Улыбнись мне

Темно, тучи скрыли за непроглядной пеленой последние лучи солнца, и слугам ничего не оставалось сделать, кроме как заблаговременно зажечь огни в большей части поместья. Необычное семейство Сяо и чета Найтли собралась за длинным столом, а дождь поддерживал общий шум. Им подносят чай после плотного ужина и аккуратно разливают напиток по фарфоровым, начищенным чашкам. Каждодневное действо под привычное обсуждение всех последних событий. На днях прошел очередной открытый бал в городе и с уст всех молодых людей так и сыпались похвальные речи о сим действе. Но ни старшим Найтли, ни Сяо нечем особенно похвастать, кроме как обсуждать возможное удачное бракосочетание отроков. Как жаль, что основная часть их детей всё ещё пребывала в том возрасте, когда прыжки через реку и игра в мяч выглядели куда более привлекательным занятием. — Полагаю, твоя матушка уже составляет планы на отдых в поместье Вэмбли. — Средний из отпрысков Найтли — Чарльз, с видом глубочайшего прозрения, тихонько делится своими ироничными замечаниями с Сяо Чжанем. К сожалению его слова вовсе не действуют впечатляюще. — В противном случае тебе следует заменить меня кем-то другим — Сяо Чжань наклоняется в пол оборота, едва ли у него еще остались силы обсуждать чужие планы на его жизнь, вся эта суматоха вокруг его знакомства с мисс Джейн вводит в крайнее уныние. — Тогда мы задержимся ради поддержания здоровья миссис Сяо. — Во всей Англии не осталось человека, не знающего о её припадках. — Не соблазняй меня еще больше. — Лицом весьма недурна, но ещё… — Я никогда не куплюсь на состояние. — На что же ты тогда купишься? Тем же временем, в самом сердце холодного острова, другого молодого человека раскрашивали синяками. Кровь закипала, а по коже струился пот. Пряди волнистых волос слепились на лбу, словно в воске, мешая следить за противником. Бокс, в не самых привлекательных заведениях, нынешний писк моды столичной молодежи. Все, кому чуть больше семнадцати могли принимать непосредственное участие в кровавом месиве. Каждую ночь сборище мясистых мужских тел сталкивались в жуткой бойне, зеваки тратили деньги на ставки, напивались и кидались в руки представительниц самых древних профессий. Один из противников сегодня — мужчина средних лет, мышцы его крепки, плотнее стали, распирают кожу, на торсе красуются отпечатки прошлых стычек, царапины и шрамы разной протяженности. Глаза мужчины блестят неподдельным азартом, кулаки так и просятся влететь по чужой челюсти. Напротив — годящийся ему в сыновья, мальчишка с глазами лисицы и взъерошенными волосами, куда менее крепкий, но на своем запале мог бы тонну поднять одним мизинцем. Он дорого одет, его естественно источает жизнь, грудь обнажена, а ноги обтянуты в брюки из блестящей плотной ткани. Это выдает в нем человека куда большего достатка, чем все вокруг собравшиеся, тем не менее на арене все равны. Внешность парня поистине привлекательная, точеная фигура и экзотический профиль, немалая часть толпы выкрикивает его имя каждый раз, когда он сталкивался с оппонентом в очередном ударе. — Ван Ибо! — Его зовут знакомым голосом. Вспышка, удар, Ибо теряет равновесие, кулак отпечатывается рядом с виском. Юноша летит вниз словно в замедленном времени. — Нужно быть осторожным, мистер Ван — Генри его подначивает, попытки остаться без гроша из-за неудач друга снова успешны, но в этот раз Генри слишком доволен собой, чтобы расстраиваться. Военный костюм возвысил его самооценку до небес. Ван Ибо неминуемо падает на спину, перед глазами разверзся калейдоскоп из лиц, кружит, трясет и сбивает с толку. Бутылки, огни ламп и свечи, расшитые платья богатеньких дочерей, безвкусные наряды официанток. Первое время он совсем не чувствует конечностей. — Выпьете со мной, сударь? — Тучная женщина помогает ему подняться. Генри, конечно же, уже маячит рядом, ухмылка раскрашивает всё его лицо. — Пользуешься своим положением, мистер Ван? Ибо, в свойственной манере оставаться непосредственным, выскальзывает из затянувшихся объятий. Собственный голос звучит удивительно кокетливо, хотя он с трудом разбирает к кому вообще обращается. — Мне нравится твой меч. — Кто то же должен сохранять достоинство. — Особенно когда обречен на пастырство.

