Принцы Антарктики (The Antarctic Princes)

Остальная часть разговора прошла… нормально. Томми и Уилбур все еще были потрясены, несмотря на их попытки скрыть это. Фил не мог удержаться от того, чтобы не ужасаться все больше и больше по мере того, как продолжался их рассказ, и Фил мог догадаться, что Техно был в таком же состоянии. Слушать, как его мальчики рассказывают о предательстве Эрета, было мучительно. За годы службы Фил использовал множество тактик ведения боя, некоторые из них были более неспортивными, чем другие, но даже Фил никогда бы не решился на такой подлый поступок. Тем более что Л’манберг уже проигрывал войну. Эрет, Дрим и его люди безжалостно убивали детей, которые уже были на проигравшей стороне и могли быть легко захвачены в плен, поскольку у них не было оружия, чтобы защитить себя. Кроме того, предавать своих друзей и семью ради власти (даже не настоящей власти, а просто чтобы стать фигурой) было неправильно. Фил мог основать империю и стать императором (случайно, но это долгая история, связанная с убийством дракона), но если бы это стояло на пути жизни его семьи, он бы в мгновение ока отказался от всего этого. Затем Томми и Уилбур рассказывают о дуэли, о том, как Томми тайно ушел посреди ночи и вызвал Дрима на дуэль. Это был их единственный шанс на победу. Если Томми победит, Л’манберг станет независимым, если Дрим победит, Томми должен будет отдать диск. Очевидно, единственные в своем роде диски имели огромное культурное значение для Эсемпе, многие люди предполагали, что когда каждый диск был собран, он обладал магическими свойствами или открывал секретное хранилище, или в нем было спрятано тайное послание, оставленное самими божествами. В общем, вокруг природы дисков ходило множество слухов, и, видимо, в них была какая-то доля правды, потому что Дрим был готов рискнуть всем ради этого диска. — Я должен был победить. Я бы выиграл, если бы этот придурок не уклонился в сторону, — с горечью сказал Томми, и это заставило кровь Фила закипеть. Как он ПОСМЕЛ. Дрим не только дважды намеренно лишал Томми жизни, но и оба раза делал это самым бесчестным способом. Дуэль — это поединок один на один по принципу «стой на своем и стреляй». Уходить в сторону — это бесчестно и трусливо. Хуже всего было то, что Дрим вообще согласился на дуэль, человек согласился на дуэль с шестнадцатилетним подростком, которого он уже убил до этого. Нам нужно написать объявление войны, подумала маленькая садистская часть Фила. История пошла дальше. О том, как Томми проиграл дуэль, об отчаянии, которое испытывал каждый член Л’манберга, о том, как Эрет был коронован, и, наконец, о том, как они получили независимость. Оказывается, Томми (вечный енот) украл не один диск. Он заключил сделку с Дримом, что вернет оба диска в обмен на независимость и свободу для народа. Дрим согласился. Итак, Л’Манберг был свободен. Теперь у людей была возможность процветать. А потом Томми и Уилбур совершили ошибку, устроив выборы. Это привело к предательству Шлатта, к изгнанию (и смерти, тихо пробормотала Филза) двух людей, которые дали больше всего народу. К тому времени, когда Томми и Уилбур закончили свой рассказ, была уже глубокая ночь, и семья свернулась калачиком в объятиях и уюте. Даже Техно, который регулярно уклонялся от физического контакта (если только он не бил кого-нибудь), присоединился к ним. Потому что, откровенно говоря, если и было время, когда требовалась физическая близость, то это было сейчас. Поскольку время было позднее, было решено, что все могут просто взять свою еду и отправиться спать. Уилбур и Томми быстро отправились в свои комнаты, оставив Фила вместе с Техно. — Если ты планируеешь нанять убийцу, не беспокойся, я просто пойду и убью их сам. — О, поверь мне, я не собираюсь поручать эту работу наемному убийце. Техно кивнул в ответ, его красные глаза горели яростью. Фил знал, что голоса, вероятно, сейчас жаждут крови. Честно говоря, Фил подумывал о том, чтобы присоединиться к ним. Техно кивнул Филу, а затем направился в противоположном направлении, в сторону тренировочных площадок. Филза начал пробираться по элегантным коридорам к своему кабинету. Ему нужно было спланировать убийство. *** Уилбур обнаружил, что его трясут, он застонал, когда фигура сдернула одеяло с его кровати. На него посыпались всевозможные оскорбления (с некоторым сомнительным выбором слов), Уилбур узнал бы этот голос где угодно. Томми. Он устало открыл глаза, на улице все еще было темно. Этот чертов ребенок. — Проснись! Честное слово, как он может спать во время таких вещей.  — Что ты делаешь, Томми, — ворчал Уилбур. — Мы собираемся на полуночную вылазку, а теперь вставай. Уилбур повернулся, чтобы увидеть другого человека, Техно тоже был здесь. — Только не ты! — простонал он, а Техно просто поднял его и понес, как мешок с картошкой, на плече. — Ладно, ладно, ладно, сейчас я пойду, опусти меня! Они постоянно так делали, будили друг друга посреди ночи, а потом устраивали набег на кухню. Чаще всего они наедались шоколадными чипсами и любой другой кондитерской субстанцией, которая попадалась им под руку. Уилбур усмехнулся, когда они открыли двери в кладовую. Это была не столько кладовая, сколько комната для хранения продуктов, заполненная до отказа всем необходимым для приготовления любой еды. — Я СТАВЛЮ КРЕСТ НА ШОКОЛАДЕ! — крикнул Томми, отталкивая их обоих с дороги. Гремлин прыгнул на одну из передвижных лестниц, прикрепленных к полкам. В результате он перебрался через кладовку, оставив Уилбура и Техно бежать.  — ВЕРНИСЬ СЮДА, ГРЕМИЛН! *** Томми забыл, какой мягкой была его кровать, какой красивой была его одежда и какой вкусной была еда. Даже спустя неделю после возвращения в Империю он все еще не освоился. Все было ухожено, по всему дворцу стояла охрана. Томми не нужно было постоянно беспокоиться о том, что кто-то может его схватить. Даже после окончания войны за независимость Л’манберга все еще находились наемники и люди, пытавшиеся совершить на них покушение. Приятно было больше не беспокоиться о том, что на него могут напасть. Они с Уилбуром явно не избежали неприятностей, их наказали, что означало, что у них были обязанности по дому и они должны были регулярно помогать на кухне. Это были вещи, которые им с Уилбуром приходилось делать регулярно, когда они были предоставлены сами себе, так что Томми обнаружил, что это не так уж сильно его раздражает, как он думал. Тем не менее, он все равно собирался постоянно жаловаться на это. В целом было приятно вернуться. Оказалось, что Томми действительно скучал по маскарадной одежде с причудливыми витиеватыми пуговицами. И ему нравились нежно-голубые тона, в отличие от ярко-красных, которые он обычно предпочитал носить. Раньше он не то чтобы ненавидел, но предпочитал обычные футболки и джинсы, а не пиджак на пуговицах с серебряными деталями, который ему полагалось носить. Томми обнаружил, что чаще всего он надевает свои повседневные наряды в стиле ампир. И он заметил, что Уилбур делает то же самое. Оказавшись во дворце, Томми почувствовал, что к нему вернулась часть его самого, которую он не осознавал, что оставил позади. Туббо даже заметил, когда он звонил в последний раз, и с какой скоростью Туббо делал свои звонки. — Ты выглядишь намного счастливее с тех пор, как вернулся домой. Я думал, что ты будешь немного подавлен после того, как вас с Уиллом сослали, но ты, похоже, очень рад вернуться в Империю. Томми заверил Таббо, что в основном он просто счастлив вернуться к остальным членам их семьи. Туббо был удивлен, видимо, все считали, что Томми и Уилбур — единственная семья друг для друга. Что было справедливо, ведь какой отец позволит своему шестнадцатилетнему сыну сражаться на войне? Если бы Фил знал, и Томми, и Уилбура сразу же затащили бы обратно в Империю. Томми рассказал Таббо немного о своей семье, ничего особенного, понимаете? Томми, возможно, случайно упустил пару важных фактов, например, что они — королевская семья, и Антарктическая империя, вероятно, начнет войну в течение месяца, если Томми и Уилл не смогут образумить отца. Такие мелочи, как то, что у Томми был еще более старший брат, который научил его драться, отец, который совершенно вышел из себя, когда узнал, что случилось. В Империи у Томми была семья, которая любила его, и для Туббо очень много значило, когда Томми признался, что Туббо был одной из главных причин, по которым Томми захотел остаться в Л’Манберге. Томми также коротко поговорил с Ники и Фанди, и оба они испытали огромное облегчение, узнав, что с Уилбуром и Томми все в порядке. Однако когда Томми спросил, не хотят ли они навестить их, он не получил того ответа, которого ждал. Очевидно, Шлатт тщательно следил за