𝔐𝔞𝔯𝔩𝔢𝔫𝔞 🐾

      Гудение люминесцентных ламп разрезает звуковое пространство. Небо за окном ясное и светлое. Через минуту должен начаться урок физики. Очередная лабораторная работа в парах. Рейн сидит за своей партой одна, полностью погружённая в звуки, что завораживающим туманом ниспадают на неё сверху, и безотчётливо пялится в окно невидящим взглядом.       За те четыре месяца, половину учебного года, что Рейн уже здесь учится, она так и не нашла себе друзей из здешних. Иногда кто-то садится рядом, или ей приходится садиться с кем-то, когда других свободных мест совсем не оказывается. Но чаще всего она сидит одна. Но её это совсем не огорчает, скорее наоборот.       Когда звенит звонок на урок и девушка выходит из оцепенительного транса, класс начинает заполняться остальными учениками любящими пунктуальность.       Рейн отводит взгляд от окна и, как всегда, утыкается в свой мобильник под партой, прикрываясь учебником.       Тут же она чуть ли не подпрыгивает на месте, когда кто-то очень громко приземляется на соседнее место. Она оглядывается. Роскошная длинная грива волос цвета корицы с приятным рыжим отливом становится первым, что она видит. Неожиданная соседка копошится в своей сумочке, выуживая из неё необходимые тетради и ручку. Рейн растерянно смотрит на неё, не понимая, что здесь происходит. Почему Саша Хаксли села с ней? Пока она не замечает её недоумения, Рейн старается принять максимально невозмутимый вид и дальше залипать в своём телефоне. Или делать вид, что залипает в него, потому что, на самом деле, единственное, что она там сейчас могла делать, это листать экран меню, строя при этом очень задумчивое и сосредоточенное выражение лица.       Учительница мисс Бланк проходится по классу и раздаёт всем нужные материалы. «Работа в парах, значит, разговаривать нам всё равно придётся. Чёрт», — думает Рейн.       Она откладывает телефон на край стола и пристально смотрит на свою напарницу. Та, в свою очередь, невозмутимо смотрит на Рейн в ответ, как будто бы не произошло ничего странного. Как будто бы одна из в меру популярных девушек школы не села только что к одному из изгоев этой самой школы.       Не то чтобы Рейн была изгоем. Она просто была здесь никем. Над ней не издеваются, не смеются, ничего подобного. На неё просто не обращают никакого внимания. Как ей кажется. Она одна из тех людей, учась с которыми уже полгода всё равно спрашивают имя.       И Саша была не одной из тех популярных, вроде дрянных девчонок. Она популярна из-за того, что у неё есть много хороших друзей. Она общительная, милая и решительная девушка. Хорошо воспитана. С кучей разносторонних интересов. У каждого в этой школе есть хотя бы одна тема, которую можно обсуждать с Сашей часами. У неё хороший вкус и прекрасные манеры. Она всегда выглядит с иголочки, и это ещё больше располагает к ней всех остальных.       В отличие от Рейн. Она чаще носит свои любимые брюки карго, топы, футболки, массивные куртки и почти всегда кроссовки. В общем, то, что удобно. На волосах беспорядок. Её тёмные волосы вьющиеся от природы и постоянно путаются. На человека выглядевшего как она никто не обратит внимания. Никто ни к чему не придерётся.       «То, что она села со мной можно было бы объяснить тем, что она зашла в класс последняя и свободных мест больше не оказалось», — думает брюнетка, но оглянувшись, понимает, что класс наполовину пуст. «Или причина в том, что я почти всегда получаю пятёрки по физике, хотя наизусть знаю формулы три от силы. Ну вот так. Искусство списывания и умения выкручиваться из ситуаций всегда срабатывают. Почти всегда... Но даже если ей нужно списать, это тоже не повод садиться со мной».       