Глава 1: Письмо
24 мая 2022 г., 17:10
Кацуки проснулся в семь утра и быстро поднялся со своей тесной детской кровати. Одеяла были старыми и колючими, но он едва ли замечал это теперь. Будучи омегой, он предпочитал мягкие ткани, но за всю жизнь ему редко доводилось насладиться подобной роскошью. И несмотря на то, что ему уже исполнилось восемнадцать, он все еще был прикован к маленькой односпальной кроватке.
Потянувшись, он поторопился разделаться с утренней рутиной: умыванием, чисткой зубов и далее по списку. Следовало быть расторопным, иначе мать разозлится. Она любила завтракать перед работой ровно в семь сорок, а приготовление завтрака лежало на Кацуки. Ее бэнто, разумеется, тоже.
Бегом спустившись по лестнице, Кацуки выпил немного кофе, а затем приступил к готовке полноценного завтрака. Что-то из приготовленного уйдет в бэнто, равно как и остатки с вечера. Он слышал, как мать передвигалась по второму этажу. Принимала душ, одевалась. К счастью, он успел управиться с завтраком вовремя. Еще немного отхлебнув из кружки, начал готовить для нее обед. Она его мать и его альфа-опекун, поэтому все должно было быть идеальным.
Когда-то три вторичных пола — альфы, беты и омеги — были почти равны между собой, однако за последние двадцать лет в Японии произошли огромные изменения, потому что альфы и омеги стали встречаться значительно реже и почти девяносто процентов последнего на тот момент поколения презентовались бетами. Время шло, и для омег жизнь становилась все более ограниченной, особенно с тех пор, как правительство начало сводить альф и омег в попытке увеличить их популяцию.
Пятнадцать лет назад в силу вступил закон «Об обязанных парах», в соответствии с которым омеги теперь находились под надзором своих альфа-родителей и опекунов, чтобы затем быть бесцеремонно переданными одобренным правительством альфам для женитьбы и становления парой. Целью были дети. В большом количестве.
Мицуки — мать Кацуки — представляла собой классическую альфу. И хоть женщины-альфы встречались реже, в агрессивности и властности они не уступали мужчинам. Мицуки работала в индустрии дизайна в Сендае, зарабатывала довольно приличное количество денег, но часто оставалась на работе допоздна. Сейчас ей было чуть за сорок, и своего мужа она встретила еще до того, как появилось такое понятие, как «обязанные пары». Они поженились всего после нескольких месяцев ухаживаний.
Ее муж Масару был омегой. Добросердечный и заботливый, он идеально уравновешивал характер своевольной Мицуки. К несчастью, он не восстановился после кесарева сечения. Ему занесли инфекцию, последствия которой забрали его жизнь, когда Кацуки было четырнадцать месяцев. О папе у него сохранилось лишь несколько нечетких воспоминаний, большинство из которых — его шоколадный запах и мягкий голос.
После смерти Масару Мицуки осталась одна с ребенком, с которым не знала, что делать. Она нанимала нянь и оставалась с ним наедине только по ночам. Кацуки помнил, как часто она плакала в первое время, но чем взрослее он становился, тем меньше было слез и все больше — криков. В смерти своей пары она винила его. К моменту, когда Кацуки в одиннадцать лет презентовался омегой, они едва ли разговаривали друг с другом. Как только она узнала, что он, как и его папа, «слабый» омега, тут же отправила его в школу-интернат для омег. Там он и жил до восемнадцати лет.
К другим ученикам приезжали друзья и семьи, а также они сами регулярно ездили домой. Но не Кацуки — он год за годом находился либо в своей комнате, либо посещал уроки. В школе преподавали как стандартные предметы для средних и старших классов, так и традиционные предметы для омег, включавшие готовку, заботу о детях, ведение домашнего хозяйства и этикет. Он был круглым отличником, потому что ему больше нечего было делать, кроме как учиться. Но учиться ему нравилось, и он хотел получить высшее образование. Омегам разрешалось обучаться в нескольких университетах — конечно, с согласия их альф, — однако Кацуки знал, что от Мицуки разрешения он точно не получит. Хотя в скором времени она перестанет считаться его альфой-опекуном: Кацуки исполнилось восемнадцать, и у правительства на него были свои планы.
