Ленты
29 мая 2021 г., 02:08
Раскалённым солнцем сжигает кожу,
Ветер сушит слезы и ранит веки,
Я героем был, стал теперь ничтожен,
Ты ушел в закат, ты ушел на веки…*
Цветок сакуры упал на прозрачную гладь реки, он был подхвачен течением почти сразу, извиваясь он плыл всё дальше и дальше, и казалось, что больше ничто не станет ему преградой, потому что в реке отражается яркое солнце, заигрывая и путая его, а еще потому что небо сегодня необыкновенно чистое и синие. Здесь спокойно и легко так, как не было уже очень давно. Почему это место кажется ему непростительно знакомым?
— Ваньинь! — раздается восторженный детский голос, — Ваньинь! Смотри как он летит!
Ваньинь… Как давно его никто не называл так… Он поднимает голову вверх, щурясь от яркого солнечного света и видит змея. Самого чёрт возьми настоящего летучего змея, такого жёлтого, с искусным красным орнаментом, такого правильного и до боли в сердце знакомого… Детский смех звучит в ушах, как какая-то издевка, и мешает сосредоточиться… Что-то тут не так… Почему ему кажется, что сейчас обязательно, что-то должно случится…
— ААААААА! — пронзительный детский крик, словно ножом полосует по сердцу, а дальше всё погружается в какой-то туман.
Раздается всплеск, все звуки исчезают, оставляя Ваньиня смиренно наблюдать за происходящим, что постепенно начинает плясать разными красками. Вот, красная лента в воде, она то появляется, то вновь тонет, вместе с черноволосой макушкой…
— Вэй Усянь, я сейчас… Потерпи!
Очередной всплеск. На мгновение всё затихает и…
— Ну-ну, не плачь, всё хорошо, повторяет нежно голос, его голос, — с тобой ведь ничего не случилось?
Почему так темно? Ваньинь трет глаза, но нет больше ни речки, ни змея, ни сакуры, есть только голос:
— Тебе нечего боятся, шиди, я ведь обещал, что защищу тебя!
— Ты помнишь этот день? — откуда-то сзади раздается насмешливый голос, — Помнишь ведь, хоть это и было давно. Я тогда чуть не утонул, а ты спас меня, и пообещал, что будешь и дальше защищать меня…
— Усянь? — он резко разворачивается и чуть ли не нос к носу сталкивается со своим… А в общем-то, кто он ему?
— Узнал. — старейшина Илин хрипло смеется, но на его губах нет и тени улыбки, безжизненно белое лицо, выражает лишь грусть и злую насмешку, отчего Ваньину становится не по себе — Вижу, испуган, знать ты меня не ждал… А я пришел. Надеюсь, ты рад? Впрочем, не важно. Лучше ответь, почему? Почему ты убил меня?! Ты же обещал, обещал, что будешь меня защищать. Так зачем ты это со мной сделал?!
— Усянь, я не хотел, я… — Ваньинь хочет обнять брата, но его руки лишь проходят через призрачную оболочку и…
ваш шиди старейшина Илин стоят у ворот Юньмэн. Прекажите их впустить?
***
и он просыпается. Холодный пот стекает по лицу, а где-то в горле появляется плотный ком из слез. Ему хочется кричать, разгромить к чёрту весь Юньмэн, сделать всё возможное, лишь бы не видеть тёмный силуэт Усяня в своих снах, и избавится наконец от холода, поселившегося в сердце… — Дядя Цзян Чэн, вы не спите? — в комноту входит Цзинь Лин, он ненрешительно жмется к стене, — Можно я посижу с вами? — Да. — коротко отзывается он. Лин подходит к большой кровати дяди, и тянется к нему своими маленькими ручками, хоть он и знает, что магистр ордена Юньмэн Цзянь не любит нежности, но ему всего четыре, и больше не у кого просить ласки. Ваньинь не прогоняет ребенка, а напротив сажает к себе на колени. Тогда тот радостно обхватывает шею дяде, зарываясь носом в его густые, чёрные волосы, от которых как всегда пахнет чем-то очень вкусным. Дядя такой большой и теплый… — Что же случилось, мой львенок, что ты решил прийти ко мне? — спрашивает тихо магистр, поглаживая мальчика по спине. — Мне… Мне кажется снились мама и папа… — восторженно говорит Цзинь Лин, — Да, я их никогда не видел, дядя Цзян, но это были именно они!.. — но восторг этот вскоре сходит на нет, — Мы вместе играли. Мама так красиво улыбалась… Дядя, Цзян, расскажи какими они были? Цзян прикрывает веки, представляя себе умершую сестру и её мужа, и начинает рассказывать. Цзинь Лин вслушивается в каждое слово и постепенно засыпает у него на руках…Воля в кулаке, мысли в разные стороны,
По моей комнате гуляют чёрные вороны,
На потолке чувства одинокие собраны,
Они с грохотом падают мне на голову.*
— Магистр ордена Юньмэн Цзяна, господин Лань и