Рейн считает, что Саша в этом вопросе субъект странный. За четыре месяца её «существования» в этой школе она успела заметить то, на что другие, наверняка, и не обратили внимания. За любые письменные тесты, контрольные, лабораторные и прочее рыжая всегда получает высшие баллы, в то время, если её спросят на уроке или вызовут к доске она всё заваливает. Рейн даже как-то думала, что она так же искусна в списывании, как и она сама, и однажды наблюдала за ней целую контрольную, при этом оставив свой лист абсолютно пустым. Но даже за весь урок девушка ни разу не прикоснулась к своему телефону и не заглянула в листок соседа по парте. После, когда результаты были известны, Рейн специально вызвалась раздать их классу, чтобы узнать её балл. И даже уже не удивилась, увидев высший. Так что тут оставалось два варианта, либо Саша теряется на людях, что было абсурдно, потому что она очень общительная и довольно прямолинейная, либо по какой-то неизвестной причине косит под дурочку.       — Я оставила свой учебник дома, не поделишься? — наконец подаёт голос Саша.       Её голос приятный на слух, не самый нежный, с небольшой хрипотцой, что Рейн всегда считала дико крутым. У её брата был похожий, что звучит просто восхитительно для её слуха.       Тем не менее, девушка отрывает от себя учебник, и с лицом выражающим недоброжелательность кладёт его на середину парты.       Она не рада тому, что Саша села с ней. Учебник лишь предлог. На других партах сидят её друзья и подруги, которые с удовольствием поделились бы с ней книжкой. «Но она села ко мне», — все ещё не понимает Рейн. В этом есть какой-то подвох. Никогда ничего не бывает просто так. Всегда есть подводные камни.       Девушка так и не роняет ни слова до середины урока. Разговаривает в основном Хаксли, вслух комментируя все их действия по лабораторной. Рейн лишь считает, беззаботно эксплуатируя калькулятор, и записывает конечные результаты в бланк. В итоге справляются они раньше всех, но не торопятся сдавать свою работу, потому что, как они знают мисс Бланк, тем, кто справляется раньше и быстрее полагается ещё одна работа!       Поэтому Рейн снова утыкается в телефон, в этот раз уже не намереваясь тупо перелистывать меню. Вместо этого она тупо листает свою ленту инстаграма. Но не может сфокусировать своё внимание ни на чём. Где-то на краю её сознания проскакивают мысли о том, что пора сделать новые снимки, но для этого нужно дождаться определённой погоды.       — Чем вчера занималась? — вдруг выводит Рейн из раздумий неожиданный вопрос.       Саша поворачивается к соседке по парте туловищем, одна нога лежит на другой, прикрытая до колена юбкой в мелкий цветочный узор, одна рука лежит локтём на спинке стула, другая на столе. Она заинтересованно смотрит, изучает, но взгляд её при этом как всегда довольно мягкий. Рейн не знает, притворяется ли девушка такой доброжелательной или нет. За всё время, что она знает её, Хаксли ни разу не была участницей каких-то грязных школьных сплетен и интриг.       — Ничем, — врёт она.       Саша чуть щурит свои большие зелёные глаза.       — Уж прямо-таки?       — Уж прямо-таки, — передразнивает её Рейн и отворачивается, снова глядя в телефон.       — Не верю. Я знаю все твои грязные секретики, Колт, – шепчет Саша девушке почти на самое ухо, что она даже чувствует её тепло и дыхание, от которого приятно щекочет.       Но ей сейчас не до этого. Она замирает. В голове вихрем проносятся события вчерашнего дня.       На улице практически вторые сутки льёт непрерывный ливень. Воздух полон диких запахов и свежести, что нравится Рейн, поэтому она любит прогуливаться в такую погоду. Она идёт, слушая звуки сильных и быстрых капель, бьющих по её зонту и асфальту. Снега нет уже давно, наступает весна.       Она замечает сквозь пелену дождя вывеску нового книжного магазина, в котором она ещё не была, и решает зайти.       Встряхнув зонт, открывает прозрачную стеклянную дверь и в воздухе слышится звук колокольчика, он же «поющий ветер», оповещающий о новом покупателе. Продавщица, милая седая женщина с добрыми тускло-голубого цвета глазами здоровается с ней.       В помещении приятный, чуть приглушённый тёплый свет. Посередине размещены рядами деревянные стеллажи с книгами. Три стены так же полностью усеяны разномастными переплётами старых и новых изданий.       Рейн радуется, что в их небольшом городке появился ещё один книжный магазин, потому что за всю свою жизнь девушка привыкла к большому и разнообразному выбору во всём. И лишь с недавних пор её жизнь кардинально изменилась. Она сразу направляется к отделу «Хобби», намереваясь отыскать что-нибудь про искусство фотографии.       