***

Ван Ибо. Сложно назвать его положение хоть сколько то устойчивым, целиком и полностью подчиненный своему дяде, своенравный, честный и прямой как стена. Кто еще, кроме его персоны, мог бы опоздать на работу в первый же день. Лакомый кусочек для того, чьим хобби являются нравоучения. Дядя надрывается до хрипоты. — Посмотрите на меня, да, я родился богатым, но удержать состояние мне помог рациональный подход и сдержанность, Ваша мать обеднела и выскочила замуж потому что — Потому что полюбила. — Все эти Ваши родственники, где они живут…? — Дядя хмурит брови пуще прежнего, «щеки бульдога» трясутся пока он говорит, его старое лицо становится похожим на тыкву. — В Уорикшире — У Ибо скрипят челюсти, безусловно, его семья не могла хвастаться достатком или уважением, любое упоминание о них мигом сбивало спесь. Как принято говорить, человек схожей наружности, должен быть благодарен за любое проявление снисхождения. — Да-да. Но если Вы надеетесь унаследовать мое состояние, юноша, Вам следует прекращать общение с разнузданными компаниями, и я не потерплю Ваши широкие взгляды в любви. Каким юристом Вы станете? — Типичным, сэр? Дядя смотрит на него взглядом полным отвращения и один бог знает, какими усилиями он заставляет себя смириться с участью содержать племянника. Его голос насмешливый и ехидный. — Я преподам Вам урок молодой человек. — Строго отрезает тот. — Я отправлю Вас к вашим родственникам Ванам. — Но они же живут в деревне! — Именно.

***

Без четверти два в доме Сяо, где имеет радость находится сразу несколько семейств, в том числе Найтли, Ротерширы и Ван, проводится внеочередная встреча за чтением поэзии и навязчивом восхвалении имущества. Сёстры Сяо, облаченные в нарядные платья, скучают на диванчиках, мать и глава семейства устроены чуть поодаль, а остальные приглашенные разбрелись по комнате, занятые своим делом. Сяо Чжаня, известного за любовь к стихам, вновь заставили развлекать публику, от чего Чарльз Найтли мог лишь сочувственно покашливать в ладонь. Сяо Чжань рассказывает одно из собственных произведений, строки передают тоску и любование искренностью в обыденных вещах. Слова напоминают его самого. Честного и порядочного молодого человека, совсем не такого, кто имеет наглость прерывать беседу опозданием. Невольно взгляды собравшихся устремляются к дверям. Сяо Чжань замолкает, пока старший Ван представляет новоприбывшего, парень слегка выше своего отца, его внешность выдает в нем человека юного и увлеченного. Глава Ван крепко сжимает плечо гостя, подводя вперед, и смотреть на это скривившееся лицо доставляет удовольствие. — Позвольте представить вам моего младшего племянника — мистера Ван Ибо. — Девицы глупо попрятали улыбки, городской пирог страшно манит каждую из них. Ван Ибо скидывает верхнюю одежду так, словно окружен свитой и его лицо принимает надменное выражение, от чего Сяо Чжаня буквально передергивает. — Ему тут крайне рады. — Старший Сяо пожимает Ибо руку и всё более менее возвращается на круги своя, но прежде, чем Сяо Чжань принимается за концовку стихотворения, он слышит восхищенные шепотки сестры. — Вы видели его вельветовое пальто? Очень модное. Окончание чтений проходит без эксцессов, Сяо Чжань получает заслуженные аплодисменты, пару очарованных взглядов и несколько сахарных печений к чаю. Проходясь по залу в поиске наиболее интересной беседы, до его ушей доносится голос того, кого он предпочел бы не узнавать. — Безумно очаровательно. — Вполне достойно, наверное. Просто столичный ум менее подвержен затянувшемуся юношескому эгоизму. — Сяо Чжань буквально в секунде, чтобы переломить сопляку шею. Немногим позднее, когда поместье окружает молчание, Сяо Чжань отправляется на прогулку. В дальней части дома кухарки принимаются усиленно громыхать кастрюлями и сковородками, в общей сложности до ужина у Сяо Чжаня есть несколько часов. Лес гостеприимно расправляет ветви, и вскоре Сяо Чжань оказывается в самой чаще, возможно даже дальше, чем он забредает обычно. Окружение помогает ему думать, подталкивает его воображение и позволяет собраться с мыслями. Но к сожалению сегодняшнему расслаблению не суждено состояться. — Мистер? Нетрудно догадаться, кто мог заблудиться и влезть в грязь по самые уши. Сяо Чжань ускоряет шаг, делая вид, что его не существует. — Мистер? Мистер? К сожалению скрыться не удается, лес Хетфилда по большей части выглядит как очень большая роща. — Мистер?! Сяо Чжань обреченно вздыхает и разворачивается на сто восемьдесят. — Мистер Сяо. — Одному небу известно почему они снова должны разговаривать друг с другом. — Мистер Ван. — Нагло добавляет Ван Ибо, будто сплетни с его участием ещё не звучат из каждого угла. — Да, но я один. — Вот именно. О боги милостивые. — Вас матушка прислала? — У Сяо Чжаня невольно искривляется лицо, лучше провалиться сквозь землю. Ван Ибо сверлит его глазами, молчание немного затягивается. Ветер звеняще дует между крепких стволов деревьев, разделяя двух джентельменов ещё дальше друг от друга. — Я думал здесь есть где прогуляться, а кругом только одни леса и болото. — Это Хетфилдский лес, про него даже написали книгу. — Сяо Чжань складывает руки на груди, один небольшой шанс он способен предоставить. — Роман, наверное? — Но не сегодня, не для этого человека.

