Шах и мат, закон

      Кацуки и его мать жили в городке за чертой Сендая, поэтому им приходилось ездить чуть больше, чтобы добраться до места, где проводились парные встречи.       Во вторник утром они выехали на машине в Сендай, где сели на синкансэн до Токио. В независимости от того, где жили альфы и омеги, первоначальные часовые встречи всегда проходили в токийской штаб-квартире.       Сойдя с синкансэна, Кацуки и Мицуки пересели на местный поезд до правительственного офиса, который они собирались посетить уже в пятьдесят седьмой раз. По прибытии их отметили на ресепшене и сопроводили на третий этаж в кабинет менеджера — педантичного беты с фамилией Цукарета. Он сдержанно поприветствовал их, и они заняли свои привычные места. Бета — за своим небольшим чистым столом, а Кацуки и его мать — на стульях для гостей рядом друг с другом. Ещё один стул стоял в метре напротив них, ожидая прибытия первого альфы.       В кабинете пахло нейтрально — Цукарета, будучи бетой, не имел запаха, за исключением парфюма, — но не прошло много времени, как помещение заполонил запах кардамона. Мицуки, как женщина-альфа, всегда чувствовала необходимость побыстрее утвердить свою доминантность выбросом феромонов. Каждая встреча была для нее битвой, в которой победой считался лишь один исход: Кацуки нашел себе пару.       На эту встречу Мицуки надела черную юбку-карандаш, белую блузку-ками и фиолетовый кардиган. Её наряды менялись часто, в отличие от Кацуки, гардероб которого состоял всего из нескольких вещей. На все встречи он приходил в одном и том же: черной рубашке на пуговицах и темно-серых слаксах. Он бы предпочел надеть футболку и джоггеры, но его предпочтения никого не интересовали. По словам матери, он должен был надевать лучшее из имевшегося, чтобы произвести впечатление на будущую пару. После стольких провальных встреч Мицуки была уже на все готова.       На столе Цукарэты лежало несколько стопок документов, и Кацуки знал, что одна из них хранила больше информации об альфе, которого он сейчас собирался встретить. Ему бы хотелось взглянуть заранее, чтобы морально подготовиться, если это был тот самый альфа. По расписанию сразу после этой встречи была назначена еще одна, а это означало, что сегодня у Кацуки было два шанса на встречу с Сандал-саном. Он не мог припомнить, чтобы ранее хоть раз надеялся встретиться с одним из этих тупых альф, это всегда было лишь обязательством.       После нескольких минут тишины в дверь постучали. Кацуки и его мать тут же выпрямились.       — Входите, — пригласил стучавшего Цукарэта.       Дверь открылась, являя высокого альфу с широкими плечами. У мужчины были яркие зеленые глаза и темно-зеленого цвета кудрявые волосы, сбритые сзади и по бокам и более длинные на макушке. Редко встречающихся зеленых волос уже достаточно, чтобы Кацуки поверил, что это Сандал-сан, но был еще и рост: альфа казался огромным — с легкостью достигал тех ста девяноста восьми сантиметров. Он возвышался и над ним, ростом метр шестьдесят четыре, и над его матерью, метр восемьдесят. Тело альфы было широким и мускулистым, с крепкими руками и бедрами. Этот мужчина заставил Кацуки стыдиться собственного натренированного тела, хотя альфам легче удавалось наращивать и поддерживать мышечную массу. Омегам, как Кацуки, приходилось бороться за каждый килограмм. На альфе был черный, по-видимому, пошитый на заказ костюм, белая рубашка и зеленый галстук. Выглядел он внушительно, но взгляд альфы был теплым и смотрел он прямо в глаза Кацуки.       И, что более важно, альфа пах потрясающе. Сандаловое дерево и мощный, неоспоримый мускус. Этот запах заставил разум Кацуки поплыть, а его внутреннего омегу заурчать. Он едва ли мог поверить своей удаче: Сандал-сан оказался первым альфой из сегодняшних двух. Он больше волновался не потому, что в ином случае второй альфа мог бы прибрать его к рукам, а о том, что после встречи Кацуки или его мать были бы в расстроенных чувствах, и тогда на второй встрече он бы не смог проявить себя максимально.       — Как раз вовремя, Мидория-сан, — защебетал Цукарэта. — Пожалуйста, присаживайтесь.       — Спасибо, — ответил альфа, слегка поклонившись, и, закрыв за собой дверь, сел на последний свободный стул.       — Мидория-сан, это Бакуго-сан и ее сын Кацуки, — начал официально бета, указав на обоих.       Они кивнули друг другу со своих мест. Кацуки внезапно занервничал сильнее, чем обычно во время этих встреч. Некоторые из них длились недолго, и он волновался, что и эта так же пролетит и Сандал-сан исчезнет из его жизни.       — Что ж, тогда нам следует начать? — сказал Цукарэта, прочистив горло. — Пожалуйста, пометьте запястья друг друга, и мы сможем начать интервью альфа-с-альфой.       Кацуки расстегнул манжету и, закатав рукав, выдвинул правую руку вперед, поворачивая ее так, чтобы запястье смотрело вверх. Он побывал на стольких встречах, что это действие выглядело отточенным и плавным. Альфа последовал его примеру, и рукой, более длинной, легко сократил расстояние между ними. Он потерся своей экзокринной железой на запястье о железу Кацуки, смешивая их запахи и выпуская феромоны. Затем они оба вернулись в прежнее положение, опуская рукава на место и смотря друг на друга.       Черт возьми.       Кацуки думал, тот ватный шарик пах хорошо. Но иметь этот теплый, сильный запах прямо на запястье было практически ошеломляюще. Ему стало любопытно, чувствовал ли альфа то же самое по отношению к запаху Кацуки. Скорее всего, нет: корица имела свойство отталкивать людей через некоторое время. Он вспомнил видео, в которых люди давились ложками, наполненными ею. Парные встречи проходили по одному и тому же принципу: примерно через десять минут альфы начинали морщить носы. Через двадцать — были готовы уйти.       Однако пока что все складывалось хорошо. Альфа выглядел расслабленным и продолжал бросать взгляд вниз на свое запястье. Кацуки делал то же самое, будто мог увидеть какую-то тайну. Причину, по которой этот альфа пах лучше, чем все остальные. И их запахи отлично гармонировали, смешавшись и идеально наложившись друг на друга.       — Замечательно! — Цукарэта выглядел довольным, потому что иногда встречи проваливались уже на данном этапе. — Итак, вот документы с основной информацией. Должен сказать, вы чрезвычайно хорошо совпали по результатам здоровья и личностного тестирования, а также в таких моментах, как решение конфликтов, секс, родительство, финансы и этика. Альфы, пожалуйста, не стесняйтесь вести обсуждение.       Бета передал документы Мицуки и другому альфе. Они начали просматривать их, и Кацуки незамедлительно наклонился в сторону матери, чтобы прочитать все, что мог увидеть со своего места.       — Мидория Деку, что это за имя? — удивленно выпалил он, поднимая взгляд от документа.       — Ах, на самом деле Мидория Изуку, — ответил альфа, посмеиваясь. — Но кандзи, полагаю, немного… странный.       Кацуки издал звук, похожий на хрюканье, и с чувством стыда снова уперся взглядом в документ в руках матери. Он решил обвинить свою дерьмовую омежью школу в том, что там мало преподавали кандзи, позже, а сейчас хотелось сфокусироваться на изучении всего, что было возможно, о Деку. Эм, Изуку.       В документе были перечислены имя, дата рождения, род деятельности и прочее — больше информации, чем на прикрепленной к образцу запаха бумажке. Также там были фотографии альфы в нижнем белье, вид спереди и сзади. У Кацуки есть похожие, сделанные во время первого посещения клиники. Прямо перед тем, как раздеть окончательно, чтобы измерить способность принимать узел. Без сомнений, альфа смотрел сейчас на те фотографии. При мыслях об этом Кацуки залился румянцем и заскользил взглядом по веснушчатой мускулистой фигуре альфы на снимках. После этой «фотосессии» ему, вероятно, измерили узел. Кацуки знал, что они совместимы там, но ему все равно было немного любопытно. И о другом он тоже хотел знать: например, о хобби и увлечениях альфы. Хотелось выхватить документ из рук матери и прочитать все, но это бы только привело к ссоре.       — Тут сказано, что вы генеральный директор. В какой индустрии? Компания успешна? — спросила Мицуки, обращаясь к Изуку.       — О, эм, да. Это довольно крупная компания в сфере недвижимости. Мой отчим — ее основатель, и я стремлюсь придерживаться его руководящих принципов.       — Мидория-сан скромничает, — прервал его Цукарэта. — Он глава OFA Incorporated, одной из крупнейших инвестиционных компаний в сфере недвижимости в Японии.       — Ах, спасибо, Цукарэта-сан, — ответил Изуку, потирая заднюю часть шеи. — Я являюсь главой два года, но начинал в восемнадцать лет как стажер на неполный рабочий день, а в двадцать два, получив высшее образование, устроился полноценно в финансовый отдел.       Финансовый? Так этот альфа полный ботан. Но, по крайней мере, богатый ботан. Как кто-то такой привлекательный и успешный может быть без пары? Должно быть, это его первая парная встреча и он имел что-то против ухаживания за несовершеннолетними омегами. А обойти закон довольно сложно. Так или иначе этот мужчина пах так чертовски хорошо, что это отвлекало. Как сандаловое дерево, да, но еще и чистым, неподдельным альфой. Не властно и не противно. По правде, чем дольше Кацуки сидел с запахом альфы на запястье, тем расслабленнее он себя ощущал. Каким-то образом было приятно и тепло. Почти привычно.       Цукарэта, должно быть, заметил, потому что на его лице засияла улыбка. Мицуки же, как обычно, не обращала никакого внимания ни на Кацуки, ни на их менеджера. Никогда не обращала. С их первого посещения этих встреч она всегда фокусировалась на допрашивании альф. Об их работе, размере дома и банковского счета, об автомобилях — обо всем. Будто ее действительно заботило, достанется ли Кацуки достойная пара. А в последнее время она просто пыталась сделать так, чтобы Кацуки казался привлекательным, насколько это возможно, чтобы кто-нибудь — хоть кто-нибудь — забрал его. Потому что, несмотря на здоровье и идеальный возраст, лучшим кандидатом Кацуки точно не являлся. В первую очередь, он был мужского пола. Это становилось причиной отказа большинства японских альф, которые чаще всего сами были мужчинами и интересовались изящными омегами женского пола. К тому же Кацуки еще и усугубил положение дел своими тренировками и поддержанием тела в спортивной форме. Омеги с хорошо развитой мускулатурой не пользовались большим спросом, особенно когда половина альф, которых он встречал, были невысокими или имели лишний вес. Во-вторых, Кацуки пах корицей, которую многие альфы находили неприятной и противной со временем. Сначала запах казался нормальным и почти сладким, но встреча продолжалась, и запах определенно становился… не нормальным. В конце концов, от большинства омег пахло цветами или сладкой выпечкой. Кацуки же пах, как острая конфета или перенасыщенный латте. Третье, и самое убийственное, — его неприветливый характер. Омегам полагалось быть милыми и заботливыми. Открытыми, честными, любящими. Кацуки не был ни одним из описанного, разве что честный. Брутально честный.       На этих встречах он был бомбой замедленного действия. Спокойный и сдержанный поначалу, позволял пометить себя и терпеливо сидел, пока мать перечисляла его положительные черты и навыки: хороший повар, быстр и эффективен в уборке, образован, здоров. Но в конечном счете приходило время альфе и омеге поговорить друг с другом. Поделиться своими интересами и надеждами на будущее. И альфы всегда — всегда — заводили разговор о детях. А Кацуки… не хотел. Вместо этого он говорил, что хочет получить высшее образование и найти работу. Что хочет преследовать собственные интересы. Быть самим собой.       