На удивление, в этот раз ей везёт, и тут оказывается по меньшей мере две полки уделённых этой теме. Она стоит около двадцати минут, изучая каждую из них. Выбрав в итоге две наиболее заинтересовавшие её, прижимает их к себе и отправляется изучать остальные отделы.       Добравшись до отдела с канцелярией, она рефлекторно кладёт что-то себе в карман, даже не разглядывая что именно. Потом снова. Ей от этого хорошо. Когда Рейн стоит у стола с новинками, который находится в просторном уголке, практически у самого входа, колокольчик снова звенит. Входит женщина средних лет и обращается с каким-то вопросом на кассу. Рейн оглядывается и, удостоверившись, что никто за ней сейчас не наблюдает, хватает первую попавшуюся книгу, сунув её под мышку под курткой и прикрыв ею же.       Девушка ощущает невероятное облегчение и радость от того, что сделала. Становится даже легче дышать. Будто в помещение сквозняком прорывается свежий дурманящий свободой воздух.       Затем она сразу же направляется к стойке продавца, ожидая, когда она вернётся, чтобы заплатить за две книги.       Пока Рейн ждёт, её чувства начинают бушевать в ней с новой силой. Облегчение вновь сменяется тяжестью. Лёгкость виной, а счастье ужасным разочарованием в самой себе. Она снова ругает саму себя, что не смогла сдержаться.       Пожилая женщина пробивает её покупки, по-прежнему мило улыбаясь, что давит на девушку ещё больше. Рейн расплачивается наличными. Чувство вины грызёт её ещё сильнее. «Вот сейчас выйду, и мне станет легче, — размышляет она. — Всё будет как обычно... Нет, обычно становится только хуже».       Она уже почти выходит из магазина, куда несут её ноги, как остановливается, разворачивается, снова подходит к продавщице и трясущимися пальцами выкладывает перед ней всё, что собрала. В итоге на стойке оказывается книга по Джиу Джитсу, ярко-оранжевая точилка, две скрепки, маленький сборник правил ПДД и ручка с ярким розовым оперением.       Рейн не смогла бы уйти отсюда со спокойной душой, зная, что украла это всё. Она прекрасно понимает, что должна понести за это наказание, и считает это правильным. Вину, которую она ощущала буквально минуту назад, потихоньку начало сменять чувство гордости. Ни гордости за воровство, ни за то, что не смогла сдержаться, а за то, что ей хватило смелости наконец признаться. Она считает, что это явный прогресс. Раньше Рейн тоже испытывала чувство вины после кражи, но она просто тут же избавлялась от своих приобретений и со временем ей становилось спокойней.       Женщина ошеломлённо смотрит на неё, не понимая, что ей теперь делать. Вряд ли кто-то до этого выкладывал перед ней все свои «трофеи». Но медленно взгляд её становится каким-то заинтересованным, даже изучающим, интригующим, но лишь на мгновение.       — Ты же понимаешь, что теперь мне придётся вызвать полицию? — сочувственно произносит она.       Девушка лишь кивает, осознавая всю нелепость ситуации. Теперь, если кто-то в школе узнает, её будут презирать, её жизнь может превратиться в кошмар, об это она не успела подумать...       — Не нужно вызывать, я сама отвезу её в участок, — к ним подходит та самая недавно вошедшая женщина, теперь показывая свой полицейский значок и удостоверение сначала продавщице, затем Рейн.       Она представляется:       — Шериф Пейдж.       Мысленно Рейн ударяет себя по лбу и снова жалеет обо всём, что успела натворить.       — Пока я расплачиваюсь, можешь позвонить родителям и сообщить, что теперь их ждут в полицейском участке. И не вздумай сбежать, во-первых, тебя уже засняла камера, — она указывает в угол помещения. А Рейн до этого в диком своём азарте даже и не подумала о них. — Да и к тому же город наш небольшой, я в любом случае тебя найду.       — Я и не собиралась, иначе ушла бы отсюда до того, как выложила всё добро на стол, — чуть язвительным тоном произносит Рейн, почти закатывая глаза.       Иногда «взрослые» поражают её своей глупостью. В свои почти семнадцать она считает себя куда эрудированнее и смышлённее многих из них.       