Население Японии сокращалось. Малочисленное молодое поколение было не в состоянии заменить рабочую силу и встать на место старшего настолько, насколько требовалось стране, чтобы быть экономически независимой и самодостаточной. В попытке увеличить коренное население правительство инициировало закон «Об обязанных парах», согласно которому свободных альф и омег определенного возраста обязывали участвовать в программе. Правительство брало на себя поиск подходящих партнеров, и, когда все бумаги были подписаны, Паре давалось тридцать дней на метку и женитьбу. Всех Пар побуждали к воспроизведению потомства, и за это семьям по всей Японии полагались некоторые финансовые преимущества: налоговые льготы, сокращение расходов на образование и жилье и многое другое. Обязанные пары также получали дополнительные льготы в виде ежемесячных выплат и лучших вариантов медицинского обслуживания.
Первоначальный альфа-опекун омеги тоже имел финансовую выгоду. Именно выгода являлась главной причиной, по которой Мицуки была в восторге от этой идеи. Она все еще жаловалась, что ей приходится таскаться с Кацуки по врачам и встречам, но знала, что получит нечто приятное в конце. К тому же наконец-то избавится от своего жалкого сына-омеги, в этом вся суть.
Кацуки участвовал в программе несколько месяцев, но казалось — всю жизнь. Когда альфам и омегам исполнялось тридцать и восемнадцать соответственно, они автоматически вносились в базу данных. Затем необходимо было заполнить документы, пройти медицинское и личностное тестирование, а также интервью, проводимое правительственными чиновниками. На ранних стадиях измерялись диаметры узлов альф и проходов омег: разумеется, крайне важным было избегать несовместимости в данных параметрах.
Посещение врача все еще призраком преследовало Кацуки: его заставили принять искусственный узел, пока врач, медсестра и его собственная чертова мать стояли вокруг и смотрели. Это не считая уколов, анализов и прочего дерьма, через которое ему пришлось пройти. По крайней мере, это бесплатно, иначе причитаниям матери не было бы конца.
Кстати, о демонах: Мицуки наконец спустилась и села за стол. Кацуки все подготовил: завтрак лежал рядом с чашкой кофе и стаканом сока, а бэнто было аккуратно упаковано и готово к использованию.
Мать не поблагодарила его, никогда этого не делала. Они в целом говорили совсем немного. Иногда она могла прочитать ему лекцию о том, что значит быть хорошим омегой и как ужасен он в этом. Иногда могла жаловаться, что должна ездить с ним в Токио на парные встречи, обвиняла его. Будто он имел хоть какое-то право голоса в этом вопросе. В глазах правительства он был немногим больше, чем раб. Мать имела полный контроль над всей его жизнью. Единственным изменением со дня его восемнадцатилетия стало окончание школы, возвращение домой и включение в программу обязанных пар.
Мицуки завтракала, смотря новости по телевизору. Кацуки задержался на кухне, убираясь, и тоже посматривал на экран — вдруг будет что-то интересное. По всей видимости, в этом году в программу обязанных пар планировали добавить больше финансовых стимулов. Это сделало бы его мать счастливее.
Хотя он не понимал, зачем они продолжали подслащивать эту программу, ведь закон есть закон. Для омег единственным способом избежать такого брака было наличие пары и женитьба до восемнадцати лет. Редкий случай, так как большинство омег, презентовавшись, переводились в омежьи школы-интернаты или в пансионы благородных омег, где редко сталкивались с альфами. Свободные альфы были менее редкими, так как, знаете ли, существовали и жили в реальном мире. Получали высшее образование, строили карьеру, арендовали квартиры и все в этом духе. Омеги же ходили в школу или оставались дома, где было безопасно.
Так что да, у Кацуки никогда не было шанса самостоятельно выбрать себе альфу или вообще избежать участия в этой программе: его мать отправила его в школу-интернат в ту же секунду, как он презентовался омегой, а вернулся домой он только недавно.
Закончив завтракать, Мицуки взяла бэнто, надела верхнюю одежду и покинула дом. Кацуки провел несколько минут, моя грязную посуду и вытирая стол и рабочие поверхности. Хотел выглядеть занятым на случай, если мать что-то забыла или решила вернуться по какой-либо другой причине.
