Только мне в глаза не смотри

Чимин не возвращается на шахту, потому что она больше и не открывается. Однако на заседание суда он все-таки идет. Примечательно, что именно в таких обстоятельствах парень впервые в жизни видит своих работодателей – семейство Ли. Он с вызовом смотрит на них, пока дает показания вместе с другими шахтерами и поясняет, почему размер их туннелей не соответствовал стандартам. И точно так же Чимин глядит в глаза Хёну, отвечая на вопросы об истязаниях оборотня с его стороны. Сам Чонгук в суд не является. Но так только спокойнее. Чимин знает, что его волчонок живет где-то далеко в полной гармонии со своей сущностью и своей стаей. Или не так уж и далеко, но у него нет возможности выяснить подробности. Конечно, можно спросить Намджуна, но как-то боязно. Сам Чимин мысленно относит себя к той части жизни, которую Чонгук наверняка мечтает забыть, как страшный сон. Это же очевидно. Единственное, о чем парень задумывается, – так это о том, знает ли оборотень, что обидчики наказаны по заслугам? Чимин утешается тем, что с ним остаются отец и домашняя любимица. Хотя в последнее время находиться рядом с папой довольно сложно – парень устает наблюдать тревожное выражение на родном лице. Его старик пытается скрывать свои страхи, но все они проявляются, стоит только парню разразиться надсадным кашлем или отказаться от скудного обеда. Так что Чимину приходиться разработать классическую стратегию побега из дома для таких случаев. - Пап, я ушел кормить Вьюшку! Коза встречает его громким блеянием. Единственная его отрада. - Привет, - отвечает ей парень и бросает перед ней свежий тюк сена. Стоит ему оказаться в сарае, как мысли невольно возвращаются к моментам, проведенным здесь с Чонгуком. Потом Чимин, конечно, будет ругать себя за подобную слабость, но не перестанет тосковать по прошедшим несколько месяцев назад событиям. В свою защиту он может сказать только, что Чонгука невозможно забыть. Оставив Вьюшку в мнимом одиночестве на время ее трапезы – вероятно, даже козочка утомилась слушать его причитания по оборотню, – парень пытается отвлечься за уборкой сарая. Но привести в относительный порядок удается только один угол, а затем Вьюшка блеет так жалобно и пронзительно, что ей совсем не свойственно. - Что такое, малышка? - удивляется Чимин и поворачивается к ней. Вот только у козы полный рот сена, которое она мерно пережевывает, не обращая на него никакого внимания. Но тонкое блеяние раздается снова и, кажется, откуда-то снаружи. - Признавайся, негодница, ты тайком нагуляла козленка? - шутит парень и выходит из сарая. Прямо за дверью неловко переминается на тонких ножках очаровательный ангорский козленок. - Ох, так я угадал что ли? - потрясенно бормочет Чимин. - Или... эй, кроха, ты заблудился? Козленок позволяет ему приблизиться и погладить его мягкую шерстку. Белоснежный малыш совершенно очаровательный, но вопросов это не отменяет – нет никаких причин ему здесь оказаться. Где это видано, чтобы такая благородная животинка слонялась без присмотра? Да еще и рядом с его домом? - Что же ты здесь делаешь? - все еще удивляется парень, опускаясь возле козленка. Ухоженного и идеально вычесанного. - Привет... Стоит запомнить на будущее, что крутиться на пятках, сидя на корточках, – плохая затея. Чимин неуклюже хлопается на задницу и едва не задевает вскинутой рукой козленка. Он поднимает глаза на парня, замершего всего в нескольких шагах от него, и это лицо... Чимин никогда не видел этого лица раньше, но он точно знает, кто решил его навестить. Возможно, узнает по покатым плечам или густым темным волосам, а возможно, просто чувствует. На помощь приходится призывать всю силу воли, чтобы не завизжать. - Чонгук? Этот знакомый незнакомец улыбается, и Чимину кажется, что у него выбивают весь воздух из легких. - Чимин. Чимин не может не рассмеяться. - Так это ты потерял козленка? - спрашивает он вмиг охрипшим голосом. У Чонгука сияющие карие глаза, столь отличные от его некогда волчьих алых, и почти застенчивая улыбка. Он кивает и присаживается перед Чимином. - Выходит, так. А тот не может больше сдерживаться и порывисто обнимает его с таким воодушевлением, что оборотень покачивается. - Разве я не говорил тебе держаться подальше? - Ты всегда так много говорил, что я, кажется, упустил из внимания часть твоей болтовни, - хмыкает Чонгук, прижимая его к своей груди. - Нахальный волчонок. Они так и замирают, согревая друг друга в объятиях. Чимин согласился бы просидеть в кольце рук Чонгука с этого прохладного весеннего утра и до самого вечера, но козленок устает нарезать вокруг них круги и срывается в сторону дома. - Итак? Ты проделал весь этот путь, чтобы подарить эту прелесть? Это действительно мило. Вьюшка обрадуется новому другу. - А как насчет того, чтобы обрадовать