Однако через час уже сидит в коридоре участка за чуть приоткрытой дверью. В кабинете шерифа её родители ведут разговор.       — Вы не понимаете, у нас есть постановление психотерапевта, — чуть ли не с пеной у рта доказывает Уэлс, отец Рейн. — У неё клептомания. Мы думали прописанные лекарства помогают, но, видимо, это не так.       — Мы снова сходим на приём и проясним причину её срыва. Она долго проходила терапию. Её нельзя наказывать, вы же понимаете? — подхватывает её мать своим нежным певчим голосом.       Дальше девушка уже не слушает, в её голове, как заезженная пластинка крутится только одно: «У неё клептомания. Клептомания. Клептомания...»       «Как же это унизительно и несправедливо», — думает она. Почему из всех людей именно она не может сдерживать себя, почему именно ей доставляет неимоверное удовольствие украсть что-нибудь, не важно что, главное украсть. И почему именно её потом пожирает ужасное и всеобъемлющее чувство вины?       Раньше всё было не так плохо. Началось всё примерно два года назад, когда она со своей тётей попала в мелкую аварию. С Рейн и её тётей всё было хорошо, не считая лёгких сотрясений, ушибов и пары несерьёзных переломов. Но потом за ней стали замечать странное поведение. Она то и дело подворовывала всякие разные мелкие вещи. Вещи, которые казались совершенно бессмысленными и ненужными. То скрепка с документов, то вилка из ресторана, то перо из какой-нибудь шляпки в магазине. Иногда, конечно, были косяки и посерьёзней. Тогда её отвели к психотерапевту и другим врачам, где уже выяснилось, что последствия аварии для Рейн оказались чуть серьёзнее. Ей прописали нужные лекарства, антидепрессанты, она ходила на терапию и это помогало. До каких-то времён.       Переехав в этот городок всё снова началось. Пребывание в месте не «принадлежавшем» ей угнетало её. Раньше она жила в большом городе, в шикарной квартире, ездила на хорошей машине и имела кучу друзей. А сейчас Рейн живёт в маленьком, хоть и красивом, но никому не интересном городке, спит хоть и в живописном, но старом доме, ездит на велосипеде и постоянно находится одна. Кого такая резкая перемена не угнетёт?       Она старалась справляться с этим своими увлечениями и бессмысленными прогулками. Но ощущение, когда ты берёшь что-то не принадлежащее тебе никогда ничего не заменит. Она ничего не может поделать с собой в эти моменты. Буквально миг. Мимолётное помутнение. А потом ты чувствуешь себя лучше. Чувствуешь себя потрясающе. Первые минуты две...       Мысли эти обуревают Рейн, и выводит из раздумий её щелчок пальцев рыжей девушки прямо у неё перед носом.       — С тобой всё нормально? — лицо её кажется взволнованным.       Рейн переводит на неё взгляд. Вчера родители всё решили. Никто ничего не должен был узнать. Так откуда узнала Саша? И именно ли это она имеет в виду. Она решает удостовериться в своих подозрениях.       — О чём речь, Хаксли? — с наигранной дерзостью спрашивает брюнетка.       Саша пододвигается к ней ближе, медленно наклоняясь к лицу.       — Интересует Джиу Джитсу?       У Рейн в жилах застывает кровь. Саша Хаксли откуда-то всё узнала. А значит и другие знают. Скорее всего так. Теперь она из невидимки превратится в предмет вечных унижений и гонений.       Она не знает, что ответить, страх подступает к горлу, не давая вымолвить ни то что слова, ни звука. Колт одним движением сметает все свои вещи, взяв их в руки, хватает рюкзак и вылетает из класса, не дожидаясь звонка к окончанию урока.       Школа их что-то вроде смеси старого здания с новыми изысками. Здесь был сделан довольно хороший и относительно новый ремонт. Но в целом, это обычная среднестатистическая американская школа.       Рейн влетает в туалет, не потрудившись запереть за собой дверь.       Девушка облокачивается на одну из стен, спустив с плеча сумку, и так же безжизненно падает рядом. Она слышит звук грома, и обращает внимание на окно, которое занимает всю верхнюю половину одной из стен. На небе быстро сгущаются тёмные тучи, хотя, Рейн уверена, пятнадцать минут назад оно было ясное и светлое. Ветер с ужасной силой колышет густой плющ, вьющийся вдоль стены за окном, и становится слышно, как он завывает. Это не нравится Рейн. Она хватается руками за голову и утыкается в собственные поджатые к груди колени, медленно покачиваясь.       