Видите ли, вся эта правительственная чушь обязывала стать парой и пожениться. Но не обязывала специально рожать детей. Они являлись лишь предполагаемым побочным продуктом. Ожиданием. И Кацуки ненавидел, когда на него возлагали ожидания, когда ему говорили, что делать. Он рано узнал, как несправедлива жизнь. Что люди не были созданы равными. И ожидания, возлагаемые на омег — на него, — были худшими из всего, особенно в Японии. Его собственное общество решило, что он был годен только для одной вещи. А так как в данный момент он не был заинтересован в этой одной вещи, общество считало его плохим омегой. На него смотрели сверху вниз, жалели, поэтому он отверг большую часть этого общества. Он усердно учился. Ежедневно занимался спортом. Отказывался отступать. Единственное, что он не мог отвергнуть, это власть, которую в глазах закона имела над ним его мать. Вот он и сидел на этих тупых встречах с дерьмовыми альфами, одним за другим.       Встречи почти всегда заканчивались спором либо между Мицуки и альфой, либо между Кацуки и альфой, либо между Кацуки и его матерью. Эта встреча была пятьдесят седьмой, и на самом деле она протекала лучше, чем большинство предыдущих.       Осознав, что из-за феромонов и собственного внутреннего смятения он ненадолго выпал из реальности, Кацуки вернулся к беседе, понимая, что в данный момент Изуку рассказывал о своем доме. Его мать, должно быть, уже закончила свою речь о пользе Кацуки как омеги. Готовка, уборка, ведение хозяйства, воспитание детей — все в этом духе, как всегда. И сейчас она настоятельно расспрашивала альфу о его доме.       — …в Осаке. Он двухэтажный, три спальни, три ванные комнаты. Я приобрел его несколько лет назад. Пару раз в неделю я езжу по работе в центр города, но обычно работаю из дома и иногда уезжаю из города, — рассказывал Изуку, погруженный в беседу с матерью Кацуки.       — Хм, уезжаете? В другие города или за границу?       — И то, и то, хотя чаще куда-то внутри страны. Это будет для тебя проблемой, Кацуки? Если я буду уезжать на несколько дней каждый месяц или около того?       Альфа взглянул на Кацуки, но прежде чем омега смог ответить, в разговор внезапно вклинился Цукарэта:       — Мидория-сан, пожалуйста, задавайте все вопросы Бакуго-сан. Вы сможете поговорить напрямую с Кацуки чуть позже, если Бакуго-сан захочет продолжить встречу.       — Ох, верно, — сказал Изуку, выглядя расстроенным. — Простите.       — Подобные поездки не имеют значения для Кацуки. Он привык быть один и заботиться о доме, — уверила альфу Мицуки.       — Ох… это хорошо, — ответил Изуку, смотря на документ в своих руках.       Разумеется, Кацуки привык к одиночеству. Его няню отпустили, когда ему исполнилось десять и Мицуки посчитала его достаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе. С того момента вне школы большую часть времени он находился один. А затем он презентовался омегой и был отправлен в школу-интернат, где учился и занимался спортом — и снова один. Хоть у него то тут, то там и появлялись малочисленные друзья, над ним также издевались персонал и другие ученики школы. Он не подходил под определение стандартного омеги. К тому же он был одним из трех омег мужского пола и имел пресловутый плохой запах. В итоге даже в школе, окруженный такими же омегами, он был одинок.       Альфы тем временем еще несколько минут продолжали ходить вокруг жизни Изуку. В ней не было много сюрпризов, большую ее часть альфа посвятил работе и в основном проводил время за ней. У Мицуки не было никаких возражений, так как она сама много работала и редко возвращалась домой для чего большего, чем сон. Но Изуку, должно быть, чувствовал необходимость заверить ее или, может, Кацуки, что в его жизни было еще что-то, кроме работы.       — Я усердно работаю, но также уделяю время своим хобби: комиксам и шахматам. Стараюсь вести активный образ жизни, — рассказывал Изуку. — Люблю путешествовать и посещать музеи и выставки. И я обещаю, что буду преданным партнером для своего омеги и буду ставить его здоровье и интересы на первое место. У меня стабильная карьера, и я с нетерпением жду начала нового этапа моей жизни.       — Конечно! Что и следовало ожидать от альфы! — снова вмешался Цукарэта. — А сейчас, Бакуго-сан, вы готовы перейти к следующему этапу встречи? Позволить Мидории-сан и Кацуки узнать друг друга получше?       Мицуки в последний раз взглянула на документ, а затем согласно кивнула.       — Хорошо. Пока все, вроде бы, в порядке.       Бета с энтузиазмом кивнул, очевидно, считая так же. Больше половины их встреч к этому времени заканчивались катастрофой, это был практически новый рекорд.       Указав жестом на Изуку, Цукарэта ободряюще улыбнулся.       — Мидория-сан, сейчас вы можете свободно пообщаться с Кацуки.       Снова почувствовав на себе взгляд зеленых глаз, Кацуки оторвался от созерцания своего запястья и посмотрел на альфу, сидевшего напротив. Он внезапно занервничал. Обычно, если его мать не срывала встречу, это делал он.       — Кацуки, — начал Изуку, немного покраснев, — то, что я ранее спрашивал: тебе нормально, если я буду регулярно уезжать по работе?       Кацуки пожал плечами.       — Да. Я привык быть один и заниматься своими делами.       — Чем тебе нравится заниматься в свободное время?       — Спортом. Читать. Готовить, — Кацуки прервался, осознавая, что, помимо учебы, у него было не так много увлечений. — Смотреть телевизор, наверное.       Изуку кивнул, возвращаясь к документу.       — Вижу, ты посещал школу-интернат. Как она? Я никогда в таких не был.       Отстойное место. Довольно запущенное, а большинство учителей не квалифицированы обучать даже младенцев, не говоря уж о старшеклассниках. Но он не собирался это озвучивать: мать, вероятно, ударит его по голове, а потенциальная пара посчитает нытиком. Почему-то он и правда хотел понравиться этому альфе.       — Сойдет, — наконец ответил он спокойно. — У нас была довольно большая нагрузка, обучали и обычным предметам, и омега-ориентированным. Много времени уделяли ведению домашнего хозяйства, готовке и прочей херне.       Цукарэта вздрогнул от ругательства, а Изуку даже не моргнул.       — О, вау, ты, должно быть, усердно работал! — похвалил его Изуку. — Смотрю, у тебя хорошие оценки. Тебе нравилось учиться?       — Да, — Кацуки немного оживился. — Я хочу когда-нибудь поступить в университет.       В этот раз Цукарэта побледнел, взгляд заметался между Изуку и Кацуки. Мицуки же просто тяжело вздохнула, закатив глаза.       — Правда? — спросил Изуку с широкой улыбкой. — Это здорово! Что ты хочешь изучать?       Напряжение в плечах беты спало. Кацуки удивился, потому что на прошлых встречах его желание продолжать учиться приводило к громким скандалам между ним и альфами.       — Я пока не знаю. Что-нибудь полезное, — сказал он, слегка пожав плечами. — Хочу узнать о мире что-то, выходящее за пределы хозяйства. Омеги способны на большее.       Цукарэта снова напрягся. Кацуки почувствовал на себе свирепый взгляд матери.       Изуку засмеялся.       — Я согласен с тобой! Что ж, в Осакском университете жалуют всех, и там тонна направлений, из которых можно выбирать. Уверен, если ты подашь заявку, обязательно поступишь, и я буду счастлив поддержать тебя.       Кацуки был шокирован: ни один альфа не реагировал позитивно на его заявления о получении высшего образования, не говоря уж о предложении заплатить за обучение в одном из лучших университетов Японии!       Так как Кацуки продолжал молчать, Изуку начал суетиться.       — П-прости! У тебя в голове наверняка уже есть какой-то университет. Приношу свои извинения! Я не имел в виду, что…       — Ои, все в норме. Я планировал рассмотреть разные варианты, — поспешил ответить Кацуки, не желая, чтобы альфа понял, что он никогда не заглядывал так далеко: не хотел лишний раз тешить себя надеждой.       — Ох, понял, — Изуку облегченно выдохнул и улыбнулся так ярко, что Кацуки почувствовал необходимость прикрыть глаза. — Тогда я был бы рад поддержать любой твой выбор.       — Эм, спасибо.       После этого беседа перетекла в сторону развлечений, так как Кацуки не упомянул много хобби. Им обоим нравились боевики и убедительные документалки. Обсудив недавно вышедший супергеройский фильм, они выяснили, что оба предпочитают старые комиксы и мультфильмы про Всемогущего. Изуку даже больше, тем самым демонстрируя еще одну часть своей ботанской стороны. Кацуки понял, что немного смеется, когда альфа разразился страстной тирадой о Золотом веке комиксов.       