ее десятком друзей? А то и больше? Чимин прищуривается и внимательно смотрит на Чонгука. Ему определенно понадобится немало времени, чтобы привыкнуть к его обновленной смазливой мордашке. - Тебе лучше не шутить так, Гукки. Я очень серьезно отношусь к козам. Спокойное и довольное выражение на лице оборотня ничуть не меняется. - А я очень серьезно отношусь к своим презентам. - Ладно, так ты подаришь мне коз и... что, уйдешь? Чонгук стонет и бьет его по руке. Даже не бьет, а хлопает слегка, чтобы и негодование выразить, и не навредить хрупкому Чимину. Тот только хихикает. - Не прикидывайся дураком. Я хочу, чтобы ты пошел со мной. И с козой, конечно же. - У меня еще есть папа, которого я не могу оставить одного, - напоминает парень тихо. - Его тоже бери. - О, прекрасно, кажется, ты все продумал. - Я давно планировал эту встречу. - Чонгук, я не знаю... Наверняка ты устанешь от меня. - Мои инстинкты оборотня с тобой не согласятся. - Но я... - Чимину не хочется искать причины отталкивать Чонгука, но хочется, чтобы тот понимал, во что ввязывается. - Я неизлечимо болен. Оборотень кивает, запуская пальцы в его волосы. - Некоторые моменты моего пребывания в шахте... они будто в тумане, но я точно помню, что предложил тебе тогда. Пусть и в довольно грубоватой манере. Мое предложение все еще в силе. - А что, если это не сработает? Вдруг я буду пугать коз, обратившись оборотнем? Или не понравлюсь твоей стае? Или... - Чимин, остановись. Козы не будут тебя бояться. А моя стая и так была готова тебя похитить, потому что всем надоело видеть, как я тоскую. - Чонгук морщит нос и качает головой, вспоминая последние месяцы, что дались ему нелегко. - И ты сильный. Ты переживешь укус. - Хорошо, но все же... Двери дома внезапно распахиваются, и показывается его отец, тыча тростью в них обоих. Новый облик Чонгука, похоже, его нисколько не смущает. - Чимини, он прав, прекращай. А если все-таки хочешь поспорить – уж я-то знаю, ты горазд это растянуть на часы, – то хотя бы ступайте в дом. Всяко лучше разговоры разговаривать в тепле да при еде. Чимин переводит взгляд с Чонгука на отца и обратно. - Ладно, но почему мой папа уже на твоей стороне? - Чимин! - вздыхают они в унисон. И старик оказывается прав, его сын еще долго спорит и приводит немыслимые аргументы. Но в конце концов, все же соглашается на обращение, хоть и с рядом условий. Оборотень только закатывает глаза и стонет, пока он их перечисляет, но не противится. По плану Чимина, сначала он будет проводить со стаей по несколько дней, и только где-то через месяц, убедившись, что волки не возненавидят его за это время, переберется к Чонгуку окончательно, захватив отца. И основное условие – собственное дело для него. Парень искренне рад подаренным козам и возможности ухаживать за ними, но хочется, чтобы в этом был какой-то смысл, кроме его удовольствия. Он хочет быть полезным стае. - Чимин, я же говорю, у меня большая семья, а стая еще больше, - устало вздыхает Чонгук. - Ты можешь наделать из шерсти много теплой одежды для всех. - Ага, для множества оборотней, - замечает Чимин. - Вам вообще не нужна теплая одежда. - Но это не значит, что она нам не нравится. Парень только качает головой, но мысленно уже прикидывает, на какой момент лучше всего отложить укус. У него есть парочка идей на этот счет. * * * Чонгук мягко ведет ладонями по бокам Чимина. Хотелось бы сказать, что парень стал выглядеть здоровее с тех пор, как вместе с отцом присоединился к стае, но это будет неправдой – пока. Но уже сейчас можно сказать, что он определенно стал счастливее. И отчасти именно в этот момент, демонстративно выгибаясь и скуля под тяжестью Чонгука. - Чонгук, - сладко выдыхает Чимин. - Гукки... Чонгук облизывает его плечо и гладит по шее, заставляя повернуться к нему лицом. - Что? - шепчет он в приоткрытые губы. - У меня сейчас колени... подломятся. Господи боже... Оборотень посмеивается и на всякий случай крепче придерживает его за талию. - Ты же сам настаивал на добавке, - напоминает он с мягким укором. - И на том, что моментально заведешься снова. - Так я и... - Чонгук резко вскидывает бедра, и слова Чимина превращаются в протяжный дрожащий стон. - Мой член полностью... ах, да... Но не колени. Я их уже не чувствую. Гук замедляется до неспешных плавных толчков. - Ладно, как ты хочешь продолжить? - спрашивает он, прикусывая ушко парня. В ответ Чимин лишь вытягивает шею, чтобы поцеловать его, и опускает ладонь на чужие бедра, тормозя их движения. Чернота зрачков топит собой радужку, пока парень не отрывая глаз от любимого, дюйм за дюймом сползает с его члена. Он прикусывает губку и вздергивает подбородок, не давая Чонгуку украсть у него очередной поцелуй. Шкодливо ухмыляется и напоследок чуть сжимает кончик члена, прежде чем полностью