Calm down now

Иногда ты делаешь всё абсолютно правильно... и всё равно чувствуешь, что потерпел поражение.

      Драки не произошло. Они уселись на кухне, обойдясь скромно приготовленным обедом. Чтобы видеть Карла полностью, Итан садится прямиком напротив него. Хайзенберг только рад, разве что рожа от счастья не светится и от переизбытка эмоций ноги на стол не кладет. Крис уселся по правую руку от друга, полностью абстрагируясь об окружающей обстановки. У них с Хайзенбергом немая обусловленность: что бы не происходило, Редфилд не лезет. Иначе бедная девчушка просто не разнимет начавшуюся потасовку. Три здоровых, отмороженных наглухо мужика, катающихся по полу - перебор для хрупкой девочки. — Ну так что, ты уже разрешаешь Рози самостоятельно передвигаться по городу, без папули за спиной? — Мутант фыркает, не стесняясь отпивает из проржавевшей фляги, на которой сверкает золотое изображение головы лошади, а Роза недовольно морщится от неуместного уменьшительно-ласкательного имени. — Я был удивлен, когда она заявилась сюда одна, без своей собаки-поводыря. — Будто не было между ними серьезного разговора. Игра на публику, ничего личного. — А ты тут как тут. Кстати... Когда домой будете собираться, останешься? — Вопрос как-бы между прочим, вскользь. Карл продолжает расспрашивать, что-то уточняет, рассказывает, активно жестикулируя руками, затыкается только чтобы взять кусок прожаренного мяса в рот. Итан нахмурился, допил из своей кружки. Атмосфера не была нагнетающей, наоборот даже, но мужчина все равно чувствует себя как-то не так. Вся идиллия рассыпается холодным ответом. — Да, разрешаю. И нет, не останусь. — Уинтерс отклоняется на спинку стула, помешивает давно растаявший сахар в остывшем чае и не отрываясь, смотрит на, прожигающего в нем одним взглядом дыру, Хайзенберга. Роза на это только закатывает глаза и называет их детьми. Про себя, конечно. Редфилд нетерпеливо крутит в руках ключи, нервно поглядывает на Розмари. Сейчас они вдвоем в центре зарождающейся бури. — Почему на этот раз? Неужели не соскучился? В комнате стало душно. Отчетливо запахло озоном, а скрежет зубов напомнил роковой раскат грома. Уинтерс задохнулся бранью, и единственное, что сделал: вытянул вперед руку с гордо оттопыренным средним пальцем. Запястье он до сих пор перематывает бинтом, больше по привычке, чем по надобности. Озвучивать весь свой словарный запас бранных слов при Розе он не смел. — Мы, вроде, это обсуждали. Диагноз «склероз» я в твоей медицинской карточке не видел. — Ты много чего там не видел, кроме моего роста, веса, краткой биографии и размера члена. — Уж поверь, последнее меня интересует меньше всего. Карл недобро ухмыльнулся, Уинтерс умолк. На столе угрожающе затрепетали приборы, хотя мутант даже бровью не повел. Уже давно стало ясно, что он может использовать свои силы, даже не двигаясь. Просто силой мысли. Ученые пытались контролировать этот процесс, даже надевали на подопытного специальный ошейник, который, увы, долго не продержался.       Крис вежливо откашлялся, напоминая о том, что помимо хозяина дома и самого Итана в комнате ещё присутствуют люди. Им эти разборки были ни к чему. Столовая утварь покорно замерла, а Уинтерс заметно расслабился. Разговор совершенно не складывался. — Спасибо за гостеприимство и всё такое, но нам надо уходить. — Итан поднялся первым, шумно отодвигая стул. — А может...— Начала было девушка, но продолжение фразы пресекли нетерпеливым жестом. — Не может. Тебе завтра на учебу, нам с Крисом на работу, Карлу снова заниматься ерундой. Всё как всегда. — Мужчина встал со стула, избегая смотреть на оппонента. Крис поднялся следом, сухо поблагодарил Хайзенберга, пожал ему руку и двинулся на улицу, оставляя этих троих разбираться в своих взаимоотношениях самим. — Жду у машины, не задерживайтесь. — Бросил через плечо и скрылся, сбегая на улицу. — Па...