Укрощение строптивой

«Это не издевательство над Альсиной, если тебе весело», — Карл Гейзенберг.

      Гейзенберг постучался в дверь, держа масляный фонарь. Дождило. Где ещё можно согреться, кроме как между «прекрасных сисечек» Альсины. Ну, хотя бы посмотреть.       Красивое.       Альсина открыла дверь, будучи в шёлковом халате и со свечой в руках.       — Ну и на что ты пялишься? — спросила она, возвышаясь и психологически тоже.       — Ы-ы-ы… Кружевное белье…       Димитреску почти хлопнула дверью, но Карл просунул ногу, образовав проём. Больно, чёрт подери!       — Ох, что на этот раз? — закатила глаза женщина.       — Я тут подумал… — почесал он щетинистый подбородок.       — Ты думаешь умеешь? Отмечу это в своём календаре красным.       — А неделю в месяце красную тоже? — ухмыльнулся Гейзенберг.       Устав от тупых шуток, Альсина бросила в него свечу и отвесила привычный тумак. Посмеиваясь, Карл упал в грязь.       — Ну и посмотри, что ты наделала! — притворно возмутился Гейзенберг. — А запасной одежды у меня нет! Я замерзну и умру у тебя на крыльце, а потом тебе вломит наша горе-мамаша.       — Мы бессмертны, — щурясь, холодно произнесла она.       — Ну дай мне с тобой посиде-е-еть, мне ску-у-у-чно-о-о… — снова полный сарказма ответ Гейзенберга. — Я буду тихий как мышка, начиненная механизмами сердечного мотора!       Альсина посмотрела на этого придурка и задумалась. Ну, будет комично выдать ему, например, свой полупрозрачный пеньюар. И пусть попробует не надеть — как минимум, ему гарантирован вылет из окна прямым рейсом в его Гайзенбергию, полную крыс, бензина и железок.       — Хорошо, — Альсина склонила голову, — но я тебя потом выкину сразу же, как только ты переоденешься.       Карл просиял, как начищенный дублон, и вскочил, став отряхиваться.       — Ох, ты как пёс драный, — вздохнула Димитреску, увидев следы от грязных ботинок Карла на своём беленьком коврике у двери. — Никаких лишних шагов. Следуй за мной.       На протяжении всего пути Карл любовался большим аппетитным задом, который облегал шёлковый халат. Ух, он бы взялся за это дело! Он в замке! Может, Альсина что-нибудь покажет? Ну хотя бы краешком глаза, Альси, не будь стервой!       В спальне было тускло. Леди оставила свечу на трильяже и стала копаться в гардеробе, ведь надо же что-то ему предоставить, хе-хе-хе.       Вытащив кружевной пеньюар, Альсина усмехнулась с лёгкой гадцой и протянула Карлу в знак примирения Гейзенберга с его противной душонкой. Если она была, конечно.       Карлу шутка не понравилась. Он закурил, пока Альсина не успела среагировать, заодно поджёг бельё и подкоптил халатик. Димитреску ахнула и скинула ткань с себя. Брызнула водой из графина в пламя, и в рожу Карла.       — Какого чёрта ты устроил?! — наорала на него Леди.       — Я хотел Альсину в белье — я получил Альсину в белье, — ухмыльнулся Гейзенберг, присев на кровать.       — Мой шёлк! — вскринула Димитреску, когда Карл грязной жопой уселся на любимую постель.       — Мне раздеться, Альси? — игриво поинтересовался он. — Я могу.       — Убирайся. Отсюда. Сейчас же! — рассерженная, женщина была похожа на боевую валькирию на час.       Бельё не давало Карлу покоя. Как аппетитно кружева облегают грудь, трусики из того же материала сиротливо прячут желанное лоно, чулочки — ну чудо просто!       Карл встал с кровати.       Сбросил плащ, обнажив крепкое тело.       Сбросил брюки, оставшись в трусах.       Ну и ботинки с носочками снял, а то заниматься сексом в носках как-то убого. Когда там у Гейзенберга был секс? Да чёрт его знает. Инженер считал, что лучше всех в этом деле. По крайней мере, в проклятой деревне.       От злости Леди надвигалась на Карла, и тот использовал способность — примагнитил её серьги, после чего перевернул на спину и оседлал.       — 1:0 в пользу «пса драного», — хихикнул Карл, когда Димитреску начала подниматься.       Мгновение. Магнитятся застёжки белья…       — Какого чёрта ты устроил?! — Альсина выпустила когти, полуобнажённая, и прижалась к изголовью кровати.       — Тише, Альси, мы же взрослые люди. Ты уже поняла, чего я хочу, поэтому давай всё сделаем медленно и чувственно, чтобы приятно было всем.       — Дрочить уже наскучило, да? — издевательски, гордо произнесла Димитреску.       Гейзенберг приблизился под удивлённым взглядом Альсины, погладил её по когтям, кисти, запястью, предплечью, плечу, после чего взял её за подбородок и поцеловал, отбросив очки в сторону.       Дивные сладкие и чувственные губы.       Кожа цвета слоновой кости — словно мягкий мрамор, поддающийся тому, кто осмелится. Тому, кто смел. И будет смелым дальше. Отваги Карлу не занимать, поэтому он заключил лицо Леди в ладони и стал безотрывно целовать.       И ведь она отвечала.       Гейзенберг наслаждался губами, после чего проскользнул дальше вниз, пока не накрыл весьма обворожительную грудь. Мягкая, соблазнительная, податливая. Пальцами сминая твёрдые коричневатые соски, большим — слегка их лаская.       Когда подошёл черёд самого главного, оба погрузились в омут страстей. Гейзенберга опьянял запах духов и тела Леди. Свет погас совсем, оставив их друг с другом наедине. Во мраке доносились тихие ритмичные вздохи Димитреску и тяжёлое дыхание Гейзенберга.       — Я… — выдыхала Леди, — тебя…       — Да-да, Альси?       — Убью.       — Давай без этого. Просто скажи мне, что я лучший из всех, кого ты встречала, — хорохорился Карл. —       Может быть, но вероятность такая же маленькая, как твой член, — фыркнула Димитреску, вставая с постели.       — Чего?! — вскипел он. — Сама подо мной стонала! В постель пустила!       — Ничего личного. Если весело, то это не издевательство, — загадочно усмехнулась Димитреску.       — Р-р-р! — раздосадованный, Карл собрал одежду, оделся, оставив после себя грязищу, и ушёл, чертыхаясь. — Чертова большая сука! И Альсина лишь рассмеялась ему вслед.