Встреча проходила хорошо. Немного неловко из-за лишних пар ушей, но все же. Прошло уже сорок минут, а Изуку не морщил нос и его не воротило от запаха Кацуки и его скудных навыков поддержания беседы. Наоборот, альфа даже наклонился вперед и был полон энтузиазма. Большую часть времени говорил Изуку, но Кацуки это устраивало: он никогда не был хорош в общении, поэтому такое поведение альфы помогало снять давление.       — …но да, я постоянно играл во Всемогущего вместе с мамой. Врывался в гостиную с криком «Я здесь!» и спасал ее от мягких игрушек, — рассказывал Изуку, оживленно взмахивая руками. — Уверен, через какое-то время она устала от этого, но все равно всегда подыгрывала мне.       Они засмеялись, хотя Кацуки должен был признать, что завидовал: когда он был ребенком, с ним играла его няня, но не мама.       — Ого, да ты с самого детства был ботаном, — поддразнил его Кацуки, и Изуку захохотал, чего не скажешь о Цукарэте, выглядевшем на грани обморока.       Какой омега мог так оскорблять альфу? Такой, как Кацуки, конечно. Пройдя через столько тупых парных встреч, он прекратил пытаться снискать расположения. Большинство альф были отстойными. И точка. Так почему он должен был прогибаться и целовать им задницы? Даже если Изуку был лучшим альфой из всех, что он встречал, Кацуки не был намерен скрывать настоящего себя. Лучше пусть встреча окажется провальной, чем он попадет в дерьмовое положение, живя с альфой, который его презирает.       — Ты был единственным ребенком? — спросил Кацуки, понимая, что знал немногое о семье альфы.       — Да. Были только я и мама. Мои родители беты. Они развелись, когда мне было пять. А когда я учился в средней школе, мама снова вышла замуж, и в нашу семью вошел отчим. Он очень хорошо с ней обращался. И со мной, очевидно. Он альфа, поэтому помогал ориентироваться во многих вещах, когда я презентовался.       — Он владеет компаний, в которой ты работаешь, верно?       — Он основал ее, да. Сейчас все еще курирует некоторые дела как председатель правления, но в основном передал полномочия мне. Наслаждается своей частичной отставкой, — сказал Изуку со смешком и снова сфокусировался на Кацуки. — Ты ведь тоже единственный ребенок?       — Ага. Мой…       И тут Цукарэта решил вмешаться, вероятно, осознавая, что разговор о семье может быстро выйти из-под контроля. Один раз на встрече в разговоре всплыл папа Кацуки, и Мицуки вспылила. Бета ни в коем случае не хотел так рисковать в самом конце встречи, не тогда, когда все наконец прошло как по маслу.       — Что ж, время вышло! — воскликнул Цукарэта, хлопнув в ладоши. — Кажется, вы хорошо поладили. Сейчас у Мидории-сан и Бакуго-сан есть время подумать. С этого момента мы можем либо закончить встречу, и вы продолжите искать пару, либо заполнить документы, чтобы запустить дальнейший процесс! Что вы скажете? Конечно, я дам вам несколько минут на обдумывание.       Изуку и Кацуки снова откинулись на спинки стульев. Альфа глубоко задумался, глазами пробегая по строчкам документа. Кацуки посмотрел на свое запястье, а затем на свою мать. В конце концов решение за ней. А так как это была первая успешная встреча, Кацуки знал, что она выберет. Тем не менее он чувствовал облегчение: в добавок к успешности, привлекательности и хорошему запаху, Изуку казался порядочным человеком. Кацуки от этой сделки выигрывал больше. Изуку же получал ворчливого омегу-парня со злостью и обидой на несправедливый мир.       Но Изуку хотя бы решал сам за себя. Кацуки же просто сидел и ждал.       Мицуки, даже не посмотрев на сына, улыбнулась бете, а затем Изуку.       — Я думаю, вы станете отличной Парой, Мидория-сан. Если вы согласитесь, я с радостью передам его вам.       Кацуки дернулся от ее формулировки: будто бы он был просто частью недвижимого имущества.       