Не брошу

И вновь болезненное пробуждение, возвращающее в этот мир мучений… «Сегодня я возьмусь за тебя по-настоящему» — решительно заявила переполняемая энтузиазмом Элион. «Тебя надо спасать. Пошли» — подбадривающе кинула вслед девочка. И слов на ветер не бросила… Юная королева проводила свою подопечную до кухни. На столе стоял небольшого размера прибор с подсоединенным пластмассовым шлангом, оканчивавшийся маской. — Что это? — задала вопрос Миранда, не видавшая чего-то подобного ранее. — Ингалятор. Он поможет тебе. — ответила Элион. Усадив темноволосую за стол, ее величество нацепила на ее лицо вышеупомянутую маску, зафиксировав резинкой. Закончив все приготовления, она нажала на кнопку. Аппарат зашумел, начав впускать в трубку препарат, превращаемый механизмом в нечто похожее на дым, с каждым вдохом проникающий в воспаленные, забитые слизью бронхи. С непривычки Миранда громко закашлялась, что заставило Элион выключить прибор. — Тихо, тихо. Дыши, как дышишь обычно. — сказала юная королева, пытаясь помочь девочке успокоить дыхание. — Что за гадость?! Ты хочешь меня отравить?! — возмущенно вопрошала оборотень от недоверия как к новому способу лечения, так и к самой лечащей. — Это твое лекарство. — последовало в ответ. — Оно раскроет твои бронхи. — И сколько мне это вдыхать? — задала вопрос Миранда, осознав, что ее не оставят в покое просто так. Помимо того, что этот «дым» вызывал раздражение и периодически заставлял кашлять сильнее, у него был еще один неприятный эффект: соленый привкус во рту. — Минут пятнадцать. Быстрее начнешь — быстрее закончишь. — заключила Элион. Ничего не ответив на это, Миранда продолжила, продемонстрировав собственный пассивный протест, поморщив лицо. Через некоторое время, столь ненавистная процедура подошла к концу. — Вот умница. Сходи и прополощи рот. — дала наказ юная королева. — Это еще зачем? — задала вопрос оборотень. — Чтобы привкуса во рту не было. Иди, не капризничай. — объяснила Элион, подгоняя спрашивающую. Миранда направилась в сторону ванной комнаты. Войдя, она встала напротив раковины и, зачерпнув немного воды из-под крана, принялась полоскать ротовую полость и горло. Закончив, девочка покинула ванную и направилась в сторону кухни. Здесь уже вовсю кипела возня: Элион накрывала на стол, в то время, как на плите стояла кастрюля. Перетащив и поставив ее на стол, девочка принялась разливать суп по тарелкам. «Мне кажется, тебе стоит поесть» — заявила ее величество. И была права: ее подопечная за эти дни заметно ослабла не только от болезни, но и от долгого отсутствия пищи; аппетита почти не было, хотя пустой желудок скручивало в узел. Перед Мирандой стояли белоснежная тарелка, наполненная куриным бульоном, и хлебница с несколькими ломтиками душистого хлеба — то, что было нужно ей с ее болящим горлом. Продолжая свою неспешную трапезу, девочка прервалась и негромко промолвила: «Спасибо». Случилось то, на что черная душа оборотня, казалось, не способна (и не будет способна никогда): благодарность. Такая робкая и неловкая, напоминающая маленького птенца, еще не оперившегося, только что пробившего скорлупу яйца, из которого вылупился. Услышанное отозвалось в душе Элион теплотой, став отдушиной на фоне той грязи, что ливнем лилась на нее до этого. «Не за что» — ответила она, не отрывая взгляда от прячущей глаза Миранды. Лицо молодой королевы озарила улыбка. Весь последующий прием пищи прошел в приятной тишине, разительно отличавшейся от той, наполненной напряжением и неопределенностью ранее. И Миранде, и Элион не хватало сил продолжать разговор дальше: в их душах бушевали бури. Но, можно сказать одно: отныне их жизни навсегда будут разделены на «до» и «после» и, вероятно, не будут прежними.