передвижениями всех, кто был близок к Томми и Уилбуру. Позвонить им было практически невозможно, а о том, чтобы выехать из страны и навестить их, не могло быть и речи. Кроме того, и Туббо, и Фанди теперь находились в кабинете, что позволяло Шлатту особенно тщательно следить за ними обоими. Кровь Томми закипала всякий раз, когда он думал о Шлатте, и это только добавляло вишню на торте. Томми хотел убить самого Шлатта, но единственная проблема в личной мести с политическим деятелем заключалась в том, что его убийство может привести к началу войны. Что было не очень хорошо. Просто Томми повезло, что у него была вендетта с тремя. — Доброе утро, Томс, — с улыбкой сказал его отец, когда Томми вошел в столовую, чтобы позавтракать. Техно уже проснулся, сидел на другом конце стола и читал книгу, пока ел свою еду. Уилбур, вероятно, все еще был в полной отключке, честно говоря, Томми не знал, как Уилбур умудряется спать, когда солнце проникает в его окна. Честно говоря, он немного завидовал ему.  — Доброе утро. Затем Фил произнес страшные слова. — Итак, приближается гала-сезон. — О, неееееееееееееет, — простонал Томми, и Техно застонал рядом с ним.  — Не напоминай мне, — пробормотал Техно. — Мы с Уиллом должны были остаться в овраге, — ворчал Томми. Гала-сезон всегда был самым худшим. Он продолжался в течение зимних месяцев как способ «принести радость» и способствовать «доброй воле между лидерами». На самом же деле все это было поводом для того, чтобы лидеры и дворяне разных регионов придирались друг к другу и были снобами. Сами гала-вечера были неплохими, он полагал, что танцы — это весело (не то чтобы он кому-то говорил об этом, никогда.), но люди, которые их посещали, часто были хуже некуда. Фил вздохнул: — Сейчас самое время объявить о вашем возвращении. — А нам обязательно?  — Не обязательно, если вы не хотите, но я бы хотел, чтобы вы присутствовали хотя бы во второй половине сезона. Томми ссутулился в своем кресле, когда один из слуг принес ему еду.  — Обычно я бы заставил тебя пойти, но на гала-вечере присутствуют лидеры всех окрестных стран… в том числе Эсемпе и Л’Манберга. Томми напрягся: с одной стороны были Дрим, Шлатт и Эрет. Томми не знал, сможет ли он встретиться с ними лицом к лицу. С другой стороны… Туббо. — Томми, то, что случилось с тобой и Уиллом, было ужасно, и я не хочу, чтобы ты шел туда, если это заставит тебя чувствовать себя небезопасно. Томми ненавидел то, каким понимающим и сочувствующим выглядел его отец. Ненавидел, что это заставляло его чувствовать себя слабым. Ненавидел, как сильно он любил, когда о нем заботились таким образом.  — Я… я подумаю об этом, — сказал Томми. С одной стороны Дрим, с другой стороны Таббо.  — Кроме того, поскольку там будут лидеры Л’манберга и Эсемпе, это будет идеальное время для осуществления любых планов, которые у нас могут быть относительно них… — с ухмылкой произнес Фил,  — Теперь ты говоришь на моем языке, — сказал Техно с такой же коварной ухмылкой  — Я думал, что твой язык — свинский.  — Насилие — единственный универсальный язык.  — Мы не будем убивать их посреди вечеринки, заполненной до отказа всеми представителями знати на этой стороне мира. Как бы мне ни хотелось убить их всех самому, это начнет мировую войну, — Томми не мог поверить, что именно он, как никто другой, пытается образумить отца и старшего брата, а потом Фил снова открывает свой большой рот.  — Очевидно, но я думаю, что было бы гораздо приятнее вручить им объявление войны лично, а не посылать гонца, как ты думаешь? О нетнетнетнетнетнетнетнет Возможно, они добрались до Томми, потому что он был немного склонен к согласию. В смысле «да», Томми был очень даже согласен и хотел бы увидеть, как самодовольный взгляд стирается с этого… — Если бы вы хотели, вы могли бы передать им их декларации сами, Томми. Теперь они просто манипулировали. И это работало. Томми изо всех сил пытался найти аргументы:  — Мы… мы не собираемся воевать с Л’манбергом. Они только что получили независимость и не могут выдержать еще одну войну. Нация распадется, и… и у меня там есть друзья. — А Эсемп? Честно говоря, у Томми не было другой защиты, кроме той, что это начнет войну. А это было именно то, что Фил и Техно пытались сделать. — Я… хорошо, — побежденно сказал Томми. Фил и Техно ухмыльнулись, им предстояло написать объявление войны.