— Роза натягивает кепку на голову, опускает козырек на глаза, чтобы не было заметно излишне задумчивого взгляда. Карл не спроваживает гостей, что-то тихо рычит, в сторону отходит и мобильник достает. Роза перегораживает его. — Я хотела сказать, что мы с девочками хотели собраться вместе, хорошо провести время и всё такое. Сегодня. — Неужели? — Итан фыркает, искоса глядя на уткнувшегося в экран устройства Карла. — А что так внезапно-то? — Мы ещё вчера договорились, но я уехала и не успела предупредить. Можешь позвонить Саммерс, узнать всё. Девчушка подсуетилась, пихая в руку Итана телефон с уже набранным номером настолько быстро, что он не успел возмутиться, как услышал в трубке надрывающийся жизнерадостным соловьем, голос: — О, привет, Роза, дорогая! Вспомнила наконец обо мне, плутовка. Че, батя там не заездил в законный выходной, дал хоть посс... — Харли. — Мужчина сжал переносицу, прерывая словесный понос неуемной мексиканки. Где, как, а главное зачем дочка "раскопала" это чудо природы, которое училось на третьем курсе университета на дизайнерском факультете, имело ужасный вкус на моду и было всего на год старше Розмари, он искренне не понимал. Хотя девочки непонятным образом «спелись», Уинтерс такую дружбу не слишком принимал. Хотя повода для беспокойства не было. — Это я. — А-а-а-а! — Итан прямо видит, как собеседник по ту сторону трубки преображается, как расправляет плечи и льстиво, блаженно улыбается. Прям ангелочек. А в огненно-карем омуте глаз плещутся черти. — Сэр Уинтерс, рада слышать, добрый день! Чем могу помочь? — Роза сказала, что вы устраиваете вечеринку. По какому поводу? — Так всей компанией давно не собирались! Никакой попойки, только настольные игры, мальчики и... — Мальчики? — Итан некрасиво перебивает, усмехаясь и, скосив взгляд, увидел перекошенную рожицу рядом стоящей девочки. — Она сказала, что будет исключительно женская компания, разве нет? — В трубке прочистили горло и тихо ругнулись на испанском. — Ой, я правда сказала про ребят? Если малышка не хочет видеть в нашей чудесной компании представителей «сильного» пола, так и девчонок хватит. — Тон Харли приобрел приторные оттенки, стал медом затекать в уши. — Мистер Итан, ну пожалуйста, мы будем хорошо себя вести! Головой за Ваше сокровище отвечаю! «Была бы эта голова ещё здоровой» - он цокнул языком и тоскливо глянул на дочь. Чувство опасности дремало, совесть нещадно давила на уязвимые места; Роза тоже хочет и должна отдыхать. В первую очередь от него. — Ладно. Уговорили. — Наконец выдохнул родитель, отодвигая трубку от уха, потому что собеседница оглушила пронзительным, счастливым визгом. Нажал на «Отбой». — Только потом потрудитесь прибраться за собой, приеду — проверю. И если уж пригласите парней, то без глупостей. — Это он уже адресовал подскочившей Розе. — Спасибо, пап! — Его чмокнули в щеку, стиснули руку и по-щенячьи заглянули в глаза. — Всё будет нормально, обещаю. Я приготовлю самый вкусный завтрак, когда ты вернешься. — Ответом ей было крепкое объятие и ненавязчивое поглаживание по спине. Розмари ластилась бы вечно, но Итан отходит к выходу, сам опустил позолоченную ручку вниз, открывает дверь, прислоняется к косяку плечом. Встречаясь взглядом с Редфилдом, ломанно улыбается и шепчет одними губами: «Два дня».       Розмари старается меньше оглядываться назад и сближается со своим крестным, выдерживая грозный, предвещающий долгий и мозговыносящий разговор, взгляд. — Никакой вечеринки на самом деле нет? — Оперативник такого не одобряет. Он с сочувствием смотрит на провожающего их друга и борется с противоречивыми чувствами. — Нет конечно. — Роза распахивает двери машины, закидывает туда рюкзачок. Ее сжигает изнутри чувство стыда, но она хочет верить, что всё делает правильно. — Поехали домой, Крис. Они сами разберутся. — Ты ведь понимаешь, что он раскрыл обман в два счета? Твой отец не наивный дурачок, каким ты его, видимо, считаешь. — Крис настраивает зеркала и недовольно зыркает на пассажира, поворачивая голову в его сторону. — Не правда! — Девушка моментально щерится, но тут же морщится и вжимает голову в плечи. — Я сама не в восторге от этого поступка. Просто... Да к чёрту! Ты всё понимаешь лучше меня, так что прекрати лезть в мою душу. Ты ничего там нового не увидишь.       