Укрощение строптивой

      Гейзенберг всегда пил крепкий кофе с сахаром и без молока, чтобы зарядить мозг во время работы. Не покладая рук он конструировал механизмы, экспериментировал и просто уставал от самого себя. Самокопания с ироническим уклоном и азарт относительно леди Димитреску.       Когда уставший Гейзенберг обнаружил, что сахар кончился, то демонстративно завыл, мол, как ему всё надоело и куда идти за ним посреди ночи. Он покопался и там, и тут, обнаружил упаковку соли и задумчиво почесал бороду.       — Нет, из этого ничего путного не выйдет. Надо подумать.       Думал он, думал, и тут его осенило. Он вскочил с места, обрадовавшись собственному гениальному плану, и стал торопливо собираться. Старая рубашка, драные штаны, грязная обувь, засаленная шляпа и пальто. Уход за собой он считал женской темой. Леди Димитреску даже лишний раз дотронуться до него не решалась.       А ещё от него воняет бензином и табаком.       Собравшись, он бодрым шагом направился в замок Димитреску. Довольный собой, Карл позвонил «Альси» у входа.       Непонятно почему, но она взяла трубку, и они начали общаться по видеосвязи.       — Привет, Аль… — Гейзенберг не договорил, поскольку был шокирован увиденным.       Всего-то бигуди, маска для лица и бордовая шёлковая ночнушка с кружевами.       — Чего тебе? — спросонья, но грубо спросила леди. — Опять будешь донимать меня своими нелепыми шутками?       — Нет, но я бы хотел, чтобы ты испробовала особый крем для лица, знаешь, такой белесый, полный белка…       — До свидания, — холодно отозвалась она.       — Стой! — крикнул Гейзенберг, чтобы она услышала телефон снова. — Я по делу!       — Какое может быть дело в час ночи? — хмурилась Альсина. — Что тебе опять приспичило?       — Сахар! — гордо сообщил он. — Я не могу пить кофе без сахара. Ты должна мне помочь, иначе я буду донимать тебя всю ночь.       Аргх. Дурацкий Карл, чтоб ты провалился. Сахар ему нужен, ага. Мозги ему нужны в первую очередь.       — Заходи, — смирилась она, поскольку действительно не хотела провести всю ночь, разговаривая с этим недоразумением.       Она устало встала с кровати, чуть сутулясь, и сладко зевнула. Какое искушение оставить всё как есть и лечь спать обратно, однако Гейзенберг же не отстанет. Накинув шёлковый халатик, Димитреску взяла свечу и стала спускаться вниз.       — Ещё одна пошлая шутка, и я тебя выпотрошу, — произнесла она, открывая дверь и впуская Карла.       — Никто не виноват, что ты такая страхолюдина, — Альсина начинала злиться, и мужчина это заметил, — но! Мне нужен сахар. Дай сахар.       Димитреску хотела что-то сказать, но она была слишком воспитанной для этого, и ей не хотелось терять лицо, особенно перед этим отбросом. Не спеша они последовали на кухню.       — А кофе меня угостишь? — просиял Гейзенберг, поражаясь собственной наглости и получая от этого кайф.       Димитреску промолчала, нашла металлическую банку с кофе и швырнула ему в рожу.       Ой, да ладно, можно было и повежливее!       Гейзенберг поймал банку, поставил на стол и дождался сахара.       — Ты такая милая, когда злишься, Альси, — начал подкатывать Карл вообще, совершенно беспалевно. — Может, ты хочешь прогуляться по ночному лесу?       «Альси» хотела выспаться, чтобы утром с новыми силами отшивать этого непутёвого недомерка. Предложение пойти в лес такое же дурацкое, как сам Карл.       — Убирайся вон, — холодно произнесла Димитреску. — Тебе здесь не рады.       — Зато как я рад! — хлопнул в ладоши Карл. — Если ты заостришь внимание на том, что у меня между…       — Сахар, — грубо вручила Альсина, призывая всех богов, чтобы Гейзенберг оставил её в покое.       — Месри, — ухмыляясь, произнёс Карл, радуясь такой нелепой шутке. — Или как вы там аристократы говорите…       — Точно не так. Пошёл вон.       — Ты вот так меня выгонишь? В холодную звёздную ночь? — Гейзенберг строил глазки как мог.       — Да.       — Пф! Ну и ладно! Новый день — новые подкаты!       Димитреску вздохнула.       — Тебе пора. Иди отсюда, ради всего святого.       — То есть я не окажусь сегодня между этих прекрасных сисечек?       Это уже слишком.       Альсина обнажила чёрные когти, тряхнув рукой вниз. Карл понял, чем пахнет, поэтому поспешил к выходу летящей походкой.       Пусть судьба такая горькая, эту пилюлю подслащает злополучный сахар. Сладко и неторопливо, как если бы он касался прелестной гладкой кожи Альсины. Гейзенберг показал бы ей, на что способен, и она пала бы ниц перед этим гением секса и провокаций.       Правда, как бы навыки не растерять! Ух!