Шах и мат, закон

      Кацуки не был уверен, что за заведение он ожидал увидеть после того, как Изуку без умолку болтал о нем последние двадцать минут, но определенно не крошечную забегаловку, у которой они припарковались. Она выглядела как место, в котором всего пара столиков. Заведение, о котором знали только местные жители.       — Приехали! Приготовься. К. Лучшему. Окономияки. В твоей. Жизни!       — Да-да, — фыркнул Кацуки, выходя из машины, и вместе с Изуку направился ко входу.       Внутри их встретила женщина-бета почтенного возраста, которая, похлопав Изуку по предплечью, отвела их к одному из столиков. Изнутри заведение выглядело больше, чем казалось с улицы, но столиков и правда было не так много.       Раскрыв меню, Кацуки начал его изучать. Место специализировалось на окономияки, но предлагало и другие блюда.       — Я уже много лет сюда прихожу, — сказал Изуку, даже не притронувшись к меню. — Одна коллега рассказала мне об этом месте. Она местная, поэтому поделилась всякими интересностями.       — Ты не из Осаки?       — Нет, я родился в Токио. Мы переехали после свадьбы мамы и отчима, когда я был в средней школе. Она получила работу в одном из токийских филиалов компании, где они в итоге встретились и понравились друг к другу.       — Он ведь тоже альфа?       — Да, а мама — бета. Они встретились до появления всего этого… эм, обязанных пар. На самом деле буквально незадолго до. Думаю, мне было четырнадцать, когда они поженились спустя примерно год отношений.       — Мои родители поженились через три месяца, — проворчал Кацуки и отложил меню.       — А мы с тобой установим новый рекорд, — пошутил Изуку, преувеличенно подмигивая.       Хохотнув, Кацуки кивнул и отвлекся на старушку, подошедшую, чтобы принести им воду и принять заказ. Кацуки остановился на классической версии окономияки, а Изуку — на специальном блюде дня и порции риса.       Кацуки сделал большой глоток воды и попытался придать себе сил. Теперь с Изуку ему было комфортнее, но он все еще чувствовал нервозность, собираясь задать вопрос, который не давал ему покоя с тех пор, как он увидел Изуку в полотенце. В какой-то момент они займутся сексом. Это было неизбежно. И Кацуки не был готов к детям. Может, когда-нибудь, но точно не сейчас.       — Эм…       Изуку снова сосредоточился на нем.       — Да, что такое?       Теребя соломинку, Кацуки прикусил нижнюю губу. Он должен сказать. Просто сказать. Положить этому конец. Худшее, что может сделать альфа, это отказать. Может, чуть покричит. Хотя до сих пор Изуку не проявил себя как человек, который будет кричать. Да и точно не в одном из его любимых мест.       — Эм, я… можномнеприниматьпротивозачаточные? — наконец выпалил он с горящими щеками и опущенной головой.       Изуку на секунду прикрыл глаза, очевидно, пытаясь разделить фразу, которую только что услышал.       — О, а, противозачаточные? Конечно, я запишу тебя к моему врачу. Она хороший специалист.       — Ты… не возражаешь? — уточнил Кацуки, все еще не поднимая глаз.       — Кацуки… разумеется, не возражаю. Тебе восемнадцать. Мы знакомы три дня. Не то чтобы я прямо сейчас хочу детей.       — Правда?! — воскликнул Кацуки чуть громче, чем следовало. — Я имею в виду… кажется, другие альфы только и говорили что о детях.       Слегка нахмурившись, Изуку вздохнул.       — Я знаю, что в этом вся суть закона, но я бы не хотел торопиться.       Кацуки не мог не согласиться. Он не был против детей, но перед ним стояли другие цели, которых он хотел достичь в первую очередь. Не говоря уже о том, что для омег мужского пола беременность и роды представляли больший риск. Само кесарево сечение было обязательным и довольно опасным, потому что у мужчин матка, в отличие от женской, находилась чуть в другом положении и не имела безопасного родового канала. Взять хотя бы его папу, умершего из-за инфекции. Месяц за месяцем он чах и становился слабее, пока его тело не сдалось окончательно. Кацуки боялся, что его постигнет та же участь — и его ребенок столкнется с этим миром без поддержки папы.       — Я хотел бы поскорее начать, чтобы они заработали до наступления следующей течки, — Кацуки постарался звучать увереннее. — Омегам-мужчинам нужна другая смесь гормонов и блокаторов и требуется больше времени для высокой эффективности.       — Ага, понял. Запишу тебя на ближайшее время. Обсудишь с врачом все возможные варианты и выберешь наиболее подходящий.       Только сейчас заметив, что задержал дыхание, Кацуки выдохнул и кивнул.       — Спасибо.       Одна из больших, покрытых шрамами ладоней Изуку скользнула по столу и опустилась на его собственную. Кацуки удивленно поднял взгляд, и красные глаза встретились с зелеными.       — Все, что хочешь, только попроси. Обещаю, что всегда выслушаю и сделаю все возможное, чтобы помочь.       Сглотнув, Кацуки вновь кивнул и быстро опустил голову, чтобы скрыть внезапно скопившиеся в глазах слезы. Как ему так повезло, что он встретил Изуку? Встретил альфу, согласившегося стать его парой? Он не заслуживал кого-то настолько успешного и доброго, как Изуку.       Их ладони все еще лежали одна на другой, когда все та же старушка вернулась уже с едой. Ее глаза блеснули, но она ничего не сказала и просто продолжила расставлять дымящиеся тарелки.       — Наслаждайтесь! — Бета снова отступила к входной двери.       Забрав свою руку, Кацуки с головой окунулся в еду перед собой. Казалось, с завтрака прошла целая вечность. Они много часов провели в торговом центре, на ногах и с вещами. Он был уставшим и голодным. В основном, голодным.       Сделав большой укус, он начал жевать, а затем замер. Было вкусно! С жадностью откусив еще, он посмотрел на Изуку, который тоже уплетал за обе щеки. Обычно Кацуки нравилось смаковать новую еду. Ему редко выпадала возможность поесть вне дома. Но сейчас еда была слишком вкусной, а он — слишком голодным.       — Твою ж, ты был прав! — сказал он между укусами. — Чертовски вкусно.       — А то! — с полным ртом ответил Изуку. — Обожаю это место.       Согласно кивнув, Кацуки вернулся к еде. Считанные минуты — и закончил. Наевшийся, он откинулся на спинку стула и простонал, потирая полный живот.       — Рад, что тебе понравилось, Кацуки, — со смешком сказал Изуку, все еще доедая рис.       Кацуки не удивился, что альфе нужна была дополнительная еда. Этот большой болван, вероятно, мог бы съесть три или четыре порции и захотеть еще.       — Как-нибудь надо будет попробовать приготовить, — сказал Кацуки, зажмурившись.       — Жду не дождусь, — улыбнулся Изуку и махнул, чтобы расплатиться.       — А что из еды нравится тебе больше всего? — спросил Кацуки со все еще закрытыми глазами.       — Кацудон! А тебе?       — Мапо тофу. И чем острее, тем лучше.       — О, тоже неплохо. Мне нравится острая еда.       — Мне тоже.       — Наелись, дорогие? — спросила старушка, подойдя к их столику. — Как сегодня?       — Невероятно вкусно! — похвалил Изуку.       Кацуки, наконец садясь ровно, согласно закивал головой. Бета передала Изуку чек, и он оплатил наличными, а затем резво встал и направился к выходу. Кацуки собрался последовать за ним, но старушка мягко ухватила его за запястье.       — Ои… — начал Кацуки, но она погрозила ему пальцем прямо перед лицом.       — Изуку — хороший мальчик, не обижай его. Лучше бы мне не слышать, что ты разбил ему сердце! — предупредила она. — Я вас, омег, знаю. Только одно на уме!       — Послушайте, бабуля, мы обязанная… — гаркнул Кацуки, дернув бровью.       — Спасибо, Ямамото-сан. Сегодня правда было вкусно, — прервал его Изуку, внезапно возникший рядом. — Мы пойдем, еще раз спасибо, что приняли нас.       — Да-да. Хорошего дня, дорогой! — радушно попрощалась старушка и бросила на Кацуки злобный взгляд.       Пока Изуку практически тащил его на улицу, Кацуки обернулся. Эта тупая старая склочница была не в себе! Его мать была альфой с разбитым сердцем, но ее жизнь была очень даже ничего. У нее все еще были дом, работа, собственные деньги и свобода действий. Именно омеги становились бездомными и нуждающимися, когда их альфы умирали или бросали их. Работ, на которые принимали омег, было мало, и часто омеги оставались с детьми, о которых тоже нужно было заботиться, поэтому в итоге они оказывались в предоставленных государством квартирах с низким ежемесячным пособием и без иной возможности обрести нормальное будущее, кроме как попытаться найти новую пару, которая не возражала бы против «жалких объедков». И что это за «одно на уме»? Разумеется, некоторые омеги отчаянно искали пару, но ситуация, в которой взрослый альфа воспользуется молоденькой омежкой, была более вероятной, чем обратная. И это если собственная семья первой не сплавит какому-нибудь мерзавцу. Черт, Кацуки не был достаточно взрослым даже для алкоголя, но уже вынужден выйти замуж в течение тридцати проклятых дней!       