***

К счастью, следующие дни им удается не пересекаться, после ужина Чарльз предлагает Сяо Чжаню испанского табака и пригревшись на крыльце, словно исчерпались все темы в мире, разговор снова невольно возвращается к Ван Ибо. Безусловно появление ещё одного молодого азиата не могло стать тихим событием. Сяо Чжань пускает дым кольцами и его расслабленное лицо удивительно красиво в последние минуты заката. — Как тебе мистер Ван? — Оказал нам честь своим присутствием. — Сяо Чжань глубоко затягивается, трубка — то единственное, что помогает ему оставаться относительно равнодушным. — Ты серьёзно? — Чарльз с удовольствием бы присоединился к их привычной критике, чем они обычно могли заняться на балах или на скачках. Сяо Чжань передает ему трубку, продолжая более сердито. Он ещё не знает, что их одиночество прервано. — Да, такой надменный — Тень человека перекрывает свет из комнат слуг, темные очертания вытягиваются изящными полосами на песке. Взгляд Чарльза глупо бежит с лица Сяо Чжаня за его спину, он молчит, покуда сзади не доносится вежливое покашливание. — Должен сказать Вы образец Хетфилдского гостеприимства. Сяо Чжань сглатывает и оборачивается на голос, ему буквально нечем возразить. Он глупо открывает рот, но любые звуки застревают в горле. Он смотрит на Ибо снизу вверх, стыд заполняет его лицо алым. Ван Ибо весел, он одет в костюм для верховой езды, возможно, вернулся после конной прогулки, поэтому и застал их в задней части дома. Рубашка на нем застегнута неряшливо, ажурные шнурки откинуты к плечам, что не слишком отвечает нормам приличия. Виски влажные от пота и последние лучи, ненавязчиво подчеркивают мелкие капли на щеках и изгиб челюсти. Конечно, за такую внешность ему прощают любые вольности. — Всегда рады, если гости приятные. — Сяо Чжань выдавливает из себя улыбку. — А у вас высокие стандарты, мистер Сяо. — Разве Вас не воротит от всего деревенского? От здешней пересоленной пищи, отсутствия кофе, от ранних завтраков и посредственных песен? — Вы слишком жестоки к этим людям. — Просто описал то, что Вы могли подумать. — Сяо Чжань разводит руками, поднимаясь с насиженного места, тело клонит к колонне. Ему нужно почувствовать себя выше. Чарльз Найтли молчаливо следит за развернувшимся весельем. Словно две осы вылетели из улья и жалят друг друга. Одна искра, чтобы зажечь пожар. — Позвольте мне самому решать, что думать. Я отношусь к людям так… — Ван Ибо выходит из арки на улицу, это позволяет ему стоять непозволительно близко. Он совершенно спокоен, пока говорит. — Как они относятся ко мне? — Я считаю вы слишком надменны и высокомерны. — Процеживает Сяо Чжань. Взгляды двух молодых людей схлестываются друг с другом. — А я думаю Вы сами считаете себя куда выше других — Ван Ибо отвечает прямо в его лицо, та хитрость и блеск, что таятся в глубине зрачков Ибо — пугают Сяо Чжаня. В его животе скручивается узел волнения, он старается держать себя в руках, старается не позволять мыслям бежать в иное русло. — В душе. — Грудь Ван Ибо почти прижимается к Сяо Чжаню, когда он проскальзывает сквозь узкий коридор в сад. Чарльз, с присущей ему тактичностью, составляет Ибо компанию среди яблоневого сада, пока Сяо Чжань ошарашено смотрит в их удаляющиеся спины.

