Не брошу

Прошла еще пара дней. С виду идиллическая атмосфера в доме продолжала оставаться напряженной. Мысли о том, что случится, когда Миранде станет лучше, не оставляли Элион: она с ними засыпала, она с ними просыпалась, подготавливала лекарства для болеющей и тому подобное. Большую часть времени темноволосая спала, делая небольшие перерывы на прием таблеток или попить водички. Девочка и крошки во рту не видела с момента их прибытия на Землю — из-за температуры аппетита попросту не было. Исключение: вода с запиваемыми таблетками. Но подобное не могло длиться вечно.

***

Этот день ничем не отличался от прошедших. Где-то около трех по полудню Миранда проснулась после долгого сна. В комнате уже была Элион и готовилась дать очередную порцию лекарств своему «паучку». Но, произошло что-то странное и неожиданное: юная королева склонилась над постелью и, оттянув к подбородку надетую на лицо медицинскую маску, нежно коснулась лба Миранды своими губами. Волнение обуяло ее душу. Она понимала, что подобное может привести к самым непредсказуемым последствиям. Случившееся было сродни тому, как человек засунул бы собственную голову в открытую львиную пасть, однако, сил сопротивляться столь странному потаенному желанию просто не было. — Что ты себе позволяешь?! — прошипела Миранда, не ожидая чего-то подобного. — Не знаю… — негромко ответила Элион, сама не понимая до конца зачем она это сделала. — Когда я была маленькой, мама проверяла так температуру и мне становилось немного легче. — неуверенно попыталась оправдаться она. — А ты мне «мама»? С каких это пор? — язвительно отрезала оборотень. Услышанное явно вывело девочку из равновесия настолько, что даже продолжавшаяся на фоне болезни слабость более не сдерживала ее. — Зачем ты это делаешь? Что ты хочешь этим показать? «Смотрите на меня, смотрите, я хорошая, я решила поиграть в доктора!» — «Зачем»?! Хорошо, я скажу тебе… — начала Элион. Происходящее породило реакцию, которую ожидать не мог никто. В ответ на моральное давление со стороны Миранды она, прежде «отступавшая» и лишь неловко оправдывавшаяся, перешла в «наступление». — Мне стало тебя жалко! Поняла?! Чисто по-человечески! — уже перейдя почти на крик заявила ее величество. Былые страх и волнение как ветром сдуло; на смену им пришла какая-то отчасти безумная решительность. Известно, что загнанный зверь в порыве отчаянья способен на многое. Подобным «зверем» в эти секунды оказалась и Элион, что возымело свой эффект. Для Миранды увидеть этот божий одуванчик в гневе было такой неожиданностью, что она даже притихла. «Жалко ей меня стало, ага» — с недовольной миной проворчала девочка. «Я вот одного не понимаю… Почему? Почему одним все, а другим — ничего?» — резко сменила тему оборотень. «Барахтаешься, цепляешься всеми конечностями за каждую соломинку, через боль прокладываешь путь к лучшей жизни, обливаясь кровавым потом, и в конце-концов… Заканчиваешь на грязной койке, без возможности просто спокойно вздохнуть» — продолжала она. «А ты… Посмотри на себя!» — обратилась темноволосая к королеве. «Родилась с серебряной ложкой во рту и все. Никаких проблем! Жизнь удалась. Ты на коне. Но кто ты? Законченная бестолочь! Тебя обвести вокруг пальца как раз плюнуть!» — подвела она. «Прошла бы то, что прошла я — через неделю в петлю полезла» — не прекращая лить желчь рассуждала Миранда. Концентрация злобы и ненависти возросла настолько, что, казалось, даже воздух вокруг стал каким-то другим. Спустя несколько секунд тишины, Миранда снова заговорила. «Это был мой шанс… И вы отняли его у меня» — выпалила она. По мере проговаривания этой фразы ее тон начал меняться: от наполненного чистой злобой к страдальческому. «Ненавижу всех вас» — уже из последних сил сказала девочка. Ее голубые, наполненные болью, глаза необычно блеснули в дневном свете. Это были слезы, готовые вот-вот большими каплями потечь по щекам. В последний момент, не желая обнажать собственную слабость, Миранда отвернулась от Элион, уткнулась лицом в подушку и стала всхлипывать. Она, казавшаяся до этого такой страшной и опасной… просто горько плакала. От отчаянья, осознания бессилия в сложившейся ситуации. Она была разбита и опустошена. Во всех смыслах: как морально, так и физически. Закатив глаза, Элион сделала глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, «смахнуть» вылитую на нее грязь. Слова Миранды не прошли бесследно и ранили ее душу. — Совсем расклеилась. Поплачь, выпусти пар. — как ни в чем не бывало, по-прежнему добрым голосом, произнесла она, поглаживая подопечную по голове. — Знаешь… — начала Элион. — …ты ведь уже побывала мною. — торжественно заявила она. — Чего? — тихо проскулила Миранда, не отрывая лица от подушки. — Да-да. — продолжила юная королева, входя в раж. — Например, тот самый букет. — вновь склонившись и шепнув на ушко, намекнула она. Всхлипы резко стихли, Миранда оторвала голову от подушки и, хлюпнув носом, села на постель. Последняя реплика сильно ее зацепила. Она кое-что вспомнила…

