В пределах разумного

— Папа точно разрешил? — Да! Чон Чонгук — мальчишка, которого скинул на Сокджина брат, мол «присмотри за этим чудом». А чудом оно может и было лет десять назад, а сейчас это семнадцатилетний парень, что выпросил у родителей барабанную установку. — Папа сказал, что я могу выбрать любую, которую хочу! — В пределах разумного, — строго замечает Ким. — Вот весь в отца. Магазинчик располагался где-то недалеко от окраины города, и пока Джин вез сюда мальчика, то они успели потеряться раза два. Да, к слову, он и не особо знал, зачем везет сюда племянника. А как выезжать отсюда с барабанами — не представлял вовсе! Почему именно это место? Вроде как про него рассказал Тэхен — друг Чона с гитарой, который и подговаривал его на свою рок-группу. Джин такого не понимал. На стенах висят различные гитары и гитарки поменьше, парень не разбирается во всем этом и не видит в таком огромном инструменте ничего привлекательного. Что же говорить о пианино или его электронном братце синтезаторе, что стоят чуть поодаль от парня? Вот это инструмент! Но Чонгук протиснулся дальше, к огромному множеству ударных боченков. Вот пусть сам их там гладит-трогает, а Джин хочет со всем поскорее разобраться. Да простит его брат, но не так он хотел провести свой единственный выходной. Рядом кто-то дергает струну и выкручивает ее. Дергает еще пару раз. Настраивает. Звуки сливаются в одинокую мелодию среди «мертвых» инструментов. — Ну как вам? У нее звук помягче, и лично мне он кажется поприятнее. Клиентка соглашается, и мужчина-продавец убирает гитару в картонный гроб, выписывает гарантию. Сокджин находит этого парня довольно подходящим для этого места. Не совсем таким, каким он представляет современных музыкантов, но очень даже близко. Крашенные волосы, набитый рукав, очки в черной оправе. Обычно к людям с татуировками или иными модификациями тела парень относился с подозрением и легким негативом. Зачем изрисовывать свое тело? Зачем изменять его до неузнаваемости? Но даже несмотря на все минусы, который Джин ищет в человеке сразу, стоит признать, что на лицо продавец достаточно приятен и привлекателен. Но сильные руки, что разносят гитары по своим местам, все равно привлекают внимание к себе куда больше. Ким разворачивается обратно к племяннику и понимает: такими темпами они и через год отсюда не уйдут. — Сыну смотрите? Парень оказывается рядом и теперь его можно детальнее рассмотреть. — Племяннику. Я еще не настолько стар, чтобы иметь детей… Взгляд цепляется за серебряное обручальное кольцо, и Ким тут же пугается, что его слова могли показаться оскорбительными. Да музыкант тоже замечает его взгляд, начиная посмеиваться. — У меня ни детей, ни жены нет — вы не подумайте. Это лишь чтобы самоуверенных девиц отпугивать. Не знаете, он уже имел опыт? — А? А… Чонгук! Иди сюда! Чон в крации рассказывает все парню: — … В общем, цена не особо важна, главное чтоб… — Чонгук… Не цокай мне тут! Цена в пределах разумного, что я говорил? — Ну а что для вас в пределах разумного? — вмешивается в разговор музыкант, а Джин правда задумывается детальнее об этом только сейчас. — Ну… — Вот те, которые он сейчас смотрел, — парень ведет их к барабанным установкам. — Пятьдесят одна тысяча по стоимости — Сколько?! А подешевле нет? — Это самая дешевая с таким количеством барабанов. Нет, Джин, конечно, за любое творческое развитие детей, но чтоб оно стоило больше твоей зарплаты? Пятьдесят одна тысяча. Самая дешевая установка. Да это уже в десятки раз превышает его «в пределах разумного»! — До шестидесяти — Но Джин! На такое не купишь ничего