Как только они вышли, Кацуки вырвал свою руку из хватки Изуку.       — Какого черта только что произошло? — выплюнул он. — Ты всех своих пассий сюда приводишь?       — Нет, конечно, нет. Она просто… чересчур опекает своих постоянных посетителей, вот и все, — постарался объяснить Изуку.       — Тц. Разве она не знает, что ты обязан подчиняться закону? Это ты взрослый неженатый альфа, так почему она обвиняет меня?       — Эм, ну, люди не всегда осознают, сколько мне лет. Я уверен, она подумала, что ты школьник и мы пытаемся обойти закон.       — Ты встречался со школьниками? — Кацуки нахмурился и встал у машины, упрямо не залезая внутрь.       — Нет! — воскликнул Изуку и провел рукой по лицу. — Слушай, я просто часто здесь ем. Я никогда не приходил сюда с кем-то, кто не был бы частью семьи или коллегами. Она всего-навсего пыталась, не знаю, приглядывать за мной. Не обращай внимания.       — Не уверен, верю ли я тебе, — раздраженно ответил Кацуки, скрещивая руки на груди.       — Если тебе правда интересно, то я встречался с несколькими бетами в университете. Задолго до того, как узнал об этом месте. И ни одни из этих отношений не длились долго и ни к чему не привели. Я уже много лет не состоял в отношениях, клянусь, — Изуку тяжело вздохнул. — Пойми, она просто женщина в возрасте, которая верит всему, что говорят по телевизору. А в медиа постоянно придумывают все новые причины для оправдания закона об обязанных парах. Альфам, омегам — всем достается. Сейчас они спекулируют на отчаявшихся, нуждающихся в деньгах омегах. Пару месяцев назад — на гиперагрессивных альфах, которым для успокоения нужны феромоны омег. Все это чушь собачья.       Кацуки все еще был расстроен словами беты, но он понял, что верит Изуку. Судя по сказанному во время их первой встречи, после выпуска он с головой окунулся в работу. Отношения были щекотливой темой для альф, ожидавших возраста, когда их затронет закон. Даже если они влюблялись в бету, это не имело значения. Их по-прежнему насильно зачисляли в программу обязанных пар, чтобы они обрели пару в лице омеги. Кацуки все еще считал, что омегам приходилось намного хуже, но он видел, что альфы тоже страдали.       Он почувствовал вину за то, что обвинил Изуку в отношениях со школьниками. Он знал, что некоторые альфы в отчаянии так и делали, пытаясь найти кого-то по собственному выбору, а не по выбору правительства, но это было редкостью. Иногда родители для своих детей-омег устраивали браки с альфами из их круга, но это тоже было нечастой практикой, потому что в правительственной программе условия и преимущества были более выгодными, чем большинство альф и даже обеспеченных семей могли предоставить.       Нет, самым распространенным исходом было вступление омеги в программу в восемнадцать лет. С чистой случайностью и алгоритмами правительства по сопоставлению претендентов.       Кацуки вновь вспомнил, как ему повезло с Изуку. Стоило постоянно держать это в голове. Некоторые из ранее встреченных альф уже заткнули бы его узлом и поставили метку. Большинство не стало бы запариваться с походом в магазины за одеждой и вещами для гнезда. И уж точно никаких противозачаточных и позволения самому решать, носить ли ошейник вне дома. Было так легко вернуться к привычным злости и пессимизму. Конечно, Изуку мог учиться в университете, встречаться, работать и жить там, где хотел, но у такой его жизни тоже был временной лимит. Кацуки продолжал судить об Изуку по действиям других и по дерьмовому закону. Он бы не хотел, чтобы Изуку делал так же по отношению к нему, поэтому должен был взять себя в руки. Если не будет осторожным, Изуку вышвырнет его на обочину, и тогда он вернется в программу и окажется с кем-то, кто несомненно будет гораздо-гораздо хуже.       — Блять, давай просто… давай уже поедем в сторону дома, — Кацуки внезапно почувствовал себя истощенным.       — Хорошо. Поехали.       Обратный путь был наполнен тишиной.