*Флешбек*

Жизнь (если подобное слово в принципе применимо в отношении рассадника смерти под названием «лепрозорий») неспешно шла своим чередом. Такие места на Меридиане всегда находились вдали от городской черты, в лесах, так как сюда привозили жителей с выраженными признаками тех или иных заболеваний, дабы предотвращать развитие эпидемий. Спектр был велик: от кишечных инфекций, на подобии холеры, до легочных, в числе которых и самая страшная, вселяющая ужас в душу каждого меридианца — чума. Даже бывалые военнослужащие предпочли бы смерть на поле боя или под пытками в плену, нежели, быть отправленными в это место. В бою солдат мог разглядеть собственного врага, понять его мотивы по отношению к себе. Здешний враг гораздо страшнее и коварнее, ведь попросту невидим глазом. О его нападении узнаешь далеко не сразу, только после проявления симптомов. Ему чужды жалость и сострадание, он будет губить с ужасающей неторопливостью, с жадностью вампира вытягивая жизнь по капле. Лепрозорий представлял целый комплекс и являлся, по сути, своеобразным небольшим городком. В крупных каменных домах проживал обслуживающий персонал, включавший в себя не только врачей, но и отвечающих за распределение ресурсов, занимавшихся обеспечением водой и провизией, возделыванием сельхозкультур, различными ремеслами и так далее. Неподалеку располагались длинные, барачного типа, деревянные постройки. Именно в них и встречали закат своего века те, кому, как считалось, уже невозможно помочь. Система была рассчитана таким образом, что контакты с внешним миром сводились к минимуму. Сами бараки не отличались особой роскошью: их внутреннее убранство представляло собой большую казарму. Здесь, в несколько рядов, на некотором удалении друг от друга, в целях обеспечения удобного передвижения больных и персонала, располагались койки. Подобное место досталось и Миранде. Прежде чем отправить малолетнюю преступницу делить камеру со своим «возлюбленным», согласно внутренним правилам тюрьмы, надлежало провести медосмотр. Когда один из докторов ощутил жар, коснувшись ее лба — вердикт был однозначен: «На карантин. И никаких разговоров».

***

Обессиленная девочка куталась в одеяло, мучаясь от лихорадки и ломоты в теле. Рядом стояли беседовали двое отвечавших за обеспечение ухода за больными. На них были надеты длинные черные плащи до щиколоток, на руках толстые кожаные перчатки; лица закрывали маски с длинным клювом, головы венчали шляпы. — Ее привезли сегодня? — задал уточняющий вопрос один из них. — Да. — ответил другой. — Диагноз? — Подозрение на инфлюэнцу. Температура, озноб, слабость. Это по нашей части. Мы санитары этого города, сынок; каждый день смотрим смерти в лицо, иногда даже щупаем ее. — мрачно пошутил более опытный врач. — И каковы Ваши прогнозы, коллега? — Какие-либо прогнозы были бы чересчур поспешными. Будем наблюдать за ней. Но возможных исходов, в принципе, немного: выздоровеет — в тюрьму, нет — сразу в Ад. — твердо заключил ответивший. — Туда ей и дорога. Лишь бы с собой никого не забрала. — дополнил следом он. Послышались шаги, эхом отражавшиеся от деревянных сводов казармы. К центральной части барака, в которой располагалась койка Миранды, уверенным шагом шел еще один человек в черном. Он что-то нес в руках. «Вам просили передать» — раздался мужской голос, обладатель которого ясно демонстрировал презрение в отношении болеющей. Услышав обращение к себе, девочка продрала глаза. Мужчина вручил ей пышный букет из двадцати пяти розовых и белых роз. Взяв цветы в руки, слегка удивленная Миранда заметила, что к ним что-то привязано. Это оказалось маленькой картонной открыткой, выполненной в приятных теплых тонах. Там было что-то написано. «Мне очень, очень, очень жалко. Поправляйся» — гласил лаконичный текст. И чуть ниже подпись: «Твоя Элион». Прочитанное в секунду ввергло неудавшуюся повелительницу Вселенной в ярость: лицо Миранды исказила злая гримаса, а кипящее негодование заставило схватить ненавистный букет и кинуть в едва увернувшегося принесшего. Она стала дышать чаще, из горла вырвалось: «Будь ты проклята!». Едва Миранда успела выкрикнуть, как ее перебил нарастающий хрип, переходящий в становящийся сильнее удушающий кашель, не думавший прекращаться. Ей становилось хуже буквально на глазах, болезнь брала свое. Трое стоявших рядом докторов, развернувшись, направились в сторону выхода под все также отдающиеся эхом звуки кашля, оставляя Миранду наедине с доставшейся ей хворью. «Чокнутая, маленькая дрянь!» — выругался выбранный в качестве живой мишени служащий. «Ох, уж эти вельможи…» — проворчал разглагольствовавший об Аде несколькими минутами ранее врач. «У нас тут эпидемия в любой момент начаться может, а этим все шуточки» — закончил он, не одобряя «перформанс» Света Меридиана. Их ожидали другие, действительно достойные сострадания, несчастные, волею судьбы прибывшие сюда.

*Конец флешбека*

«Как тебе мой «подарок»? Понравился?» — ехидно спросила Элион, вырвав Миранду из объятий воспоминаний. «Касательно той открытки… Это ведь твои слова. Помнишь? «Мне очень, очень, очень жалко» — процитировала свою визави юная королева, отсылая ко дню коронации, когда красивая сказка щелчком пальцев Фобоса обернулась кошмарным фильмом ужасов. «Как ты себя почувствовала, когда в одночасье рухнуло все?» — задала вопрос девочка, в последнее мгновенье едва сдержав наворачивавшиеся на глаза слезы. Миранда ничего не ответила, лишь бросив презрительный взгляд в сторону Элион, а затем повернулась к последней спиной, завернувшись с головой в одеяло. Случившееся явилось закономерным итогом. А причина до безумия проста: ответить Миранде было попросту нечего. «Вот и поговорили» — заключила про себя ее величество.