𝔐𝔞𝔯𝔩𝔢𝔫𝔞 🐾

      Вернувшись домой, Рейн переодевается и заваливпется в постель. Настроения совсем нет, погода снова никакая, ни солнца, ни грозы, просто хмурое тёмное небо.       Хочется делать что-нибудь, но не хочется делать ничего. Хочется почувствовать какую-то яркую эмоцию  и хочется так же, как и раньше пребывать в полном безразличии ко всему. Хочется всего и ничего сразу.       Еле заставив себя, Рейн встаёт и почти что выходит из комнаты, как передумывает и направляется к зеркалу. К длинному передвижному зеркалу цвета темного шоколада, которое стоит у окон, в совершенно противоположной части комнаты от двери.       Девушка начинает разглядывать себя. Первым взгляду бросаются глаза, зелёно-карие. «Ничего необычного, на фоне моей кожи они совершенно теряются», — думает она. Тёмные волосы в пучке. Она распускает их и тяжело вздыхает. Как всегда ужасно запутанные. Волосы вьются сами по себе с самого детства, поэтому держать их в хорошем виде для девушки трудно. Она думает, что было бы неплохо состричь их.       А уже в следующий момент разворачивается и направляется на первый этаж, в поисках одной их швейных коробок матери. Там точно должны быть острые ножницы.       Вернувшись через пару минут с парой найденных ножниц — она не знает какие лучше, а какие нет — и пульверизатором с расчёской, Рейн начинает применять свои скудные знания на практике.       Она пару раз видела, как это делают на каких-то фэшн телешоу по телевизору, и несколько раз незаинтересованно заблюдала, как это делал парикмахер, когда она сама ходила на стрижку.       Рейн отрезает первую прядь. Первые ножницы оказываются слишком тупыми и срез получается кривой.       Девушка срезает прядь за прядью, оставляя сантиметры своих мокрых волос на полу. Когда она заканчивает, результат её, как ни странно, удовлетворяет. «Нужно, конечно, подравнять, но в целом очень даже... пойдёт». Она сушит волосы феном, расчесывает и уже с улыбкой любуется на конечный результат.       Обновка вдохновляет её. Девушка убирает за собой мусор, спускается вниз и начинает готовить свой любимый яблочный пирог: «В такой день можно побаловать себя».       Время от времени раздаются звонки телефона, звонят её друзья. После коротких разговоров с ними её настроение становится ещё лучше. Она рада, что они не забыли об этом дне, когда забыли даже её собственные родители.       К вечеру, когда Рейн уже вдоволь «перекусила» пирогом, умяв его в одно брюхо и ни оставив никаких следов его прибывания на этой кухне, домой возвращается её мать.       Эшли Мэри Колт женщина, абсолютно не выглядевшая на свой возраст. Ей уже тридцать восьмой год, а она может запросто сойти за старшую сестру Рейн. Её тело стройное и подтянутое, кожа свежая и молодая. Раньше она была одной из бизнес-вумен, в то время, как сейчас работает простым фитнес инструктором в единственном в этом городе фитнес центре. Рейн удивляет, что он вообще здесь есть.       — Дорогая, ты дома? — кричит с порога Эшли, разуваясь и звеня ключами.       Кухня находится сразу же слева от входа, никаких дверей, практически все комнаты на первом этаже были одним целым, разделённые на зоны старой винтажной меделью и огромными цветами в горшках. Женщина сразу же проходит на кухню с пакетами в руках, чуть не выронив их, когда видит дочь, сидящую на одной из тумб у кухонного островка.       Рейн читает книгу об истории фотографии. Ей нравится как здесь падает свет в это время дня, и общая атмосфера способствует полному погружению в чтение.       — Что ты слелала, Рейн?       Эшли подходит к дочери, ощупывая её обрезанные под каре волосы. Взгляд женщины сначала ошеломленный, но со временем немного смягчается.       — Ты сама постаралась, да? — произносит она, пытаясь показать дочери один явно недорезанный локон.       Рейн хихикает.       — Подровняешь? — смотрит она на мать умоляющими глазками.       Женщина устало цокает языком и отходит от девушки, возвращаясь к пакетам, и начает раскладывать продукты в холодильник.       — Немного позже, я сегодня слегка вымоталась.       — Что, много людей заставила попотеть? Или на слишком многих пришлось «мотивирующе поорать»? — усмехается Рейн.       — Не совсем, — отвечает ей мать, бросая на дочь осторожный взгляд.       Рейн окидывает её изучающим взглядом в ответ. Глаза Эшли приятного цвета морской волны, в то время как у Рейн они землянистого цвета с отливами золота и зелени. Натуральный цвет волос её матери — блонд, у молодой же девушки волосы довольно тёмные, но не чёрные. Оттенки их кожи тоже различаются.       Они вообще не похожи друг на друга. Как и с отцом. И у этого есть причина. Рейн всегда знала, что они не родные её родители. Они рассказали ей, как только она достигла сознательного возраста, примерно лет в семь. Рейн приняла эту информацию спокойно и без истерик. Она любит этих людей, и считает их своими настоящими родителями, независимо от родства их крови. И они любят её так же.       Биологические родители девочки погибли, когда ей было два года, других родственников не нашли, и она попала в систему опеки. Рейн повезло, что её удочерили практически сразу, не пришлось расти в детском доме или жить у людей, которым от тебя нужны только получаемые ими пособия и льготы.       — Но тебе так правда лучше, волосы выглядят куда ухоженнее. Не знаю почему я раньше не догадалась предложить тебе подстричься, — выводит девушку из раздумий поцелуй матери в лоб. Эшли очень тактильный человек. Рейн же наоборот, её иногда это раздражает, она остро реагирует на каждое прикосновение.       Девушка надеется, что сейчас мать вспомнит, что забыла кое-что, но Эшли направляется в свою комнату. Рейн разочарованно вздыхает.       Через час они вместе готовят ужин, когда возвращается Уэлс, отец Рейн.       — Как ароматно пахнет, что это вы готовите?       — Рататуй, — ухмыляется Рейн, махая деревянной лопаткой в воздухе.       Лицо Уэлса чуть увядает, когда он понимает, что в рататуе одни лишь овощи...       — И бифштексы, разумеется, — успокаивает его Эшли.       Мужчина улыбается и направляется в сторону дочери. Он становится позади неё и кладёт свои холодные ладони ей на плечи, девушка вздрагивает.       — Ай, что ты делаешь? — пытается она вывернуться, но через пару секунд тело уже привыкает и она перестаёт, наслаждаясь лёгкой прохладой.       — Ты же знаешь, сегодня особенный для тебя день, Рейн, — начинает он.       Рейн, готовившая до этого поджарку, понимает, что час наконец-то настал. Они помнили всё это время. Какая же глупая она была, думая, что они забыли. Она поворачивается к отцу лицом.       — И поэтому мы решили приготовить для тебя особенный подарок, — поддерживает его Эшли и коварно улыбается.       — И он ждёт тебя в машине.       Рейн не понимает. Что такого могло ждать её в машине, что они не смогли принести это сразу в дом.       — Иди посмотри, дорогая, ты должна сделать это сама, — говорит Эшли, отдавая ключи от машины дочери.       Рейн, всё ещё подозрительно на них посматривая, проходит к двери, накидывает на себя первую же попавшуюся куртку и выходит за дверь.       На улице сгущаются сумерки. Почти совсем темно. Фонари на улице уже зажглись. Рейн, не понимая, что происходит, направляется ближе к машине, стоящей у обочины дороги. Она нажимает кнопку, машина издаёт характерный звук, и девушка открывает переднюю пассажирскую дверь. Ничего.       Тогда она открывает заднюю дверь. Оттуда на неё сразу уставляются два тёмных глаза. Они смотрят на неё то ли испуганно, то ли изучающе и с интересом.       Для Рейн это оказывается неожиданностью. Чувства не сразу обрушиваются на неё. Сначала она не понимает ничего, а потом на неё нахлынивает восторг и радость, затем уже благодарность. Она медленно протягивает свою ладонь к, видимо, спавшему только что щенку, и он, обнюхав её, облизывает своим мокрым языком. Рейн чувствует ужасную радость, ведь она очень любила собак, гладила каждую встречную уличную пёсу, что ей встречалась, а теперь у неё будет своя! Она аккуратно подхватывает щенка на руки, обратив внимание на то, что это всё же девочка и у неё уже купирован хвост, как и уши, и несёт в дом.       Переступая порог вместе с новым членом семьи, она думает лишь о том, чем теперь будет заниматься в ближайшее время.       Родители сидят на кухне за островом посреди комнаты. Увидев улыбку Рейн, они мягко улыбаются ей в ответ. Эшли кладёт руку на плечо Уэлса и шепчет ему что-то вроде:       — Я же сказала, она будет в восторге.       Рейн спускает щенка на пол, внимательно изучая её при лучшем освещении. Чёрная короткая шёрстка, местами коричневые пятна, стоячие ушки, тёмно-карие, как две бусины глаза. На неё сейчас так же изучающе смотрит маленький доберман. Щенку месяца два-три.       Эшли и Уэлс подходят к дочери сзади.       — С днём рождения, дорогая, — произносит Эшли.       Рейн медленно, чтобы не напугать нового обитателя, бросается обнимать и благодарить родителей. На её глазах даже проступают слёзы, хотя она старается и не показывать этого.       Внимание её снова сосредотачивается на собаке. В голове уже складывается картина, как та подрастёт, станет большой и грозной, будет ходить с Рейн у её ноги и лаять на каждого непонравившегося им человека. Как они будут вместе просыпаться и утешать друг друга в моменты печали.       — Как ты её назовёшь?       Рейн задумывается, она сосредоточенно глядит на свою питомицу. На ум не приходит ничего. Есть лишь странное ощущение, что между ними непременно возникнет глубокое и чуткое понимание друг друга. Что они теперь навечно будут связаны. Навсегда. На целую бесконечность.       И в голову ей приходит лишь одно имя. Другие варианты она даже не собирается больше рассматривать.       — Инфинити, — произносит девушка.       Она протягивает руку к щенку, намереваясь погладить её, как ощущает что-то непонятное, будто какое-то щекотание в мозгу. Но не это оказывается самым странным. Как только она косается Инфинити, её тёмно-карие глаза становятся чёрными, будто зрачок был морем и сейчас он разлился за берега. Девушка уверена, что ей причудилось.       — Вы это видели?? — она отдёргивает руку, немного напугав этим щенка.       — Что? — не понимают её родители, до сих пор стоящие позади и наблюдающие за ними.       — Её... Не важно, мне просто показалось.       Рейн и правда решает, что ей просто показалось, и свет возможно так преломился, что изначально глаза собаки казались ей карими, а сейчас абсолютно чёрными. Но странное чувство не покидает её. Будто кто-то держит эту мысль в голове, кто-то внушает ей спокойствие и надёжность.