________________________________________
После полудня Кацуки делал базовые физические упражнения в гостиной комнате. У них не было никакого оборудования, поэтому занимался он только с весом собственного тела. Отжимания, приседания, скручивания и так далее. Ему нравилось заниматься в гостиной из-за большого количества естественного света, а в своей комнате он проведет практически всю ночь. Иногда по вечерам Мицуки позволяла ему посмотреть с ней телевизор или уходила на какое-то мероприятие вне дома, но он не мог на это полагаться. Кацуки никогда не знал, в каком настроении она вернется домой. Позанимавшись спортом, он принял душ и простенько пообедал, смотря телевизор, хотя в середине дня ничего интересного по нему не шло. Кацуки привык находиться в одиночестве большую часть времени, так было даже в школе. Способностью заводить друзей он никогда не славился. Было несколько в начальной школе, но после стало сложнее: одноклассники объединялись благодаря схожести и общим интересам, да и от того, что Кацуки был одним из всего нескольких омег мужского пола, легче не становилось. Он был слишком громким, слишком раздражительным, слишком… другим. В отличие от большинства омег, Кацуки не хотел выходить замуж и заводить детей. По крайней мере, не сейчас. Он хотел пойти получать высшее образование. Хотел учиться чему-нибудь интересному и, получив работу, делать что-то значимое. Печалило, что рабочие места для омег встречались редко, а сама работа зачастую была базовой, спасибо течкам, наступающим ежеквартально, и ожиданиям общественности: омегам следует сидеть дома и воспитывать детей. Даже папа Кацуки работал секретарем на полставки, когда встретил Мицуки. Женившись, и вовсе уволился. Кацуки желал, чтобы папа все еще был рядом. Тогда ему хотя бы было с кем поговорить. И, быть может, папа писал бы ему или приезжал иногда в школу. Семьи большинства других детей приезжали. Даже забирали домой на каникулы. Но не Кацуки. В течение семи лет он жил то в одной, то в другой комнате общежития и в одиночестве слонялся по кампусам. Сейчас он дома, но все его друзья из начальной школы исчезли. В любом случае ему бы не разрешили с ними разговаривать или ходить в гости: мать не позволяла ему покидать дом в одиночку, а сама не захотела бы утруждать себя и везти его развлекаться. Большинство из тех друзей, вероятно, презентовались бетами или альфами, а значит, у них была школа, потом вуз, работа, жизнь, пока Кацуки сидел без дела и ждал, когда одна из следующих парных встреч наконец пройдет успешно. Выключив телевизор, он выбрал одну из еще не прочитанных книг и устроился на стуле у окна. Его мать покупала в основном книги о моде и журналы, которые Кацуки считал скучными, но из школы он привез лишь несколько книг. Вещей у него было немного, поэтому приходилось довольствоваться тем, к чему был доступ. Он скучал по школьной библиотеке. В нескольких кварталах от дома была одна, но ему не разрешалось идти туда самостоятельно, а Мицуки не хотела сопровождать его, потому что через две недели пришлось бы возвращаться, чтобы вернуть книги. Она не понимала, почему он не может просто смотреть телевизор или читать ее журналы. Почему ему все время что-то было нужно. Кацуки пытался убедить ее отпустить его одного, ведь он носил ошейник, но она отказала. Слишком опасно. На самом деле под этими словами подразумевалось, что, если его похитит или укусит какой-то случайный альфа, прощайте денежки от программы обязанных пар. Именно поэтому в одиннадцать лет Мицуки надела на сына ошейник и никогда его не снимала. За столько лет Кацуки, очевидно, привык к нему, но желал, чтобы ошейник давал ему ту же свободу, что и другим немеченым омегам: они ходили по магазинам или в кафе, или в парки, или в библиотеки. Кацуки видел их по телевизору на задних планах и в шоу, сфокусированных на омегах. Обычно рядом находился альфа-опекун, но были и те, кто гулял с друзьями или даже с другим омегой, также носившим ошейник. Может, ему следовало приложить больше усилий, чтобы завести друзей. Но он не мог выносить их разговоров. Альфы это, альфы то. Какие они красивые. Какие умные. Какие успешные. Какие богатые. Дети, дети, дети. Сколько они хотят. Как назовут. Все это влетало в одно ухо и вылетало из другого. Однако Кацуки не назвал бы себя асоциальным: за эти годы все же завел парочку почти-друзей. Он нормально ладил с парнями-омегами, которые как минимум были солидарны с ним в вопросах, когда школу охватывало что-то чересчур девчачье. Еще он ладил с темноволосой девчонкой, одевавшейся вне уроков, как панк, и любившей хорошую музыку. Но она была стеснительной, поэтому, даже если они и имели что-то общее, то разговаривали все равно редко. К тому же она жила в другом крыле общежития, и возможностей столкнуться за пределами класса или столовой было мало. Звук автомобильного гудка отвлек