When countries die

Следующие два дня прошли для Ссср абсолютно так же, как и предыдущие. Сейчас было утро, он сидел на том же крыльце. Все ранее бесконечно "белое" небо без облаков и солнца словно чем-то затянуло. По местным меркам такую погоду можно назвать пасмурной. Ощущение, что такими темпами скоро пойдет дождь и капли закапают. Воздух как раз теплый и немного влажный, из-за чего Союз пару раз потягивал ворот пальто от шеи. Наверное, за все его существование это был первый случай, когда дни шли лично для него настолько спокойно и равномерно. Было тихо и погода стояла теплая, солнечная, как каким-нибудь летом. Куда-то дальше крыльца он не ходил и первое время просто вспоминал ту прогулку с Рейхом. Это казалось одним из самых свежих и ярко выраженных моментов за последнее время. В голове этот момент словно обвели черным маркером и выделили в отдельную рамочку. Нет, не то чтобы Союз чувствовал от этого резкий подъем гормонов, просто прокручивать в голове некоторые куски действий было, ну, просто приятно. Лёгком чувство чего-то странного в груди. Он уверен, что если бы хотел, то без проблем бы забыл об этом, перестал думать. Только вот ему этого совсем не хочется, да и нужды какой-то конкретной не видно. Даже если смотреть на это со стороны "О нет, у тебя появились чувство к гребанному нацисту, который оставил ужасный след в мировой истории", то Ссср все равно не видит смысла в цирке из отрицания себя. Да, ещё ничего такого нет, но если бы появилось, то разве был бы смысл пытаться закрыться от собственных эмоций? Твои эмоции, это то, что ты сам ощущаешь по какой-то причине. Это как часть собственной души и суть всего остального. От такого разве можно куда-то деться? Союзу не были свойственны размышления такого глубокого рода. Ему кажется, что такая черта передалась ему напрямую от Российской Империи, от тех давних времён, когда в больших, белых париках жили мелкие мыши, а знать пахла не лучше бедняков. Ссср снова отвёл тугой ворот пальто от шеи и глубоко выдохнул, ощущая, что ему немного душно, да и ткань ощущается на плечах слишком тяжело. Союз хмыкнул и спустил пальто с плеч. То стало полностью лежать за его спиной, слишком тяжелым, глухим звуком ударившись о доски крыльца. При этом на одном конкретном участке он всё-таки остался сидеть, что, наверное, смотрелось странно. Думать об этом тоже не хотелось. Было желание вспоминать лишь о самых крайний днях его новой жизни, не касаясь дней до его естественной смерти. Наверное, он просто боится ощутить что-то похожее на грусть, или того хуже, отчаяние. Неожиданно, вдали показался Польша. Он буквально выскочил на этот уровень земли с того уровня, который находился пониже. Ему пришлось немного напрячься, ибо уровень был немного крутым и наступить на него было сложно, ибо дорога всё равно идёт в гору. И вот сидишь, смотришь вдаль, а там начинает медленно появляться чужая голова. Волосы, карие глаза, шея, прикрытая рубашкой и плечи. Ссср по одному только взгляду понял, что его заметили и в голове у Поляка случилось что-то вроде "Внимание, маршрут перестроен". —ZSRR! Кажется, дождь пойти собирается.—Тот начал приближаться бодрым шагом. Руки в карманах, рубашка потрёпанная, а с плеча и вовсе белая нитка торчит, словно он там лазил где-то. Штаны хоть и темные, но по отблеску света можно понять, что они тоже у Поляка грязные. Из них торчит несколько ниток и небольшой, зеленый лист с какого-то куста. Создается впечатление, словно он где-то там лазил и только-только сюда пришел. —Ну, я и так это вижу. Что с этого?—Ссср и сам ощущает в своих словах не перекрытое равнодушие, но он слишком не в настроении, чтобы попытаться сделать с этим хоть что-нибудь. —Просто.—Польша неловко подошел еще поближе, но присаживаться рядом не стал. Явно почувствовал вот этот намек и решил действовать аккуратнее.—Я там видел кое-что интересное.—Последнее слово он протянул с аккуратным, заряженным настроем. —Что?—Не то чтобы ему это прям интересно, но он решил уточнить. Вдруг там действительно что-то интересное, что будет стоить его внимания. —Вас с Рейхом видел. —О нет, какой ужас.—Союз глянул на него саркастично, протянув это максимально унылым тоном. Даже руки приподнял в жесте "Без разницы", после чего отпустил их обратно на колени.—Если ты ждал что-то подобное, то вынужден разочаровать. Ну, видел и видел. Я рад, что ты можешь видеть. —Жаль.