***

Спустя чуть более двух недель Сяо Чжань нашел способ контактировать с Ибо, чтобы это не превращалось в столкновение. Иногда они даже оставались в маленькой компании и находили о чём поговорить. Иногда их разговоры затягивались до рассвета. Трое семейств отправились на охоту за лисами, конечно же, во главе шли старшие и отпрыски по мужской линии. Девушек привезли на повозках и оставили готовить вместе со служанками. Немудрено, что схлестывающийся со всеми и вся Ван Ибо не мог позволить себе второго места, но к его сожалению, Сяо Чжань буквально родился в седле. Алая лента сегодня будет перерезана, пятеро молодых юношей и их отцы выстроились на скакунах по линии, ожидая начала скачек. Сяо Чжань пребывал в прекрасном расположении духа, поэтому поравнявшись с Ибо, слова сами слетели с его языка. — Видел Вас в библиотеке недавно, не могу поверить, что Вам хватает усидчивости прочитать что-то длиннее брошюры. — А я искал эту Вашу книжку про лес «естествознание мистера Уайта» — Парирует Ибо, его взгляд быстро скользит вдоль фигуры Сяо Чжаня. — И как Вам? Понравилось? — Никак не могу закончить, слишком тревожная — Лошадь Сяо Чжаня делает небольшой оборот, заходя с другого бока, он крепко сжимает ногами её бока. — Тревожная? — Переспрашивает он, натягивая поводья. — Ага, сами посудите «ранним майским утром стрижи летали на огромной высоте, беззаботно счастливые. Но вот один из них набросился на другого, вцепившись когтями в спину, и вмиг разучившись летать, стали приближаться к земле в смертельном падении.» — Ван Ибо следует примеру и тоже обходит его верхом. Он подводит кобылу ближе к мустангу Чжаня, сталкивая лошадей, красуется, конечно. — «И вдруг они издают…» — Да? — Сяо Чжань засматривается на Ван Ибо, не веря собственным ушам и увиденному, его сердце гулко стучит о ребра, пока мозг судорожно пытается усвоить скрытый смысл разговора. Ибо привстает и шепчет так, чтобы слышали лишь они вдвоем. — «Они издают пронзительный, громкий крик… экстаза» — Заканчивает Ибо, максимально приблизившись. — И на таких примерах изучают естествознание в Хетфилде? Сяо Чжань сглатывает образовавшийся ком, одно дело смеяться над этим с друзьями, совсем другое произносить в слух и тем более намекать, на что-то. — Ваше невежество мне понятно, поскольку у Вас нет… как бы это сказать… опыта — Ван Ибо смотрит своими уверенными глазами, его присутствие зудит под каждым слоем одежды. — Правила приличия объясняют мою неосведомленность. — Обрекают Вас на это, но жизненный опыт необходим писателю. — И с чего Вы взяли, что можете давать мне такой совет? — Находится Сяо Чжань, сглатывая и хватаясь за ремни, как за последнюю надежду. — Вечером я принесу Вам одну книгу и Вы все поймете. Ночью Сяо Чжань принимается за предложенное чтиво. Это совсем небольшой сборник из двух рассказов, обложка обтянута тканью с высеченными буквами. Возможно Сяо Чжаню хватило бы одной ночи, чтобы разделаться с ним. Он усаживается в кровати, закутавшись в мягкий хлопок почти с головой, лишь последняя свеча освещает пожелтевшие страницы. С первых строк время полетело неумолимо быстро, только и успевай моргать, пока главный герой блуждал по всем темным уголкам души, влюблялся и терялся в агонии, Сяо Чжань пропадал в событиях вместе с ним. Под конец, когда сюжет окончательно порос мрачными тонами, кровью и смертью, автор переходит к описанию сцен любви. Строки не позволяют оторваться. Сяо Чжаня захлестывает горячей волной и он сводит ноги вместе, напряженный и раскрасневшийся. Вот главный герой раздевает возлюбленную, ласкает её, они влюблены, он описывает как прекрасна её тонкая шея и сколь изящны бедра, каким манящими выглядят её налитые груди, как он кусает её губы. В его глазах нет никого прекраснее. Сяо Чжань хватает воздух, пытаясь не представлять слишком красочно, но воображение идёт впереди него и вместо картинок героев — подбрасывает изображения с самим собой. Как на его ногах и талии могли ощущаться чьи то ладони, поцелуи, как чьи то губы горячо шепчут комплименты, как сладко он мог бы нежится в чьей то постели, быть желанным и доведённым до исступления. Сяо Чжань представляет в чьей именно кровати мог оказаться, будь его действия немного смелей, или более честен с самим собой. Он дрожит. Под веками расцветают сцены с Ван Ибо, его порочные губы, пухлые как спелые абрикосы, его золотистая кожа, нежнее шелка, жарче песков Сахары, как красиво бы он снял с себя одежду, как завязки и пуговицы поддавались бы пальцам Сяо Чжаня, как они могли бы спрятаться в дальней части поместья, чтобы исследовать друг друга ртами, руками, сплестись в прочную лозу, пульсирующую от напряжения.

***

Ван Ибо ловит его после утренней службы. Небо необычайно темное, хотя время второго завтрака уже пришло, гроза вот-вот разразится. Туман окутал Англию в грусть и тоску, крыши домов спрятались будто за молочной пеной и тянутся к самому небу. Сяо Чжань целомудренно одет, костюм подогнан точно по фигуре и тонкая лента у шеи, в цвет рубашки, изящно подвязана. На удивление он чувствует себя свежим и отдохнувшим, никакой неловкости нет. — Смиренно ожидаю рецензии, мистер Сяо. — Мне не понравилось. — Сяо Чжань разводит руками, пока его ноги сами несутся куда-то, словно нельзя стоять на месте, волосы треплет ветер и гонит в спину рывками. — Не сомневался, и что же вам не понравилось? Герои? Сцены? Сюжет? Нравственность? — Ибо маленькими, по глупому очаровательными прыжками, идет спиной вперёд, его поведение выражает нетерпение. — Её нет. — Только и отвечает Сяо Чжань. — Как же так? Благодетель ведет к падению, падение к наказанию. — Дело в том, что в реальной жизни плохие люди зачастую преуспевают, — Сяо Чжань останавливается, чтобы закончить диалог. Может гонку он и проиграл, но прочитанное, хоть и смутило его, заставило понять противника куда лучше. — Взять Вас, например. Улыбка Ван Ибо дергается. — А как же чувства главного героя? — Думаю, чувства главного героя приносят всем вокруг одни проблемы. — Сяо Чжань ловит его взгляд и невольно прикусывает губы — Писатель должен быть осведомлен. — О чем осведомлен? — Время для Ибо оставаться в замешательстве. — О неприятностях. — Словно обещая их устроить в будущем, Сяо Чжань скрывается в пару широкий шагов, лишь бы не краснеть из-за собственной дерзости.