Кацуки от мыслей и скучной книги о французской моде. Выглянув наружу, он увидел почтовый грузовичок, проезжавший мимо, будто подпрыгивая. Получение почты было одной из возможностей выйти из дома самостоятельно. Ненадолго и не дальше крыльца, но он все еще мог делать эту маленькую вещь. Рванув к входной двери, он отпер ее и осторожно выглянул, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Тихий спальный район был мертв, как и всегда. Грузовичок поворачивал на другую улицу, да и все. Дотянувшись до тонкого почтового ящика, Кацуки вытащил содержимое и начал просматривать. В этот день дул легкий ветерок, и хотелось остаться снаружи чуть дольше. Наконец, нужное письмо было найдено: из токийского офиса, занимавшегося обязанными парами. Они присылали подобные письма единожды или дважды в неделю, но этот раз был особенно волнительным. Как часть процесса участия в программе, у включенных в базу данных людей регулярно брали мазки с ароматических желез. Результатом каждой сессии становились десятки пропитанных их запахом ватных шариков, которые затем запечатывались по отдельности, расфасовывались вместе с образцами других подходящих альф или омег и отсылались потенциальным парам. Вместе с ними предоставлялась базовая информация: возраст, пол, группа крови, цвет волос и так далее. Получив посылку, необходимо было понюхать все предоставленные образцы, указать в бланке, какие запахи подошли, и отправить обратно. Отталкиваясь от этого, штаб-квартира в Токио организовывала встречи между партнерами, основываясь на запахах и других факторах, таких как личностные тесты, сексуальные предпочтения, медицинская история, размер узла/прохода и прочие меры совместимости. Очевидно, среди вариантов были разные запахи. Большинство — нейтральные или даже как бы нормальные, некоторые — немного неприятные, а другие — откровенно отвратительные. В первые разы, когда Кацуки только вернулся домой, мать разрешала заполнять бланк оценками на его усмотрение. Но месяц за месяцем он оставался без пары, и она стала заставлять ставить положительную оценку для каждого потенциального альфы, независимо от того, насколько они совместимы. Она разрешила отказывать только тем, кто пах по-настоящему ужасно — как один бедняга, вонявший тухлыми яйцами, — потому что не хотела сидеть на встрече с такими альфами. В недавней посылке содержался первый и единственный образец, который действительно вызвал позитивный физический отклик от Кацуки. Он был третьим в коробке. Прикрепленная информация, как полагалось, была минимальной. Пол: мужской. Возраст: 30 лет. Группа крови: О. Цвет волос: зеленый. Телосложение: стройное. Рост: 198 см. Но как только Кацуки открыл маленький пакет, теплый и успокаивающий запах сандалового дерева и запах альфы заполонил его ноздри. Ощущение не было похоже ни на что из испытанного ранее даже от нескольких хорошо пахнущих образцов. Запах казался почему-то знакомым и даже почти интимным. Захотелось уткнуться носом в пакет, провести этим ватным шариком по всему телу. Его зрачки расширились, а собственный запах корицы усилился. Мицуки, конечно, заметила, но все равно заставила открыть остальные образцы и заполнить графы для всех. Благо, она разрешила дать третьему образцу высший балл. Если повезет, альфа, получивший его образец, почувствует то же самое, и тогда им организуют встречу. Он бы лучше застрял вместе с приятно пахнущим альфой, чем с кем-то с нейтральным или ужасным запахом. К этому моменту он обнюхал сотни образцов, и только на один его тело и внутренний омега так бурно отреагировали. С тех пор прошло четыре дня. Вскрыв письмо, Кацуки прочитал, что ему организовали две встречи в четверг, одна за другой. В письме не указывалось, с какими альфами он встретится, но он надеялся, что одним их них будет Сандал-сан, так он прозвал его в голове. Зайдя обратно в дом и заперев дверь, он оставил письмо вместе с нераскрытыми письмами для матери на кухонной стойке и вернулся в свою комнату. Пока что у него за спиной пятьдесят шесть безуспешных встреч с альфами. И хоть Кацуки и не торопился выходить замуж за незнакомца, он понимал, что чем дальше, тем меньше вероятность, что его выберут. Правительство внимательно выбирало возраст для Пар: омеги становились полностью развитыми и способными производить потомство к восемнадцати годам, а большинство альф к тридцати выпускались из вузов, обзаводились стабильной работой и накапливали средства, необходимые для содержания дома, пары и семьи. Поднявшись в свою комнату, Кацуки захлопнул дверь и плюхнулся на кровать. Под подушкой он нащупал ватный шарик. Запах был все еще сильным, а это означало, что альфа, от которого исходил этот запах, тоже должен был быть сильным и мужественным. Кацуки глубоко вдохнул и почувствовал, как от запаха сандалового дерева плывет его сознание. Ему оставалось лишь немного подождать.
