Обновленная реальность

Мама поставила передо мной бутерброды и чай. - Никитка, пей чай, скоро в школу Папа напротив помешивал свой чай и пристально смотрел на меня. В конце концов я не выдержал: - Да извинюсь я перед ней! Это была шутка, а она сразу побежала жаловаться. - И правильно сделала, - отец нахмурился еще больше. – И так не учишься, так еще и учителей доводишь. Жаль, что она тебе подзатыльник не дала, может, дошло бы быстрее, как надо себя вести на уроке. Мне обещали, что если такое повторится, пускать тебя на урок будут только со мной, - папа наклонился ниже и угрожающе зашептал. – Не дай бог такое случится. Правила поведения буду вбивать через жопу. Отец откинулся на спинку стула. Мама поджала губы: она не одобряла слова отца, но я и правда в последнее время стал хуже учиться, да и замечаний по поведению стало больше. Не люблю расстраивать маму, ее я очень люблю. И вчерашний скандал был ей очень неприятен. - Мам, пап… ну, я правда… Но не успел я договорить, как стекла в окнах, а затем и в шкафах задрожали. Из зала послышался звук разбитого стекла. Отец быстро встал и вышел. Через несколько секунд мы услышали звуки борьбы. Мама испугалась. Она открыла холодильник, вытащила первую полку и повернулась ко мне. - Никита, быстро вытаскивай все и прячься. Не дожидаясь от меня реакции, она выбежала в коридор и закрыла дверь. Я всегда слушал маму и сейчас действовал на автомате. Не понимая, что делаю, вытащил все из холодильника, просто скинув на пол, забрался внутрь и закрыл дверь. И только сейчас подумал: «Зачем я это сделал?» Но ответить или вылезти не успел: в холодильник что-то сильно ударило. Мое убежище затрясло, в него что-то билось снаружи. Холодильник и я внутри него прыгали, наверно, по всей комнате. Свет и охлаждение отключились. Я уперся руками по сторонам, чтобы уже случайно не вывалиться. Уши заложило, горло свело спазмом, но я продолжал раскрывать рот, как будто кричу. Не знаю, сколько это продолжалось, но под очередным ударом дверь продавилась внутрь, а затем все прекратилось. Я тяжело дышал. Сколько прошло времени? Еще немного посидеть, вдруг они там. Кто – они? Все еще тихо. Все ли в порядке? Если да, где мама с папой? Они должны прийти. Наконец я начал более-менее соображать. Глянул на часы – 7.23. 50 минут назад мы пили чай. Пора вылезать? Попробую. Дверь была покорежена, с краю она не прижималась, поэтому открыть ее было нетрудно. Холодильник стоял как-то неправильно: перед глазами был потолок. В мозге как будто плыл туман, поэтому на автомате опустил ноги вниз, а не найдя пол, скатился наружу. Лежа на полу, огляделся и понял, что не так: холодильник стоял по диагонали, дном упираясь в поваленный стол, а верхом – в стену. Туман в голове постепенно рассеивался, и я начал понимать, что родителей не слышно. Поднял руку с часами – 7.28. А кажется, прошла секунда. Попытался встать. Руки и ноги дрожали, но все-таки поднялся. 7.32. Где родители? Надо выйти. 7.37. Аккуратно иду к двери. Вокруг валяются продукты, мебель, разбитая посуда. Концентрирую внимание на полу, чтобы не наступить и не порезать голые ноги. 7.42. Добрался до двери. Стекло в ней разбито и в проеме видно маму. Она лежит на спине. Глаза открыты и смотрят в потолок. На груди черное пятно. - Мам? Она не шевелится и не откликается. Голова снова затуманивается, сердце заходится в плохом предчувствии. Иду вперед, но падаю, перевалившись через раму в двери. Это лишь фоном мелькает в голове. Сам же ползу вперед, к маме. Когда добрался до нее, понял, что на груди было не черное пятно – это дыра в самой груди. Она заполнилась кровью, а рядом с телом лежало сердце. Я взял ее сердце и попытался вставить на место. - Сейчас, подожди, я все верну. Сейчас пойдем убираться. А я больше не буду грубить никому. Буду учиться хорошо. Только пойдем уберемся, и все будет хорошо. Сердце не вставлялось. Оно проваливалось, но никак не хотело крепиться. - Подожди. Сейчас найду папу, он поможет. Я пополз дальше. Под руки и ноги попадали капли крови, разбитые и разбросанные вещи. Когда подполз к залу, немного выглянул из-за двери. Отец лежал на диване, а ноги его спускались на пол. На пол из его живота тянулся какой-то шнур. Я начал быстро перебирать ногами и руками. Доползя, начал ощупывать этот шнур. Мозг не хотел понимать и принимать то, что видели глаза. Я дернул, и отец, подавшись следом, упал рядом. Получившийся звук отдался в голове и прочистил мозги. Я опустил глаза и только сейчас понял, что в моих руках кишечник отца. Его холод передался в мои руки и отправился по всему телу. Я подскочил и встал по стойке смирно. Тело окаменело, взгляд метался по телу отца. Именно сейчас вся картина составилась в голове: мама и папа мертвы. Я смотрел на свои руки – они были в крови. В крови родителей. «Нельзя. Они мертвые. Это их кровь. Это плохо.» Следующее, что увидел, был я в отражении зеркала. Лицо напуганное, глаза широко открыты, по щекам текут слезы. От рассматривания отвлекли дерганые действия – я с остервенением тер руки щеткой. Они были красные уже не от крови, а от того, насколько грубо я ее смывал. Отбросил щетку и вышел из ванны. Пошел на выход из квартиры. На периферии видел тело мамы, но старался его не замечать. Нельзя, нужно быстрее позвать на помощь. Я вышел на площадку и направился к соседней двери. На звонок никто не отвечал. Пошел к следующей, потом к третьей. От последней меня отвлек шум внизу и хлопок подъездной двери. Спустился на пролет и увидел женщину и мальчика. - Эй!