***

Незаметно для самых себя, Сяо Чжань и Ван Ибо оказываются всё чаще сведенными нос к носу без былой разрушительной агрессии. Госпожа Сяо, не прошло и месяца, наставляет старшего сына проводником по центру города, где, безусловно, не малую роль играет откровенная попытка подружить его со «вторым азиатом». Обе его младшие сестры, уличив момент, тут же скрываются на охоте за офицерами, а Чарльз находит компанию в Генри, как нельзя вовремя заехавшего погостить. В целом, мистер Сяо и мистер Ван вновь остаются наедине, вопреки здравому смыслу. Брусчатка уводит юношей вглубь города, где количество открытых лавок с фруктами, сувенирами и сладостями увеличиваются по две на квадратный метр. Купцы активнее выкрикивают призывные речи, а их реклама выглядит всё более вычурной. Актёр кочующего цирка резко выдувает огонь ртом, и Сяо Чжань ловит себя на том, что его рука устремлена к спине Ибо, уводя от внезапной опасности. Он ловит себя на том, что делится с ним свежими персиками и откусывает сладости прямо с рук, сок струится по подбородку, липко оседая на шее. Он ловит себя на том, что ему весело как никогда прежде. Позднее Ибо утягивает его в свой мир, немудрено, что в Хетфильде существуют «истинно мужские» развлечения. Заведение с простеньким названием «три пинты» приглашает их внутрь, столы отодвинуты по углам, бармены работают в четыре руки, а посреди зала люди столпились в небольшой заварушке. Стоит только Сяо Чжаню проскользнуть вслед за своим новоявленным экскурсоводом, как громкая толпа наваливается на них со всех сторон, прижимая друг к другу. Ван Ибо держит его ладонь, утягивая в первые ряды и это так волнующе. Они устраиваются плечом к плечу. Людей толкают в бой без разбора, каждый, кто послабее — мгновенно отлетают в стороны. — Не человек, а отбивная — Жалуется Сяо Чжань, пытаясь перекричать народ. Он едва не подвернул ногу, когда толпа, словно огромная волна, перемещается назад-вперед. Бои сверхновыми меняются словно картины в галлерее. Вдруг перед глазами Сяо Чжаня проносится что-то черно-белое. Место рядом пустеет и прохлада окутывает его плечо. — Что вы делаете? Мистер Ван? Стойте! — В тот же миг Ибо оказывается посреди бойни. — Посмотрим как Вы справитесь со мной — Выкрикивает он, приняв оборонительную стойку. — Пять шиллингов на джентельмена, кто поддержит? Удары неуемной чередой следуют один за другим, по лицу, ребрам и жизненно важным органам. Ван Ибо ведет первые несколько минут, а затем ему остается лишь уворачиваться со скоростью бешеного богомола. Противник напирает горой. Тем не менее драка Ибо украшает, видно, как ему нравится плясать на острие ножа. — Дружище, смелее! Сяо Чжань пытается прорваться ближе и остановить творящийся балаган, но толпа не позволяет ему оказать какую-либо помощь. — Ибо, аккуратнее! — Кричит он, когда игра становится похожей на реальную опасность. Кулаки другого бойца метят по ушам и вискам его друга. — Ибо! Ван Ибо отвлекается, это снова происходит, он пропускает удар и два последующих. Поражение кажется неоправданно жестоким. Его ноги путаются, он заваливается назад. Такое могло свалить и самую сильную лошадь. Его падению сопутствует грубое улюлюканье, тело распластывается на полу как мешок с мукой, и Сяо Чжань с великим трудом умудряется вытащить Ван Ибо с импровизированной арены. — Мистер Ван? — Сяо Чжань опускается над ним на корточки, пачкая платок о кровавые разводы на покалеченном лице молодого человека. Кровь стекает из носа и рта, больно смотреть. Ван Ибо наоборот улыбается широко и солнечно. — Я не выразил достаточного почтения? — Кашляет тот, подставляясь под заботливые руки. — Зачем всё это? — Я не могу брать дорогостоящие уроки бокса. — Озорной взгляд помогает Сяо Чжаню понять, что в его словах есть доля иронии. — Простите, что заподозрил у Вас чувство справедливости. — Я юрист, а в юриспруденции не нужна справедливость. — Во что же Вы верите? — В то что должен.