По окну начинает тарабанить дождь.       В туалет входит Саша. Рейн не обращает на рыжую девушку никакого внимания, лишь продолжает монотонно покачиваться. Её охватила паника, которая и не думает утихать. Как бы ни хотела она успокоиться сейчас, она не может, у неё просто не получается. Сердце бьётся бешено, а дышать становится всё тяжелее. Пока она не чувствует тёплую ладонь на своём колене. Рейн поднимает голову и наконец видит Сашу, сидящую рядом с ней на коленях и пытавшуюся успокоить её.       — Эй, — аккуратно шепчет девушка. — Я не хотела тебя расстроить.       В помещении становится темнее, так как естественное освещение с улицы практически пропадает, а лампы днём никто просто так не включает. Тучи всё продолжают сгущаться.       Резкая вспышка света от молнии освещает лица девушек. Тушь на глазах Рейн немного подтекла, размазавшись по щекам, она и не заметила, как начала плакать. Затем оглушающий гром и Саша вздрагивает от неожиданности и испуга. Дожди и грозы в Южной Каролине вещь уже привычная, но иногда все равно застаёт врасплох.       — Откуда ты узнала? — наконец выдавливает из себя Рейн, подавив в себе панику.       Саша оглядывается на громкоговоритель, по которому передают о штормовом предупреждении и просьбе незамедлительно спуститься всех учеников в спортивный зал, затем переводит взгляд на окно.       — Наверное, нам стоит уйти подальше отсюда, если выбьет стекла, нам не поздоровится.       Рейн игнорирует и слова директора, обращающегося к ученикам, и слова Саши. Она презрительно смотрит на девушку, повторяя свой вопрос уже громче и настойчивее:       — Откуда ты узнала?!       — Давай уйдём отсюда, и я скажу тебе, — девушка вскакивает на ноги, снимает свои туфли на высоком каблуке, взяв их в руки, и пытается потянуть Рейн за локоть вверх.       Девушка уворачивается.       — Скажи, и можешь уходить.       Рыжая непонимающими и распахнутыми от страха глазами смотрит на Рейн.       — Думаешь, я оставлю тебя? Совсем сдурела? Если это окно разобьётся, парой царапин ты не отделаешься, — девушка чуть ли не машет руками от безысходности.       Новый всполох молнии, и дождь становится ещё настойчивее. Рейн кажется, что погода полностью олицетворяет её же внутренние ощущения. Такие же паника и ярость бушуют сейчас внутри неё.       — Мне всё равно, если все сейчас и так знают, что я...       — Никто ничего не знает, ясно? Знаю только я. И то потому, что залезла в бумаги матери, — наконец чуть ли не выкрикивает девушка, снова подхватывая Рейн под руку. — А теперь, будь добра встать и уйти отсюда. Я, между прочим, боюсь грёбанных гроз.       Облегчение проносится по всему телу Рейн. Кажется, каждая мышца теперь расслабилась, мозг прояснился и она наконец понимает где находится.       Встав и оглядевшись, она разглядывает практически чёрное небо со сверкающими на нём молниями. «Завораживающее зрелище, сейчас бы камеру в руки», — думает она.       Звук грома и нетерпеливое напряжённое лицо Саши появившееся перед ней выводят девушку из созерцания. Да, штормовое предупреждение это не шутка. Она подхватывает свою сумку, Саша подбирает свои туфли, каким-то образом оказавшиеся на полу, и они наконец направляются к выходу.       В коридоре уже оказывается выбито одно окно, хотя Рейн и не слышала звука разбивающегося стекла за всё это время. Они направляются по лестнице на первый этаж в сторону спортивного зала, стараясь избегать любых проёмов, имеющих стёкла. Саша, бежащая впереди то и дело сжимается от каждого звука.       Когда они уже подходят к дверям, Рейн обращает последний взгляд на первое попавшееся окно. За ним спокойно, небо постепенно проясняется, тучи расходятся, ветер стихает.       Девушка остановливается, ничего не понимая. Пару минут назад небо было одной большой непроглядной свинцовой массой, а теперь почти всю видимую ей местность освещает солнце. Неужели ураган обошёл их?