Крошка

      — Мы должны были с Ктухлу сражаться? Нет. С армией мутантов? Найн!       — Няйнь! Ахаха, Коротышка, ты такой злющий, аж страшно. Няйнь.       — Лютер! — отдал приказ будто псу Пятый, показывая на привалившуюся к стене девчонку.       — Я молчу, молчу, — подняла руки она в символе белого флага, но потом не смогла снова сдержать улыбки, — маленькая злющая коротышка чихуахуа, — её подняли на плечо огромной рукой, уже унося прочь по велению хозяина. — Няйнь! Не трогай! Няйййнь!       — Может отправим тебя одну? — подошёл сзади к Лютеру Пятый, смотря в лицо до которого оставался добрый метр.       Она помолчала, напрягла лоб, а после снова расцвела в улыбке, но уже более упрямо мотая головой, будто единственное слово, которое теперь она знала, было:       — Няйнь!       — А на кой чёрт ты нам сдалась? Я без понятия в какую временную линию ты попадёшь, только не смей устраивать апокалипсис! — Пятый поднял чемодан с подобием улыбки, но было слышно даже Клаусу, как у него скрипят зубы.       — Устрою! Не надо меня одну, иначе устрою! Няй...       — Няйнь? — поднял он брови, потрясывая в истерике чемоданчиком и бросая взгляд на часы — считанные минуты.       — Найн, Оберштурмбаннфюрер, — бархатным с нотками басистости и хрипотцы голосом отдали честь, прикладывая к голове руку, а Пятый лишь махнул отчаянно Лютеру, чтобы оставлял.       — Когда у нас Пятый стал подполковником? — спросил ничего не понимающий рядовой солдат Вьетнамской войны Клаус, немец по национальности.