Обновленная реальность

Быстрее. От дома к дому. Не понимаю, что происходит. Вокруг разрываются сирены воздушной тревоги. Завывают они уже минут 30, но никаких ракет нет. Зато небо приобрело неожиданный блеск, как будто смотрю на него через стекло. Некогда думать, что происходит. Час назад на наших глазах троих людей разметало по дороге. Пришлось зажать рот Витюше. Он еще даже ужастиков не смотрел, а тут такое в реальной жизни. Мы вовремя спрятались под машиной, а то не бежали бы сейчас. Что их убило? Не знаю. Что-то черное, быстрое. Было ужасно страшно – а вдруг и мы. Витюша давился слезами, рядом кричали люди, раздавались чавкающие звуки, падали кровавые ошметки. Стихло все довольно быстро, но выбрались мы только минут через 15. А может, это мне показалось, что через 15, а на самом деле прошло пару минут. Вокруг ничего, только окровавленное пространство. - Вить, посмотри на меня. Мальчик поворачивается. В глазах слезы, страх и непонимание. - Что происходит? Я присаживаюсь перед ним. - Я не знаю, мелкий. Но боюсь, как бы не вернулась та штука. Давай убежим отсюда. - Позвони дедушке, - шепчет он. Руки и ноги мальчишки дрожат – в таком состоянии он далеко не уйдет. - Хорошо, но сначала нужно уйти отсюда подальше. Витя нервно кивает. Я подхватываю его на руки и бегу к ближайшему дому. До него метров сто, но устаю как сволочь, как говорит папа. Не последнюю роль в этом сыграло напряжение и чавкающие звуки под ногами. Сгружаю Витю в подъезде и прикрываю дверь. - Мам, дальше я сам побегу. - Нет, когда гипс снимем, тогда будешь бегать. - Мне уже шесть! - Да, и об этом мы поговорим, когда доберемся домой. Сейчас помолчи, пожалуйста, я позвоню дедушке. Малой насупился, но замолчал. Я достала мобильник, но связи не было. Ни позвонить, ни выйти в интернет. Остается надеяться, что папа остался дома, а не отправился на наши поиски. - Мелкий, связи нет. Нужно быстрее идти домой, пока дедушка сам не пошел в больницу. - Может, нам вернуться в больницу? - До дома ближе. Если уж дедушки там не будет, вернемся. Сейчас, немного отдышусь, и пойдем. Пока давай договоримся, - сажусь на пол и все еще брожу в смартфоне, пытаясь восстановить связь. – Ты идешь сам, но крепко держишь меня за руку. Идем тихо, разговариваем шепотом. Слушаешься меня и не споришь. Но как только почувствуешь боль в ноге, говоришь и дальше без споров передвигаешься на руках. Согласен? Витя поджал губы и присел рядом. Ему не по душе было, что я предложила его нести. Отец воспитывал его мужчиной, который не может плакать над каждой царапиной. - Витя, у тебя перелом. Если нога неправильно срастется, потом может быть всегда больно. Или будешь плохо ходить. Тебе оно надо? – мальчишка помотал головой. – Тогда сейчас ногу нужно поберечь. Ну, так что? - Согласен, - обреченно вздохнул мальчишка. Я улыбнулась. Маленькие дети могут вздыхать так тяжело и так горько, не каждый старик так сможет. - Эй! – кто-то сверху шепотом прокричал. Мы подняли голову и увидели испуганного парня лет пятнадцати. - Вы кого-нибудь видели? – шепотом спросил он. - Нет. - А… - подросток немного помялся, – вы из какой квартиры? - Мы здесь не живем, парень. Чего ты испугался? Лицо мальчишки скорчилось, и он заплакал. Он плакал так горько, надрывно и некрасиво – было понятно, что это истерика. Я сказала Вите оставаться на месте, а сама поднялась на пролет выше к мальчику. Его голова свешивалась между прутьями перил, за которые он держался побелевшими от напряжения пальцами. Мне с трудом удалось оторвать его от железа, после чего он вцепился уже в мою руку и продолжил плакать. Я прижала его к себе и начала гладить по спине. В таком состоянии подросток ничего не сможет рассказать, поэтому нужно ждать, пока успокоится. Позвала Витюшу к себе на ступеньку, и он тоже легко поглаживал ладошкой плечо мальчика. Не знаю, сколько прошло времени. У меня затекла спина, и я прислонилась к стене. Постепенно парень начал затихать и сейчас лишь всхлипывал. Витя кемарил рядом. А мальчишка поднял голову и непонимающе обвел нас глазами. - Почему ты плакал? Что случилось? – наконец задала вопрос, который все время вертелся в голове. - Они убили родителей.