***

«Кажется, время уже подошло. Давай градусник» — с нотками строгости в голосе сказала Элион. Вняв прозвучавшим словам, Миранда вынула термометр изо рта и передала своей «нянечке», глядя на последнюю безразличными от долгой болезни глазами. «Тридцать восемь и девять» — заключила ее величество. «Уже неделю держится и хоть бы что!» — договорила она же, не скрывая собственной злости по отношению к заразе. Температура и не думала снижаться на длительное время, несмотря на внушительное количество антибиотиков и жаропонижающих препаратов. Пневмония не желала отступать, словно, насмехаясь над девочками. «Я сейчас схожу на кухню. А ты пока разденься» — сказала Элион, выходя из комнаты. Спустя пару минут девочка вернулась, принеся какую-то бутылку и поставив ее на прикроватный столик. «Тебе придется встать» — мягко попросила Элион. На ватных ногах Миранда, откинув одеяло, медленно и нехотя поднялась с постели. Раздетая девочка встала посреди комнаты, из одежды на ней были лишь носочки (которые она не снимала из-за того, что, как ни парадоксально, ощущала холод в ногах, вопреки жару во всем теле). Не медля, Элион смочила собственные ладони значительной порцией жидкости из принесенной бутылки и коснулась ими плеч Миранды. Даже небольшое количество раствора комнатной температуры при контакте с разгоряченной кожей напоминало обливание ледяной водой. Девочка вздрогнула всем телом, в то время, как в воздухе повис тяжелый запах спирта. — Что ты вытворяешь?! — воскликнула Миранда. — Растираю. У тебя уже неделю жар. — объяснила Элион. — Мне холодно! — пожаловалась оборотень. — Глупенькая… — начала ее величество. — Самой ведь легче станет как температуру собьем. И вообще: тебе тринадцать лет или три? — задала вопрос юная королева в попытках пристыдить собеседницу, глядя ей в глаза. «А теперь подними руки» — потребовала Элион. «И немного потерпи» В очередной раз поняв, что сиделка непреклонна и не оставляет выбора, Миранда смиренно выполнила данную ей команду. Ухаживающая, набрав новую порцию в ладони, принялась втирать жидкость в кожу оборотня, продвигаясь от предплечий к плечам. «Э-Элион… …ууф… я… ненавижу тебя» — полушепотом и запинаясь выдала Миранда, зажмурив глаза и стиснув зубы от пронизывающего до кончиков пальцев неприятного ощущения холода. В эти же секунды Элион встала позади и начала растирать спину, постепенно продвигаясь к груди, смыкая руки вокруг тела своей обнаженной подопечной. По мере того, как она опускалась ниже, движения ее рук менялись: они становились более мягкими и нежными. Помимо этого, чувствовалось, как сердце начинает биться чаще. Возможно, из-за страха. Но страха перед чем? До конца осознать причину девочка так и не смогла. Как только все подошло к моменту, когда руки должны скользнуть ниже пояса, Миранда не выдержала и резко отстранилась от Элион. — Я сама. — проговорила девочка тонким голоском, в попытках пробудить чувство жалости. — Не смотри! — воскликнула она же, затем, отвернувшись. — О-ох, чего я там не видела… — вздохнув и сложив руки на груди ответила с некоторым разочарованием в голосе ее величество, однако, все же предпочтя не настаивать на своем вмешательстве. Когда последний сантиметр тела был растерт, Миранда кинулась к вожделенной постели, устав стоять на ногах так долго. Элион укрыла ее тонкой простыней. — Хорошая девочка. — подбодрила она свернувшуюся калачиком болеющую. — Почему?.. Почему так холодно?! — жалобно захныкала оборотень, чувствуя, как ее знобит и как крупная дрожь накатывает волнами, а кожа покрывается мурашками. — Это падает температура. Потерпи еще чуть-чуть. — ответила молодая королева добрым голосом, который, казалось, мог подарить немного облегчения даже безнадежно больному созданию. — Через полчаса померяем температуру еще раз. — заключила она же. Позже Элион исполнила обещание. По прошествии десяти минут, как и положено, она снова забрала термометр у Миранды. «Уже получше» — заявила ее величество. «Тридцать семь и четыре» — озвучила она. Процедура сработала: лихорадка отступила, о чем косвенно говорило вернувшееся к покинутым ранее конечностям тепло. Неожиданно темноволосая машинально раскрыла рот и сладко зевнула. Последующая реакция не заставила себя ждать. «Ложись спать» — посоветовала юная королева. «День был тяжелый» — договорила она, также зевнув. Девочка встала со стула и направилась к себе. Придя в родительскую комнату, Элион заползла на середину широкой двуспальной кровати. Наконец она сделала то, чего не могла позволить себе весь день: раскинув руки легла на спину и, даже не переодевшись, просто смотрела в потолок, слушая в висках звук своего сердцебиения. Еще спустя некоторое время ее тяжелеющие, будто налитые свинцом, веки постепенно сомкнулись: Элион накрыла дрема, перешедшая позже в глубокий сон.