Карл Хайзенберг, почувствовав свободу, стал открывать для себя новое не только в общественном плане, но и в интимном. Он оказался настолько еблив, что Итану приходилось чуть ли не по несколько раз в месяц вывозить мутанта в полюбившийся клуб, находившийся в ближайшем городе. Какова основная роль Уинтерса во всем балагане? Он стал охранником шлюх. Никогда бы не подумал, что до такого докатится, но в итоге мы имеем то, что имеем. Первое время девушки по вызову косились с явным подозрением: их привозили в приличный отель, солидного вида клиент вел их за собой, без умолку болтая о всякой чепухе, а позади шел угрюмого вида мужчина, то и дело, ненароком, дотрагиваясь до пояса. Из-под плаща виднелась прикрепленная к этому самому поясу кобура. Позже привыкли. Некоторые девушки стали постоянными ночными спутницами Хайзенберга, и к чудачествам привыкли, и даже пытались завлечь в свои игрища Уинтерса. К счастью для последнего, безуспешно.       А потом Карл разошелся не на шутку. Послужило ли этому причиной итановский пофигизм и полная незаинтересованность во всем происходящем: трудно сказать. Когда в обществе привлекательных и дорогостоящих дам начали появляться юноши, Итан не удивился, но напрягся. Ему было абсолютно всё равно, кто с кем спит, ведь это выбор человека. Но мутант не стеснялся тискать очередного юношу прям при товарище, обтирая своей «игрушкой» все углы отеля, пока они проходили по коридору, то в заднее сиденье машины, пока они ехали до нужного места. И Уинтерс бы наплевал, правда, ведь усилия он прилагал титанические, чтобы каждый раз не вырывать несчастную жертву сексуальных извращений из лап хищника, при этом добровольно подставляясь самому. Уж он знал, как Карл может втянуться в процесс и забыть, что не каждый может выдержать напор ебанутого, неутомимого мутанта.       Уинтерс в оргиях участвовать был не намерен. Его основная задача: убедиться, что с проститутками всё нормально. Что они зайдут в комнату живыми, и выйдут также. По-шпионски пытался подглядывать в замочную скважину, ухом буквально влипал в деревянную обивку. Слыша подозрительные звуки, больше похожие на вскрики, чем стоны, выбивал запертую дверь с ноги, снося ее с петель. Залетал в помещение, коротко оценивал ситуацию... и вылетал обратно в коридор с идентичной скоростью, сопровождаемый издевательским гоготом. Ощущал, как смущение обжигает лицо, а внизу живота тяжелеет. Хайзенберг творчески подходил к каждому «сеансу», и загибал своих партнеров в таких немыслимых позах, что Итан начинал подозревать, что к нему ходят далеко не люди. Как бы то ни было, раскрытые, возбужденные, часто с инородными предметами в совершенно не предназначенных для этого местах (например, ручка должна быть на столе, а не в заднице. Либо они перепутали канцелярскую принадлежность с резиновым дилдо, либо Карл — больной ублюдок), они не испытывали ни капли дискомфорта, и взирали на вбежавшего «героя» с нескрываемой похотью и искренним желанием. А Хайзенберг приглашал позабавиться. Массовик-затейник, блять. Уинтерс должен был привыкнуть к таким выходкам, не в первый раз попадается, ведется на провокацию. А потом уединяется в уборной, оставляя свой пост, и дрочит, проклиная всех, кто причастен к его постыдным действам. Контролировать физиологическую реакцию он не в силах, а асексуальным ему стать было не суждено, никто не позволил. Размечтался.