When countries die

Кажется, со временем фриц немного успокоился. У него расслабились плечи, спина стала менее ровной, да и рука, которую Союз буквально вынудил устроить в районе локтевого сустава тоже как-то расслабилась. Ссср даже слегка прочувствовал сквозь пальто чужие пальцы, а их не сильную хватку уж точно. Рейх сейчас с достаточно спокойным выражением сам вышагивает с ним под руку. Вот он сам идёт, а рядом, с левой стороны Третий Рейх спокойно шагает. Увидел бы это кто-нибудь знающий все детали прошлого - никогда бы не поверил. Да и чего уж там говорить - никто из них бы тоже не поверил в такое. —И чего вы все со мной на русском? Вопрос правда не в тему, не очень удобный, но Союз действительно готов разговаривать и о таком. Короче, просто хочется подцепить какую-нибудь тему и перекинуться словами. —Ich weiß nicht. Ты создаёшь впечатление крупной страны, к которой стоит притереться.—Это звучало так, словно немец сначала хотел сказать "Ты создаешь впечатление кого-то не очень умного", но потом всё-таки передумал и скакнул на более лестный ответ. —Навряд-ли. Разве теперь в этом вообще есть смысл?—Ссср немного ухмыльнулся. Теперь смысла подлизываться к кому-то практически нет. Этим в обычном мире занимались разве страны в кризисной ситуацией или с маленьким территориальным охватом. —Сомневаюсь. Дальше последовала тишина. Они шли откровенно медленно, едва-едва. Со стороны наверняка было отлично видно, что это именно прогулка. Странная, но именно прогулка. Как хорошо, что из знающих о произошедшем здесь максимум они, Польша и ещё небольшая парочка стран. Та же Японская Империя. До которой, к слову, Союзу теперь почти нет дела. С нацистом ему сейчас намного интереснее. Даже появляется какое-то ощущение настойчивого удовольствие из-за ситуации. Внутри тепло и формальное сердце бьётся чуточку быстрее. Вот теперь он это правда чувствует Выглядит все это как влюбленность. Ну, либо смахивает на заинтересованность. —А что, ты тоже ко мне притираешься?—Сказать честно, он правда не сдержался и сказал это. Не стоило, наверное, но реакция того стоила. Третий среагировал моментально, покосился волчьим взглядом и явно собрался рявкнуть что-нибудь злое. —Nein! От злости тот сразу дернул рукой и явно захотел пихнуть его плечом в плечо, только вот Союз чуть-чуть зажал ему руку, из-за чего её просто не получилось переместить на нужный уровень. Ох, и как же это всё-таки забавно. Фриц действительно сейчас притирается словно какой-нибудь вредный школьник или девушка. —Тихо. Это была шутка. Не злись.—Последовали буквально секунды тишины и Ссср снова кое-что придумал. Одну достаточно красивую фразу, которая не плохо опишет его недавние мысли про чужие глаза.—Взгляд у тебя хороший. Ненавидеть умеешь. —...И как связаны две эти вещи? Это же буквально два противоположности.—Рейх немного дернул плечами и с очень отчетливым акцентом оговорился со словом "Два". Нужно было сказать "Две", а он "Два" говорит. Ну, тут не без ошибок. Уровень его знаний русского языка по прежнему очень высок. —Я имел ввиду не совсем то, о чем ты подумал. Рейх свободной рукой постарался подправить эту свою верхнюю, черную накидку. Он заметно вздернул плечи и слабо поежился, вжимая голову ближе к телу. Ссср не сразу понял повод этих действий, да и до него не дошло бы и вовсе, если бы Третий не прошипел сквозь сжатые зубы следующие: —Es ist kalt. Холодно. Мне явно стоило одеть что-нибудь теплее. —Надеть.—Союз уж подумать успел, что тот поймал какой-то нервный приступ и его чем-нибудь тюкнуло, а тот просто замерз. —Was? Что? —Надеть - на себя. Одеть - на кого-то.—Он из принципа посчитал важным подправить его здесь. Главное, чтобы памяти не подвела и слово "Надеть" действительно обозначало "На себя". —Разве в этом есть хоть какая-то разница?—Немец немного закатил глаза, начиная очень ворчливо раздражаться от того, в чем совсем не видел смысла. —Интересно, а во время соития ты тоже одеваешь методы контрацепции?—Рейх в первые секунды просто равнодушно глянул ему в лицо и хлопнул глазами, но потом взгляд изменился и тот явно понял шутку. —...Бред. Я тебя понял. Есть разница.