Майские-Гавайские

             Они возвращаются домой загоревшими и… помолодевшими. Сакура, правда, тут же убегает в Госпиталь работать, оставляя его с виновато поджавшим хвост Паккуном: этот товарищ, пронюхав, что никого в квартире нет, принялся опустошать кухонные ящики.              Конечно, ругать уже всё осознавшего пса Какаши не стал и, сбегав в магазин за продуктами, отоварился на две свои зарплаты. Надо же что-то кушать…              Впрочем, долго он не засиживается и, не утерпев, идет в больницу, зная, что белые стены спасут его от пришедшей в Коноху жары. Все-таки Деревня Скрытого Листа — это тебе не Гавайи: климат так себе…              Он замечает Сакуру, лишь ступив на порог. И дело даже не в её ярких розовых волосах.              Походка.              Она идет к нему грациозно, степенно, и он вдруг теряется, не понимая произошедшей в ней перемены. В голове полная каша.              Она всегда бросалась ему на шею, ну или хваталась за плечи, стискивая в крепких объятиях, но уж никак не лучилась каким-то своим внутренним светом, замедляя шаг.              А улыбка? Сакуре даже не нужно растягивать уголки нежных розовых губ, чтобы показать охватившее её ликование. Какаши замирает, стоит ей подойти ближе.              Запах. Лаванда. Какие-то травы — она наверняка раскладывала медикаменты по шкафчикам. Какаши втягивает носом исходящий от нее приятный душистый аромат, не нарадуясь своему хорошему обонянию.              А потом всё вдруг встает на свои места:              — У нас будет ребенок. Какаши, у нас будет ребенок! — ему кажется, что Сакура задыхается, произнося эти трепетные слова. И он не находит ничего лучше, как отшутиться:              — Ты сама как ребенок, Сакура.              — Кто из нас и ребенок, так это ты! Инфантильный, обидчивый… — она дует губы, опровергая всё вышесказанное. Краем глаза он замечает косящихся в их сторону медсестер.              «Что, завидно?»              — Зато я лучше попугая. Лучше ведь? — он делает большие глаза, но Сакура не собирается так легко соглашаться:              — Ну… посмотрим на твои гены.              Какаши усмехается, нервно вороша волосы. Ребенок… В груди что-то надрывно скребет, и он не может понять, что это за чувство. Что это?              Он будет отцом.              Он не верит, что сможет. Но он будет, всё уже решено.              Как отреагируют её родители? Верно, будут кидать в него камни. Какаши горестно хмыкает, тут же мысленно шлепая себя по губам: нельзя, чтобы Сакура поняла его озабоченность. Еще расстроится.              А может, новость о ребенке заставит Мебуки передумать: она ведь так давно хотела стать бабушкой.              Стараясь успокоиться и взять себя под контроль, Какаши поднимает отчего-то слезящиеся глаза на взволнованную, счастливую Сакуру. Что это за чувство?              Кажется, он наконец понимает.              Нежность.