Манипуляция

Сколько времени они так сидели? Часа четыре? Мобиус, откинувшись на спинку своего стула, с мягкой усмешкой разглядывал спящего Локи. Могущественное божество, претендовавшее на единоличную власть над всей вселенной, отрубилось спустя пару часов ковыряния в бумажном хламе. Глупый мальчишка… Непоседливый и шкодный. Одна только его выходка в Помпеях едва не стоила агенту Мобиусу сердечного приступа… Мобиус дрогнул губами, вспоминая полную отчаянного безумия радость Локи, танцующего на улице обреченного города. Столько боли в каждом движении, боли прикрытой шутовским паясничеством. Вот в этом он весь, Локи из Асгарда! Через край показной цинизм, прикрывающий оголенные нервы. Мальчишка, подставляющийся лишь для того, чтобы доказать собственную правоту, получить одобрение, которого, вероятно, за всю свою жизнь получал мизерные крохи. Гениальный мальчишка… Мобиус вздохнул, сочувствуя самому себе. Такой груз он взвалил на себя… Он еще намучается с этим красавцем, это точно, но… Где-то внутри, языком пламени вспыхнула радость от того, что он настоял на своем, не позволил уничтожить. Да, он определенно был рад, что сохранил мятежному принцу жизнь, чем бы все это лично для него ни закончилось. Локи спал… Утомившись бесконечным днем, в который входил проигрыш Мстителям и побои Халка, бегство в пустыню и плен, унижения и угроза смерти, бешеные танцы в Помпеях… Пожалуй, есть от чего устать. Мобиус улыбнулся, глядя на слегка прикрытое длинными волосами лицо спокойное и прекрасное. Спит… и не существует больше бешеной ненависти, способной опалить всю вселенную, ядовитой злости, которая горела в зеленых глазах, только усталое умиротворение. Мобиус перехватил собственную руку, которая явственно нацелилась гладить густые черные волосы. Перехватил и со смешанным сожалением опустил ее на плечо Лафейсона, слегка толкая: «Просыпайся, подъем…» А ведь хотелось другого — погладить сорванца по буйной головушке, ощутить гладкость божественных волос, лаская их, позволить себе что-то недопустимое, странное, почти опасное. Черт…