***

В конце июля в городе проводят самую крупную встречу с плясками и сменяющимися поочередно пятью труппами музыкантов. Этого дня ждут все. Девицы и юноши заранее готовят наряды, поднимая лавкам годовые продажи сотнями ленточек и галстуков. Салоны ломятся от желающих сменить имидж, а служанки только и успевают накручивать хозяевам кудри. Не изменяя традициям и в этот раз пунш льется рекой, бутерброды, канапе и сладости выставлены на любой вкус. На бал обычно собирается половина Хетфилда и столько же из двух ближайших деревень. Девушки прекрасно одеты и напомажены, подолы платьев мелькают будто гирлянды в сочельник. Парни только и успевают менять партнерш, собираются в звонко смеющиеся группы и курят где пожелают. Их костюмы великолепно выглажены, иногда слегка тесноватые, но ничего из этого не помеха, когда общее веселье захлестывает в новом танце. Сяо Чжань крутит чью-то дочь в объятьях, ему всё равно, кто это будет, лишь бы сердце пело радостью. Друзья и сестры тоже вышли в свет показать себя. Они пересекаются и болтают иногда, уже слегка опьяненные, а зал буквально разрывает от топота и смеха. Множество раз за вечер Сяо Чжань получает комплименты, и это не новость, костюм новый, подчеркивает абсолютно всё, атласная ткань струится вдоль его длинных ног, безупречно акцентируя. Ибо появляется прямо как герой книги посреди ночи. Двери таверны распахиваются, занося свирепый ветер внутрь и чудный запах цветов. Сяо Чжань зачаровано кидает на него долгий взгляд, Ван Ибо всегда такой, словно шаровая молния, люди шокированы им. Конечно же, ему ничего не стоит вступить в танец тут же. И он двигается чудесно, резко и открыто. Музыка будто наполняет его изнутри. Хлопок, прыжок, поворот и снова хлопок, арка рук и пол комнаты осталось позади. Фалды взлетают с каждым его пируэтом, пока Ибо нацелено продвигается к центру толпы. Ван Ибо взмахивает руками, его ноги - заведенная юла. Аккорд, звон, объятья. Сяо Чжань сталкивается спиной к спине с Ван Ибо и порывисто вдыхает, этот танец неизбежно вел к их встрече. Общая дрожь накаляет воздух. Остались лишь эмоции, ничего больше. — Вы танцуете очень страстно. — Сяо Чжань вздрагивает от шепота Ибо. Он так невероятно близко и его голос доносится прямо рядом с ухом Сяо Чжаня, оставляя горячий след. — Думаю, Вам кажется больше, чем есть на самом деле. — Отвечает он слабым голосом, по внешней стороне рукавов его фрака скользит ладонь Ибо. Каждый волосок встает дыбом от его прикосновения. Сяо Чжань ненавязчиво откидывает голову на плечо Ван Ибо, пока у них есть буквально секунды для передышки. — Я бы поспорил. Новый танец кидает их в водоворот, отрывая по углам. Поддержки и остановки лишь изредка соединяют юношей. У Сяо Чжаня вспышки перед глазами, суматоха в голове, а губы зудят от сдерживаемого желания. Хотя бы поговорить. Он то и дело ищет Ибо глазами, чтобы немедленно избежать взаимности. Сяо Чжань не в силах дышать, его легкие разрывает от сумасшествия в сердце. Он выбегает на улицу под быструю смену композиций, оставляя внутри помешательство и гвалт голосов. Ему приходится бежать некоторое время, выстриженные кусты причудливых форм, фонтаны и вишневые заросли остаются позади. Все места, где он чувствовал себя таким невероятно уверенным и непоколебимым. Но не теперь, когда всё, во что он верил — уничтожено. Он прячется между крупных ветвей бука, ствол скрывает его тонкую фигуру, а черный цвет выходного наряда и помогает лучше маскировки. Ибо появляется из ниоткуда, черт бы его побрал. — Сяо Чжань! — Сяо Чжань выглядывает из своего убежища, чтобы коротко посмотреть на него. Ван Ибо не выглядел красивее, чем сегодня, лицо, фигура, волосы, он словно сияет. Потерянный и одинокий силуэт посреди роскошного двора. Когда Ибо замечает его взгляд уже ничто не может спасти Сяо Чжаня от разговора, что неминуемо случится. Дождь семенит по траве. Ван Ибо склоняет голову и опирается о дерево, служащее для Сяо Чжаня всего минуту назад лучшей ширмой в мире. — Мистер Сяо, балы Вам наскучили? — Вовсе нет, я просто хотел подышать. — Сяо Чжань смотрит в его глаза. — Нужно быть очень эгоистичным, чтобы оставить танцы, когда в зале нехватка кавалеров. — Мой уход ничего не значит, ведь Вы затмили всех приглашенных юношей. Ван Ибо сокращает расстояние, невероятно естественно оказываясь почти вплотную. Это расстояние поцелуя — секунда. Он качает головой в несогласии и томно шепчет. Этот шепот достигает сердца Сяо Чжаня, ноги едва его держат. — Все смотрели только на Вас. — Ибо… — Голос Сяо Чжаня срывается, ему приходится дышать выброшенной на берег рыбкой, рвано и громко. — Я смотрел. — Знаю. Силой самого мощного притяжения пальцы Сяо Чжаня находят руки Ван Ибо, сплетаются короткими, дергаными движениями. На его месте должна быть длинноволосая красавица, но то, что он имеет — неряшливого мальчишку, младше его на шесть лет, и это неважно. Значение имеют только чувства между ними. Вспышки фейерверков на соединении нервов. — Когда Вы смеетесь или флиртуете со мной, Вами движет бунтарство? Многие нелестно отзываются о Вас. Вы стараетесь соответствовать? — Не играйте со мной, я не заслуживаю этого. — Ван Ибо переплетает пальцы, ненавязчиво тянет к себе. — Юные сердца разбиваются под Вашими начищенными сапогами. — Я помню те колкие замечания, что услышал от Вас в первую встречу. Они всё ещё свежи в моей памяти. — Прошу, не обращайте внимания, я много чего говорил. — Сяо Чжань двигается вперёд, Ибо ближе, и неизвестно, кто первым начинает поцелуй. Боги, Сяо Чжаня просто вытряхивает из кожи, губы Ван Ибо нежнее, чем он мог представить. Слаще шоколада, сливок, кофе, его язык настойчиво открывает его рот и скользит внутрь. Сяо Чжань смеётся, стукается головой о твердую кору, когда Ибо нежно толкает его к дереву. Ван Ибо удерживает его за талию под фраком, стискивает жилетку и лучше бы он снял её напрочь. Сяо Чжань мечтает прижаться голой кожей к этому прекрасному дьяволу, обвить его всеми конечностями и не выпускать пока солнце вновь не скатится к горизонту. Он бы не выпускал его целую неделю, будь это возможно. Ибо гладит его по щеке, исчезает и Сяо Чжань тянет за ним. — Ах — Полустонет он, скорее просто не может сдержать себя. — Ты же уедешь по истечению месяца. — Всё изменилось. Сяо Чжань не может слышать эту ложь, ему просто необходимо быть ближе. — Нам нужно уйти.