Изуку посмотрел так, будто был удивлен, что Мицуки согласилась. Его брови дернулись при ее заявлении, и он посмотрел на Кацуки, будто вопрошая. А тот мог лишь смотреть в ответ, зная, что ему нельзя сейчас открывать рот. Кацуки надеялся, что его глаза говорили достаточно, потому что он внезапно слишком сильно занервничал, неспособный улыбнуться или хотя бы кивнуть. Он сомневался, что когда-нибудь найдет альфу лучше Изуку, и не потому, что зеленоволосый ботан не был против его запаха или имел хорошую работу, а потому, что он в действительности выглядел заинтересованным в Кацуки как в человеке, как в личности. Потому что он хотел поддержать его в желании иметь будущее, которое отличалось от одного лишь вынашивания детей и выполнения домашних обязанностей. Альфа выглядел искренним и добрым. Эти мысли, видимо, отразились во взгляде, потому что Изуку кивнул ему, а затем с улыбкой повернулся к бете.       — Я тоже думаю, что мы составим замечательную пару. Я бы хотел продвинуться вперед в этом процессе, — сказал альфа, глазами кося на Кацуки.       — Замечательно! — затрубил Цукарэта. — Мидория-сан, Бакуго-сан, прошу вас заполнить и заверить соответствующие документы. Таким образом вы передадите заботу об омеге от альфы-опекуна альфе-паре. Как только все документы будут готовы, омега и альфа-опекун должны отправиться в место жительства альфы-пары в течение пяти дней. В данном случае в Осаку. Мой коллега проследит за окончательным освобождением из-под опеки. Альфа-опекун отпустит омегу под заботу альфы-пары, который станет в том числе и новым опекуном. И с этого момента Пара альфы и омеги будет обязана повязаться и пожениться в течение тридцати дней.       Цукарэта был в нескрываемом восторге. Бедный бета наконец-то решил свою проблему в виде трудного омеги. Никаких больше стрессовых встреч, в конце всегда превращавшихся в катастрофу. Сложив несколько разных форм вместе, он передал их сначала Изуку, а затем Мицуки. Они заполнили их и поставили свои печати ханко в нескольких местах.       От Кацуки ничего не требовалось, несмотря на то, что решалась его судьба.       Как только формы были заполнены и надежно сложены в папку, бета поочередно пожал руки Изуку и Мицуки. После этого он нажал на кнопку на его столе, и вскоре в комнату вошли два других чиновника — женщина-бета и мужчина-альфа.       — Танака-сан, прошу вас отсканировать эти документы и оставить два комплекта копий на ресепшене. Также отмените следующую встречу семейства Бакуго. Она больше не актуальна.       — Хорошо, Цукарэта-сан, — мягким голосом ответила женщина, забирая папку, и быстрым шагом вышла из помещения.       Работник альфа стоял около двери, готовый сопроводить Изуку из кабинета. У них всегда под рукой была охрана на случай, если во время встречи кто-то начнет вести себя неподобающе. Обычно этим кем-то были Мицуки и Кацуки.       — Что ж, — начал Цукарэта, натянув профессиональную улыбку, — Япония благодарит вас за содействие и самоотверженность во благо роста и процветания страны. Поздравляю со становлением обязанной парой и желаю вам удачи в браке!       Отрапортовав речь и быстро поклонившись, чиновник указал на Изуку, а затем на дверь.       — Мидория-сан, вы можете идти. Остановитесь, пожалуйста, на ресепшене, чтобы забрать копии документов. Как только вы заполните финальные формы в Осаке, вы также получите личные документы Кацуки, такие как свидетельство о рождении, медицинскую книжку и прочие.       — Понял, спасибо, — сказал Изуку, вставая и подходя к Мицуки, чтобы пожать ей руку. — С нетерпением жду следующей встречи.       Мицуки ответила на рукопожатие и нацепила лучшую из своих улыбок.       — Спасибо вам, Мидория-сан. Уверена, вы будете очень счастливы с Кацуки.       — Я на это очень надеюсь! — засмеялся Изуку, подмигивая Кацуки. — Не могу дождаться, когда смогу узнать Кацуки получше!       Кацуки в ответ послал испепеляющий взгляд, хотя он чувствовал, что только что они будто разделили между собой внутреннюю шутку. Вся эта формальность была вокруг того, что по сути являлось неловким, назначенным правительством первым свиданием. Мать сильно ударила его по затылку. Он поморщился и поклонился своей новоприобретенной паре, мгновенно возвращаясь к реальности.       — Я тоже надеюсь узнать о тебе больше, — сказал он скованно и тихо. — Буду теперь под твоей опекой.       Подняв глаза на Изуку, он заметил, что его выражение лица помрачнело. Возможно, альфе не хотелось покидать свою будущую пару, а может, это из-за каких-то личных заморочек.       — Скоро увидимся, Кацуки, — сказал Изуку, посылая ему финальную улыбку в купе с пронзительным взглядом.       — До встречи, ботан.       Мицуки снова ударила его, но Кацуки было плевать. У нее осталось всего пять дней на рукоприкладство. А зная свою мать, он с точностью мог сказать, что она возьмет билет на ближайший самолет до Осаки. Даже синкансэн не был достаточно быстрым, чтобы избавить ее от бесполезного сына-омеги.       Изуку ушел вместе с правительственным чиновником, оставив Кацуки и его мать с больше-не-их-менеджером, который практически ерзал на своем месте, готовый распрощаться с этой проблематичной парочкой раз и навсегда.       — Замечательно, что ж, последнее, что вы, Бакуго-сан, должны сделать, это прибыть в правительственный офис в Осаке и договориться о финальной встрече. Вот адреса всех отделений, — бета протянул кусок бумаги с адресами и контактной информацией других правительственных офисов. — Кацуки может привезти с собой любые вещи. Какие из них смогут попасть в дом, разумеется, остается на усмотрение Мидории-сан.       — Вот еще, — выплюнул Кацуки, зарабатывая третью затрещину от матери.       — Замолчи, паршивец! — зашипела Мицуки и снова повернулась к бете. — Пожалуйста, продолжайте, Цукарэта-сан.       — Да, так вот, вам нужно согласовать встречу с осакским офисом, который в свою очередь свяжется с Мидорией-сан и уточнит, когда ему удобно. Встреча не займет много времени. Также вам нужно будет снять с Кацуки ошейник и вместе с ключом передать его Мидории-сан. Использовать его до парной метки или нет, решать ему.       — Конечно. Я позвоню в Осаку как можно скорее.       — Замечательно! Тогда на этом все, — сказал бета, вставая и кланяясь им. — Я так рад, что вы наконец нашли пару, всего хорошего в предстоящей вязке и свадьбе!       — Спасибо, — ответила Мицуки, хватая Кацуки за руку и таща его на выход.       Они остановились на ресепшене, чтобы забрать копии документов, вместе с которыми им также вручили памфлет с информацией о переезде к новому альфе и советами, чтобы процесс прошел гладко. После этого они местным поездом вернулись на станцию синкансэна, где Мицуки отошла сделать звонок. По доносившимся фразам Кацуки понял, что она уже договаривалась о встрече в Осаке. Через несколько минут ее попросили подождать, пока чиновник на другом конце провода свяжется с Изуку, чтобы организовать встречу в подходящие день и время. Когда все было решено, она положила трубку и села рядом с Кацуки.       — Отличные новости! Твой новый альфа так же, как и я, жаждет скорее продвинуться дальше.       — Тц.       Взглянув на экран телефона, он увидел, что мать начала искать рейс до Осаки, и к тому времени, как они сели в синкансэн, она уже доставала свою кредитку и заполняла информацию для бронирования билетов.       — Ну, говнюк, ты наконец отчалишь, — заговорила она, откладывая мобильный и карту. — Я организовала нам скорейшую встречу и полет, так что пакуй вещички, как только приедем домой. Вылетаем завтра утром, встреча в три дня.       Кацуки просто кивнул и уставился в окно, наблюдая, как за ним проносится Токио. Только казалось, будто проносится его жизнь, с такой скоростью, что он не поспевал. За последние пару часов его жизнь кардинально поменялась. Он переезжал к абсолютному незнакомцу. С завтрашнего дня у него будет всего тридцать дней, чтобы повязаться и пожениться с этим незнакомцем. И пусть он ненавидел свою мать, ему все же было сложно довериться альфе, которого он только встретил. Даже если Деку казался по-настоящему хорошим. И даже если запах, все еще исходивший от запястья, вызывал у него повышенное слюноотделение.       Кацуки знал, что просто-напросто попал из огня да в полымя.