хорошего! — Ты даже играть не умеешь! — Научусь! Да и папа же не ставил такое ограничение! Либо они сейчас разорутся на весь магазин, испортят настроение друг другу и невиновному продавцу и уедут ни с чем, либо же Чонгук соглашается на условия Джина. Да, отец может и не ставил ограничений, но оправдывается это тем, что он никогда не думал о последствиях. Пусть иногда это заканчивалось вполне удовлетворительно, к примеру Чонгук, да вот сейчас жить им в проглоть Ким не позволит. — Да не парься, пацан, — парень подхватывает палочки и подходит к одной из установок. — По цене не угадаешь, тут слушать надо. Вот все они, музыканты, такие. Имеется в виду, настоящие. Им, конечно, приятно иметь заработок со своего творчества и «искусства», но это отнюдь не главное. Были у Кима такие друзья, по ним он и судит. Юнги еще в 15 начал давать свои «бесплатные концерты», не получая от них ничего, кроме эмоций и какого-то его личного драйва. Хосок такой же. Убойная из них парочка однако вышла. И, насколько Джин знает, сейчас их труды только-только начали окупаться. Он такую жизнь не поймет ни за что. — Эти! За своими мыслями Ким пропустил абсолютно все. Может и зря он так с Чонгуком? — Вот видишь? Я развеял твой миф, что до шестидесяти ничего не найдешь хорошего? — Сколько они стоят? — Пятьдесят девять. Джин не колеблется больше, кивает — соглашается, и видит счастливого племянника перед собой и милую улыбку с ямочками. Ладно, что это он, в самом деле?

***

Сокджин зачесывает влажной рукой волосы назад и ощущает себя чуточку лучше от прохлады. В этом клубе совсем душно. Грязно, душно и пошло. А музыка в самом центре слишком сильно бьет по ушам, отражается в его больной голове. И ему приходится отходить подальше все время, дабы дать себе перерыв. Как бы херово все это не звучало, именно так он и хотел провести вечер. Когда ты молод, вся твоя жизнь вертится вокруг работы, а единственные, кого ты с натяжкой, но можешь назвать хорошими приятелями — коллеги, то становится одиноко и скучно. Каждому хочется избавиться от этого гнетущего ощущения и расслабиться, Сокджину в том числе. Поэтому он и продолжает ходить в такие места. В клубах вообще не важно, знакомы вы или нет: вы уже танцуете рядом, пьете за одним столом и смеетесь над общей шуткой. Киму здесь нравится. Кабинка позади хлопает и у раковины рядом встает знакомый человек: продавец из музыкального магазина. — Не ожидал увидеть Вас здесь. — Не ожидал, что Вы меня вспомните, — Джин прикрывает глаза и упирается руками в кафель. — Ваше лицо достаточно выразительное. Джин хмурится и поворачивает голову в его сторону: — Мое лицо? Твердые подушечки пальцев касаются подбородка, приподнимают, и Ким вынужден смотреть парню в глаза. Взгляд чистый: он не пьян. Как и сам Джин. Так почему он делает сейчас такую странную вещь? Пытается понять степень опьянения человека, ведь по-пьяни трахаются лишь животные? — Да, Вы привлекательны и когда слушали мою игру, будто вспоминали давно забытую ценность. — А ты проницателен. — Уже на ты? Ну чтож, можешь звать меня Намджуном. — Сокджин. — Джин. Тебе не идет это длинное… — дыхание ощущается у самой шеи. -…Сокджин. А ему напротив, очень даже подходит его имя. И эта улыбка с ямочками, которую парень почти ощущает. Ощущает также, как настойчивый поцелуй на шее и идущие к заднице руки. «Никаких следов и поцелуев в губы» — его единственные условия. И они достаточно просты. Даже место не принципиально. А вот Намджун точно предпочитает мягкие горизонтальные поверхности, раз ведет его этажом выше. — Эй. — его осторожно кладут на кровать. — Я конечно люблю