соскользнуть с него и перекатиться на спину, широко разводя ноги. Отказаться от такого приглашения Чонгуку не под силу. Он толкается двумя пальцами в горячее нутро, лишний раз убеждаясь в растянутости и медленно поглаживает упругие стенки. Чимин лениво закидывает руки за голову, но его напряженный взгляд ничуть не соответствует расслабленной позе. - Что-то не так? - хмыкает Чонгук, проворачивая пальцы и упираясь кончиками в то самое место. Чимин только в последний миг умудряется не застонать. Чонгук буквально слышит, как тонкий всхлип давится в горле, прежде чем обратиться звонким и несдержанно громким криком. Его прекрасного мальчика ломает на смятых простынях, а он наклоняется и посасывает нежную кожу на его открытой шее. - Думаешь, только тебе можно дразниться? - Д-да, - тянет Чимин, - и я снова так сделаю. Никак не могу усвоить этот урок. Несмотря на себя и собственный текущий член, Чонгук замирает, чтобы полюбоваться нахальной улыбкой, которую так любит. Веки Чимина дрожат, и он отчаянно хватается за чужие предплечья, чтобы насадиться поглубже. Его руки такие нежные, будто сами источают тот целебный бальзам, которым он когда-то лечил руки оборотня. Чонгук часто вспоминал эту нежность, пока его семья помогала ему вернуть человеческий облик и сознание. Иногда в темноте ночи он чувствовал призрачные прикосновения Чимина и легкое скольжение пальцев, бегущих от его плеч к запястьям. Тогда это ему снилось. Но сегодня это становится явью. Чимин дергается под ним, показательно приподнимает бедра и стонет от разочарования. Чонгук сдается с теплым смехом и скользит в него обратно, успокаивающе поглаживая ладонью по впалому животу. Затем он опускается, пока они не сталкиваются ребрами, а их руки не переплетаются над растрепанной темной макушкой. Чонгук переходит на глубокие и медленные толчки, которые Чимин любит больше всего. - Чонгук... Чимин дрожит под ним, изо всех сил стараясь не коснуться своего члена. Он балансирует на самом краю оргазма. Чонгуку это состояние тоже передается – бесконтрольной пульсацией на его члене и хриплым запыхавшимся голосом. - Чонгук, давай сейчас... Чимин хватает его за волосы и тянет вниз, пока он не утыкается в его ключицы. - Вот сюда... - шепчет парень, касаясь губами влажного виска. - Укуси меня. И только тогда Чонгук понимает, о чем он говорит. И застывает на несколько секунд. Делает глубокий вдох. Сердце колотится как барабан, а волк внутри заходится от радостных писков – наконец-то его человек просит. Тут же подступают потаенные страхи, но оборотень гонит их прочь. Он всегда верил, что Чимин выдержит укус, сам обещал ему это. Сейчас уже нельзя отступить. - Здесь? - уточняет Гук и целует гладкую ключицу. - Да... Чонгук выпускает клыки. Не полностью – ровно настолько, чтобы хватило проткнуть кожу Чимина. Сначала он облизывает его, сводя их бедра вместе. Потом перехватывает член парня, гладит пару раз, чтобы почувствовать, что тело под ним начинает сотрясаться сильнее, и только потом вонзает клыки в теплую плоть. Чимин шипит и тянет его за волосы. Чонгук сжимает челюсти, а вместе с ними и чужой член. И Чимин кричит и растекается по их животам. - С-стой, - бормочет он, когда оборотень порывается из него выйти. - Останься во мне. Чонгук замирает, стараясь свести движения к минимуму, и сосредотачивается на том, чтобы слизать всю кровь, стекающую с укуса. - Я... я теперь твой? - шепчет Чимин. Веки тяжелеют, губы горят, и он отводит взмокшие кудри оборотня назад, подстегивая его легким покачиванием бедер. - Всегда был, - рычит Чонгук, и волк в нем одобряюще скалится. Чимин стонет и запрокидывает голову, демонстрируя вид на окровавленный след от клыков, и это зрелище пьянит Чонгука и будто усиливает связь между ними. А еще крепкие бедра особенно сильно сжимают его бока и тоже доводят до предела. Оргазм почти болезненный, и он невольно часто толкается еще, пока его член окончательно не опадает. - Побудь во мне еще немного, - скулит парень, когда оборотень снова собирается выйти. Чонгук зацеловывает его и едва не мурлычет. Его пальцы сами собой находят отметину на ключице Чимина и осторожно поглаживают ее. - Хорошо, еще немного. Болит? - Пощипывает. Но ничего страшного. Как мы поймем, что укус сработал? - Если твое тело отвергнет его... - тихо начинает Чонгук, но закончить не может. Как и представить себе мир, в котором Чимина с ним не будет. - Мы это скоро узнаем. В ином случае... - В ином случае ты застрянешь со мной и моими козами на... ну навсегда? Чонгук чмокает его в лоб и осторожно снимает со своего члена, чтобы перевернуть на бок и прижать к груди. - Я очень на это рассчитываю. Хочу всю жизнь провести с запасом теплых носков и блеющими по дому козочками. * * * На рассвете он просыпается под озорным взглядом горящих золотом глаз.