***

Боже, храни французов, лишь им этой ночью Сяо Чжань обязан молитвами. Поместье опустело, вся чета семейств развлекаются на балу. Ван Ибо вваливается в комнату Сяо Чжаня, он держит его в жестких объятьях, пытаясь то ли целовать до умопомрачения, то ли раздеть. Сяо Чжань плавится, непослушными руками помогает вытянуть многочисленные завязки и красивые запонки. Им обоим нужно что-то… стать ближе. Ибо целует его шею, пока с плеч летит пиджак. Между ними всё вспыхивает так быстро, словно лесной пожар. — Столько упущенного времени — Сяо Чжань притягивает его за брюки. Ткань трещит, ей тоже хочется звучать и петь от вожделения. Ибо услужливо помогает снимать вещи, его гибкое тело притирается к Сяо Чжаню само собой, это сильнее гравитации, сильнее воли. Необратимо. Внизу живота разгорается жар, к тому моменту, когда они оба остаются полностью голыми, его член стоит как каменный. — Сяо Чжань, ты такой… я хочу тебя. — Ван Ибо кусает губы Сяо Чжаня, располагая их тела на заправленной кровати, покрывало врезается в лопатки, но никакие неудобства или прохлада не могут отвлечь юношей друг от друга. Сяо Чжань гладит его волосы и заднюю часть шеи, позвонки под его пальцами кажутся такими хрупкими, а кости ребер пересчитать не составляет труда, Ибо худой и жилистый, его вес поверх Сяо Чжаня распаляет и приглашает ближе. Глубже. Сяо Чжань тянет его за талию, чтобы соединить бедра скорее и Ибо подчиняется, жарко подаваясь вперед. Это прекрасно. Ван Ибо выдыхает в его губы, давит языком едва ли не до самого горла, исследуя, медленно и порочно. — Это будет хорошо? — Шепчет Сяо Чжань и Ибо с ухмылкой опускает руку на его живот, игриво скользя пальцами вниз. — Я постараюсь сделать так, чтобы ты никогда не забыл. — Ван Ибо сжимает его член в ладони, смазка выступает на головке, пока он тягуче дрочит Сяо Чжаню, стискивает его, подталкивая к новым звукам и движениям. Сяо Чжань протяжно стонет, выгибаясь молодой лозой. — Ибо… Ах… Я – В тишине только его стоны и трение кожи о кожу обозначает их занятие, Сяо Чжань никогда раньше не чувствовал себя так, словно его тело не весит ничего, словно он теряет контроль над собой, над своими мыслями и словами. Да, вернись в поместье сама Королева, Сяо Чжань бы не пожелал сдвинуться и на сантиметр из постели, из, расплавляющих его тело, рук Ван Ибо. — Не стесняйся, что ты хочешь? — Голос Ибо нежнее прежнего, каждое слово сладким ядом проникает в вены. Сяо Чжань раздумывает лишь мгновение, наслаждение полностью заполнят его мысли. Если бы он мог податься ещё ближе, то он подкинул бы бедра максимально высоко и развёл ноги шпагатом. — Больше, ещё. — Ван Ибо ловит изгибы Сяо Чжаня, ускоряя запястье, он склоняется над его грудной клеткой, ловит поцелуями соски, пока Сяо Чжань тянется к нему руками, зубами, языком, всем. Им просто нужно стать чем-то единым, вспышкой солнца до слепоты. Сяо Чжань оглядывает Ибо, когда находит силы открыть веки, все эти ощущения слишком, и этот человек… Такой красивый даже в темноте, узкое лицо, раскрашенное удовольствием, глаза, полностью сосредоточенные на Сяо Чжане, просто невероятно. Лестно. Нет слов, чтобы описать Ибо со всеми его достоинствами, с тем, что он умеет творить во время близости. Сяо Чжань не может оставить его неудовлетворенным, пока его голова плавится от удовольствия, он мог бы разделить это, как сделал бы себе. Сяо Чжань трогает член Ибо, вначале изучающе и легко, после крепко и настойчиво. Ритм уже быстрый и ничего не стоит подстроится к нему. Ибо выдыхает его имя, они целуются снова и почти придавленный его телом, Сяо Чжань двигает бедрами на пробу, чтобы после судорожно и ритмично прижиматься снова и снова. Ван Ибо почти трахает его, двигаясь тоже и раскачивая их тела в ритмичной погоне за оргазмом. — Масло? Крем? Что угодно? — Шепчет Ибо, дрожа на самой грани. Сяо Чжань тем временем обдумывает вопрос, где он вообще находится, какое время суток, сколько времени? Боги, он забыл обо всем. — Да, может в сундуке, или… — Сяо Чжань понимает, что заливается румянцем. — Ибо прикусывает его губы, прежде, чем отодвинуться назад, Сяо Чжаню приходится последовать примеру. — Я поищу, подожди. — Сяо Чжань поворачивается на живот и свешивается с кровати, сундук находится прямо посередине. Ибо, как самый невыносимый человек, остается неподвижен лишь секунду, а после сжимает его ягодицы, видимо не найдя лучшего занятия. Он сминает бедра Сяо Чжаня в собственническом жесте, коротко целует в поясницу и поиски естественным образом останавливаются, пока Сяо Чжань пытается вернуть самоконтроль. Ван Ибо дышит в его кожу, борясь с желанием, чтобы предоставить им немного необходимого времени. Сяо Чжань ослаблено роется в сундуке, на полу и стеклянная баночка, наконец, находится. Он словно пьяный погружает пальцы внутрь и демонстрирует текстуру для Ибо. Маслянистый крем непристойно стекает по его ладони. — Подойдет? — Иди сюда. — Ван Ибо ловит его пальцы своими, крем обволакивает кожу, делая прикосновение скользким. Ибо шкодливо проводит вверх и вниз, заставляя Сяо Чжаня неловко засмеяться. — Хотя лучше останься так. — Что? — Сяо Чжань только успевает дернуться, прежде чем Ван Ибо устраивается поверх его бедер. Всё же они чертовски обнажены, член Ибо упирается в его ягодицы, а пальцы делают всё скользким между. — Неужели ты никогда не делал этого? Милый Сяо Чжань, такой непорочный. — Ван Ибо тянется к нему всем собой, Сяо Чжань лишь может повернуть голову назад, чтобы поймать его губы для поцелуя, он слишком ошарашен и ему неведомо, что произойдет дальше — Позволь мне заняться тобой. — Да — Соглашается на чтобы то ни было Сяо Чжань и Ибо мягко надавливает пальцами на вход. Конечно, это немного слишком, но Ван Ибо делает движение ещё, и пальцы скользят внутрь. По одному, но уверенно. — Ощущения странные — Комментирует Сяо Чжань, опираясь на локти и это превращает его позу в более развратную. Ван Ибо улыбается и кусает его загривок, со стороны его лицо такое сосредоточенное, пока рука давит на зад Сяо Чжаня, палец скользит глубже. Ван Ибо двигается назад, и вперед, и это по началу никак, лишь небольшая заполненность на окраине сознания, но не спустя пару минут, когда движения становятся легкими и ритмичными. Сяо Чжань кусает губы и сдавлено стонет. Всё пульсирует вместе с тем, как Ибо касается более плотного участка внутри его тела. Сяо Чжань сразу же теряет дар речи, только стоны открывают его рот. Ван Ибо замечает, он добавляет пальцы, чтобы вновь и вновь задевать простату с большим давлением. Это грань между болью и удушающей страстью. Это то, что ему нужно, чтобы Ибо раскрывал его наедине.