—И сразу же отвернулся в противоположную сторону. Причем голову сделал не прямо, не чуть-чуть в бок, а вот совсем отвернулся, словно ему как-то стыдно стало. —Еще какая. Рейх попытался убрать свою руку от него, в этот момент на фоне сильнее стала журчать река, что-то плюхнуло. Причем немец сделал это так аккуратно, словно ему тут в случае чего конечность оторвут. Конечно же, Союз его отпустил и сунул руки в карман. Заставлять кого-то уж совсем сильно он и не думал. Да и что-то ему подсказывает, что Третий теперь всё равно рядом идти будет. В принципе, так и случилось. Идёт рядом, только что зычно ветка под ногами хрустнула. Трава шуршит. Немец тоже руки в карманы сунул. Наверное, чтобы не болтались. —Ну, что ж-.. Союз только открыл рот и начал говорить, как Рейх запнулся со всей дури о камень. Надо было просто видеть, как его пошатнуло и повело вперёд на полметра, раздался звук, словно по наждачке провели камнем. Тот почти согнулся и достал до земли коленом, дернувшись. Стоило ему замереть, как он сразу встал, выпрямился и достал руки из карманов, начиная потирать запястье правой руки с каким-то болезненным видом. Странно вообще, что он не упал, ибо эти самые руки были в кармане и тот физически не мог попытаться поймать равновесие. Ссср за все время этих телодвижений едва ли не вздрогнул, вот серьезно. Пришлось перевести взгляд на обычную природу вокруг, где ничего нового. Прямо после этого они встали на месте. Наконец появилось время заметить, что вокруг по прежнему тихо. Чувство, словно тут не живёт никого. Хоть бы раз за все его пребывание здесь какой-нибудь гам бы подняли. Или устроили что-нибудь громкое. Веселье какой-нибудь. —Тут всегда так тихо?—Рейх вопрос проигнорировал и тогда уже пришлось задать второй.—Отвык по лесам бегать? Если ты вообще когда-нибудь по ним бегал. —Обязательно вспоминать об этом каждый раз? Я не хочу разговаривать об этом.—Рейх процедил это с заметным недовольством, ещё несколько секунд настырно потирая запястье. —Словно я хочу. Только вот такое всё равно просто так не забывают.—И ведь Ссср считает себя абсолютно правым с этой фразой. Войн, конечно, всегда было много. Такова жизнь стран и вся их суть. Только вот это все равно всегда проходит болезненно. Сложно описать ощущения во время военных действий на твоей территории. Вся эта суета, голод, боль и истощение. Много людей умерло, много стран пострадало, не без этого. —Не думай, что я вижу в этом предательство. Все в любом случае шло к нападению на меня. Да и Польшу я согласился разделить по большей части ради того, чтобы было дополнительное место для сражений не на моих землях. Ты понимаешь, о чем я.—Рейх посмотрел на него откровенным взглядом из группы "Да заткнись ты уже" и Ссср всё-таки замолчал. Проблема у стран в том, что если с тобой что-то сделают, то абсолютно всем будет плевать. Ну, разве что если у тебя есть какие-нибудь знакомые государства, с которыми ты в хороших отношениях. Практически никто не станет за тебя заступаться и как-то мстить. В сухом остатке у тебя есть только ты. Любая страна должна уметь за себя постоять в любом случае и любой ситуации. Если у людей есть уголовная наказуемость разного типа, а также медицина в любом проявлении, то вот у стран этого нет. Ссср уже думал об этом не так давно и пришёл к похожему выводу. —Я абсолютно без понятия, что ты там имеешь ввиду. Мне вообще уже пора идти.—Ощущение появилось такое, словно Рейх только что очухался и решил уйти по добру, по здоровому. Да о чем тот вообще раньше думал? Да и какие тут дела? Он как раз уже дернулся, сделал шаг вперед, но Союз ощутимо придержал его за плечо, прямо поверх черной ткани. Под пальцами она снова показалась какой-то грубой. Немца аж на пол шага назад повело и колыхнуло, после чего он сразу шагнул левее, пытаясь уйти от прикосновения. Вот и дергается, и вертится. Это прикосновение почему-то показалось ему приятным. Появилось вот это странное, заманчивое волнение где-то внизу живота. Вот уж он не думал, что при таком телосложение когда-то почувствует нечто подобное, отчего откровенно тянет слабостью. —Куда? —А тебе зачем знать?—Третий повернул голову через плечо и сразу повернулся сам. Взгляд у него опять сделался недовольным. Ощущение такое, словно ничего от прошлого себя у него уже не осталось.—Отвяжись от меня. Мне надо идти. Последнее немец уже проворчал немного по другому, не так зло. Что-то вроде "Я хочу сказать, чтобы ты отстал от меня, но мне не хочется произносить это слишком грубо". Лично Союзу не кажется, что у него есть тут хоть какие-то дела большой важностью. Наверное, до него просто наконец в полной мере дошло происходящее. Лично Ссср старается не думать о такой абсурдной ситуацию, а далекое прошлое не вспоминать. Ладно уж ещё живыми про это думать, а тут что толку? Да, поступил Рейх хреново, но и откровенные причины на это у него тоже были. Начинать войны хреново в любом случае. Это плохо для людей, субъектов, экономики и для ещё одной, огромной кучи вещей. Союзу сейчас только и осталось, что посмотреть Рейху в след. Шел тот резко и как то воинственно, что аж эта его немецкая, черная накидка колыхалась на ветру. Хотелось опустить взгляд ниже поясницы, но он каким-то образом сдержался.