—По его виду и не скажешь, что ему действительно "Жаль" от этого. —Если хочешь какую-то реакцию - расскажи об этом Рейху. Уже представляю его писк. —Не хочу начать не нравится ему еще больше. Он очень меня недолюбливает. По виду можно понять, что Польша вот это ему всё рассказывает, но ему самому с этого не то чтобы грустно. Просто рассказывает. Ссср же ещё раз осмотрел его с ног до головы и решил задать ему один вопрос. —Интересно, ты в таком виде с того дня и ходишь? Дня два прошло получается.—Не, иначе с чего он такой потрёпанный? Похоже, лазил по кустам. Значит, за кем-то следил. Польша сделал полшага назад и беглым взглядом сначала посмотрел на собственные плечи, а после и на все остальное. Выглядит не то чтобы грязным, как просто потрёпанным. —Nie, nie. Это я за Германской Империей и Австро-Венгрией наблюдал. Второй не часто на улицу выходит, вот мне и стало интересно. —И где это? —Да они ходили там же, где и вы тогда. Я наблюдал из кустов и вот, потрепало немного.—Поляку просто стоять видимо сложно, поэтому его периодически мотает на шаг левее или пол шага правее. Или он вообще поворачивается как-то не так, руками шевелит. Дергается весь, что аж глаза начинает мозолить. И что же Ссср может сказать про Польшу спустя все эти дни? Он явно изменился и отпустил свой прежний, мерзкий характер. При жизни он был таким оручим, злобным и хмурым, бегал постоянно, жаловался. Сейчас он тоже бегает, но выглядит каким-то не таким. В принципе, это правда тот самый Польша. Более улыбчивый, но, кажется, в случае чего ещё сможет показать зубы. Сейчас он стоит какой-то немного более серьезный, лицо у него спокойное. —Я смотрю на тебя и думаю.—Ссср поднял на него взгляд и немного выпрямился, поведя спиной. Кажется, та откровенно хрустнула. —O czym?—Тот повернулся в его сторону, явно заинтересовался. —Ты точно именно тот Польша?—Хотя, о чем он? Ссср тоже сейчас не совсем похож на себя. Разговаривает просто ради того что-бы разговаривать, например. Раньше такого никогда не было. Отродясь свой язык до таких масштабов не распускал, а тут вот как получается. —Конечно. Не сомневайся. Может быть, мой характер немного изменился, но, думаю, я имею на это право. Поляк встал условно перед ним, примерно на одном уровне, из-за чего Союз краем взгляда зацепился за то, как у того дернулись плечи и повело рубашку куда-то ниже. У него заметно изменился голос и глаза стали какими-то более серьёзными, с глубоким взглядом. Стало понятно, что это он делает намёк, что в случае чего сможет вернуть этот свой характер обратно. Ну, Ссср не сомневался в этом не на секунду, это его дело. —Ну, твоё право.—Чего ещё от него можно потребовать? Дальше последовала небольшая тишина, в которую он сам предпочёл ничего не вставлять, ожидая этого от Польши. Не то чтобы ему прям хочется сейчас с кем-то разговаривать. Ну, максимум с Рейхом, на которого сейчас направлена большая часть его мыслей через целые цепочки ассоциаций. Ссср немного пошевелился на месте и слегка развёл колени, повернув голову правее и обратно на Поляка. —Ты о нём думаешь, да?—Он проницательно нахмурился, делая участливое лицо, словно его действительно это интересует. Хотя, может быть ему и впрямь интересно. Если это так, то Союз даже немного польщён. —Может быть. Однозначный ответ тут дать сложно из-за кучи мыслей. Ссср поднял голову и они пересеклись глазами. Они сейчас примерно на одном уровне из-за того, что он сейчас сидит на третьей, самой верхней ступеньки высокого крыльца, а Польша стоит напротив, скрестив руки на груди, словно он чём-то недоволен. —Ну думаешь же! —Думаю.—Ссср утвердительно кивнул и поправил душный ворот своей водолазки. —А он что? —Не знаю. Кажется, он ещё не особо понял, чего я от него хочу. Думаю, как намекнуть, чтобы не получить куда-нибудь в лицо.—Союз понимает, что у Рейха очень пылкий характер, а может и врождённый темперамент тоже, но ему такоё отчего-то даже нравится. От этого внутри поднимается какое-то мягкое чувство. —Может, пока что до него это и не дойдёт. Сомневаюсь, что он думает о таком. У него там сама Японская Империя, а он на неё и не смотрит. —С чего ты взял, что он не смотрит на неё?—Конечно, если они вообще говорят об этом и том же. Ссср под "Не смотрит" воспринял как "Не пытается за ней ухаживать". Союзу это только на руку, но всё равно узнать об этом важно. Ему самому уже предстояло иметь дело с ЯИ и та показывала себя жестокой, серьёзной женщиной, которая пыталась устроить чуть ли не геноцид всем китайцам, уничтожая все население Китая подчистую. Пожалуй, это один из некоторых основных моментов, почему могут возникнуть сильные, конкретные проблемы. Не факт, что у него выгорит хоть с кем-то, будь то Рейх или Японская Империя.