***

На следующее утро Сяо Чжань и Ван Ибо сидят друг напротив друга, с кухни приносят горячее и закуски, молоко с яйцом, блинчики и курятину. Сяо Чжань всеми силами старается не нападать на еду как безумный и самое главное, не так очевидно смотреть на Ибо, когда тот тоже переводит к нему взгляд. — Мистер Сяо, Ваше исчезновение вчера сильно опечалило мисс Джейн и её благоверную матушку. — Мне стало нехорошо и я вернулся раньше. Очень жаль её расстраивать, надеюсь для неё нашли достойного спутника? — Всенепременно, мистер Найтли составил ей компанию после вашей пропажи. — Укоризненно цедит матушка Сяо, ведь её планы на отдых и на всю оставшуюся жизнь горели синим пламенем. Ван Ибо смотрит на Сяо Чжаня, его взгляд темный и обещает целый мир, даже если это неправда. Концы его ботинок упираются в носки сапог Сяо Чжаня. Но никто не замечает ничего необычного, хоть и связь между ними очевидна. — Мистер Найтли честный юноша. Как его друг - могу лишь порадоваться. — Сяо Чжань кидает взгляд на мать, скрывая ухмылку за краями чашки. — А вот наш уважаемый гость мистер Ван вчера произвел настоящий фурор. Если бы мистер Ван не исчез столь же быстро, любая девица выскочила бы за него замуж тем же вечером. Куда вы запропастились оба? — Я заблудился, простите. — Ван Ибо снова кидает взгляд на Сяо Чжаня, после чего его лицо становится таким искренним, словно он ни капли не наврал и не трахался до самого рассвета. — Никак не освоюсь. — Что ж, я думаю с недавних пор Сяо Чжань способен оказать Вам помощь в обустройстве. Сяо Чжань слегка краснеет и запихивает в рот кусок булочки. Кто бы знал, насколько это верное замечание.