________________________________________

      Когда они заехали в гараж, Кацуки наконец нашел в себе смелость заговорить. Он не хотел настраивать Изуку против себя или снова оказаться в программе обязанных пар. Он хотел противозачаточные и пойти учиться — вещей, с которыми Изуку пообещал помочь. Он не хотел терять преимуществ, которые приобрел с нынешним альфой. И он ненавидел находиться в ссоре: это слишком сильно напоминало ему дни, когда он находился в доме с матерью. И все из-за какой-то грубой склочницы. Это даже не вина Изуку.       — Прости, — сказал он тихо, упершись взглядом в колени. — Я просто не ожидал услышать что-то подобное от маленькой старушки.       Изуку слабо рассмеялся.       — Все в порядке, Кацуки. Мне жаль, что она такое тебе наговорила. Она перешла все границы, я позже поговорю с ней и ее мужем. У них нет права судить омег.       — Эй, не порти отношения: все-таки любимое место.       — Ничего страшного. Кроме того, ты приготовишь мне все окономияки, которые я захочу, верно? — поддразнил Изуку, в глазах заплясали огоньки.       Фыркнув, Кацуки тряхнул головой и вышел из машины. Удивительно, как быстро Изуку мог оправиться от негативных эмоций, этого задрота практически разрывало от позитива. Может, Кацуки стоило взять с него пример и попытаться не воспринимать все в черном цвете. Хотя это было тяжело, когда он чувствовал необходимость постоянно защищаться от других людей. Все бочки катят на омег — об этом он уже был хорошо осведомлен. Нелегко соблюдать презумпцию невиновности, но Изуку этого явно заслуживал.       Нагнувшись, Кацуки засунул голову и плечи обратно в машину и посмотрел на Изуку.       — Поэтому ты купил мне все эти вещи? Умаслить меня решил, чтобы я готовил для твоей жалкой задницы?       — Хм, может быть. Сработало?       Кацуки захлопнул дверь и потопал к багажнику, открывшемуся при его приближении. Ему нравилось играть с альфой, было весело наблюдать за тем, как менялись выражения на веснушчатом лице. И было что-то в их перепалках, что заставляло его чувствовать, будто он разговаривал со старым другом, а не навязанным партнером. Так или иначе он наслаждался этим.       — Это «да»? — спросил Изуку, подходя к багажнику, пока дверь гаража закрывалась за ними.       — Думаю, тебе стоит подождать, и тогда увидишь, Деку.       — С нетерпением буду ждать, — усмехнулся Изуку, хватая большую часть пакетов.       Закатив глаза, Кацуки взял оставшиеся пакеты и прошествовал вперед, чтобы открыть дверь в дом. Его ударило волной запахов — смешавшихся сандала и корицы. Пахло комфортом. Пахло домом.       — Давай-ка, разбери все это, — рявкнул он, заходя внутрь и сбрасывая обувь.       — Да, дорогой.       — Ои, я все слышу!       — Прости, дорогой.       По коридору эхом пронеслись звуки шуршащего пластика и их совместного смеха.