нежности, но… — …в пределах разумного? — ухмыляется Намджун. — Да. — это почему-то задевает. Будто процитировал самого Джина он тому в укор. — Не фарфоровая малолетка, не рассыплюсь. Почти со всеми было по одному сценарию: искатель новых ощущений или жалеющие узнать свою ориентацию сразу принимались строить из себя «альфа-самцов», как в девечьих фанфиках, а его, Джина, представляли «хрупкой омежкой» или невинным пассивчиком из гейской порнухи, что глянули одни глазком. В жизни не так. В жизни есть ты и он, растили вас одинаково сильными мужчинами, ведь никто из родителей не желает себе ребенка-плаксу, а желающих себе сына в девочку переодеть не так много, как кажется. Конечно, осознание всего приходит с опытом. И, видимо, у Намджуна он есть. Парень не пытается аккуратненько стягивать с Кима трусики или дерзко и жестко повалить да оттрахать поскорее. Он полностью спокойно, буднично расстегивает ширинку своих штанов, помогает расправиться с одеждой Джину и помнит правила. Поцелуи проходят по груди к ребрам, от последних косточек к пупку и тазовым. Никаких в губы. Парень закусывает ребро ладони, когда рука обхватывает член. — Сам же говорил, никаких следов. — второй рукой Намджун отводит краснеющую ладонь и целует в место укуса. — Расслабься Большой палец надавливает на головку, плавным движением ведет вниз по стволу и оглаживает мошонку. Намджун целует внутреннюю сторону бедра, разводит ноги в стороны и отходит. Джину жарко. От переполняющих чувств с ощущениями и закрытого окна ему жарко. Рука с татуировкой, напрягающиеся ее мышцы возбуждают и будоражат сознание. Чувствует ли Джун тоже самое? Или Джин единственный тут расклеился? Партнера все нет и нет, а член стоит колом. — Чертов предатель, что же ты так долго? — Ким, не сводя ног, самостоятельно начинает надрачивать себе. Конечно, не так впечатляюще, когда за твои самые чувствительные места ты трогаешь себя сам, но если он не кончит, то кончится. — Впечатляющее зрелище, знаешь-ли? — Джин от неожиданности стонет и сжимает руку сильнее, когда внутрь проталкивается палец парня. Медленно, скользко — знает черт о возможных последствиях. Парень плавится. Растягивают его все больше пальцев, причем непременно касаясь простаты: из груди рвутся стоны. Намджун встает между его расставленных ног, смазывает член и, давая Сокджину передышки, входит. Ноги хочется свести. Что-что, а все равно дискомфортно. И музыкант будто читает его: все его мысли, чувства, нотки настроения. Он нежен, но в пределах разумного, как кажется Джину. Но что такое «в пределах разумного» для Намджуна? Это ведь только начало, оценивать ситуацию трудно. Движения плавные, медленные. Кажется… прогадал. Тело привыкает и не чувствует почти никаких будоражащих сердце движений. Но Джун начинает ускоряться. Задевает простату, отчего подупавший член вновь встает. Ким больше не может себя сдерживать: стонет, почти кричит, отдается чувствам и прикрывает глаза. Слух раздражает трель школьного звонка. Н-да, ночь была отпадной, но сейчас самое время приняться за работу. В школе всегда дают первый звонок за десять минут до начала урока, а значит сейчас сюда придут дети, а тебе пора выкинуть все пошлые мысли из головы. — Здравствуйте, учитель! — Здравтвуйте-здравствуйте! — не успевает со всеми здороваться парень. Класс наполняется второклассниками и их родителями. — Здравствуйте, учитель! — на свое место пробегает озорная девчушка, и Джин слышит знакомый голос. — Здравствуйте, Сокджин. — Намджун вновь в своих очках в черной оправе, белой выглаженной футболке, а татуировки скрыты под рукавом кожаной куртки.