When countries die

Рейх, видимо, отхапал себе очень крупный дом. Возможно, он даже делал себе здесь какие-либо пристройки. Немец вроде больше офисный работник с бумажками, но по поводу его способностей со строительством Ссср сомневаться не решился. У него тут явно не скромный дом с парой комнат. Даже сенки были, которые отделяют улицу от дома, что в местных реалиях явная роскошь. Доски везде потемневшие, явно старые, по большей части голые, где-то с такой же темной корой. В сенях у него тоже оказалось опрятно и почти пусто. В самом конце окно, а под ним сложенная кучка рубленных дров. Всё вокруг выглядело естественно, без изобилия цветов. Дальше за дверью одна комната, не особо большая, примерно как у самого Союза. Тут у немца печь по правую стену с металлической обшивкой, сверху темно-коричневая чугунная плита как в деревне, чтобы можно было пожрать сварить или погреть воды. С левой стороны шкаф почти во всю стену. Прямо, если смотреть от двери, стоит обычный деревянный и высокий стол прямо как у самого Ссср в доме, немного правее и выше крупное, полу зашторенное окно, в которое сейчас и смотрит Рейх. Комната небольшая, в ней ничего лишнего для посторонних глаз не происходит и нацелена она явно на то, чтобы принимать каких-либо гостей вроде Союза. Остальное помещение отделено такой же дверью, так что остаётся только картинки в голове рисовать и не больше. От немца явно были хоть какие-то доработки. Ссср никогда не задумывался, что нацист может самостоятельно взять и сколотить дверь. У Рейха узкие, но невероятно крепкие плечи, что с боку видно особенно хорошо. Союз сделал несколько шагов в его сторону, наблюдая за ним именно с такого ракурса, на расстоянии метра. Тот только покосился в его сторону своим извечно хмурым взглядом, но как-то сильно реагировать не стал. Почему-то он все ещё ходит в черных штанах, рубашке неопределенного цвета между белым и кремовым, который Ссср все никак определить не может. Всё это ну вот точно часть его формы, только вот всего остального не видно: Ни той темной фуражки, которая так отличалась от обычных офицерских у людей, ни того черного верха под цвет штанов. Насчёт повязки на руке спорно, ибо гардероб немца, видимо, состоит из блеклых цветов. Весь его максимум был недельным хождением в той ярко-красной повязке на руке со свастикой, после чего она куда-то пропала. Кажется, это было ещё в 1933 году, когда Рейх только-только переставал быть Веймарской республикой и помимо триколора у него появился этот флаг со свастикой, на который он сразу перебрался физически, а после в 1935 году сделал его единственным, исключив тот. —Мне даже интересно, а что именно ты почувствовал с этой своей территориально-политической экспансией?—Ссср бы хотел тронуть его за плечо, да вот рука на это как-то не поднимается. Уж ему явно не стоит лезть в чужое пространство, особенно в пространство и без того нервных немцем. —Genügend.—Рейх отреагировал как-то слишком вяло, даже не стал коситься в его сторону. —Что "Хватит"? Я не видел тебя с 1939 года, даже после войны не увидел. Конечно сначала я был очень недоволен, что европейцы добрались до тебя быстрее, а после этого ещё и не выдавали тебя мне хотя бы на время, но потом я остыл. Кто ж знал, что немец решит рвануть через границу и в Швейцарию? А вот европейские страны, видимо, прекрасно знали, из-за чего кто-то из них, может Великобритания, а может Сша, засели там лично с соответствующим составом. Эта ситуация осталась для людей полностью не официальной, никто не стал рассказывать о ней в открытую. Ссср даже не думал о таком возможном проколе, честно говоря. Да, Швейцария, окруженный завоеванной территорией, остался нетронутым благодаря договорам о усиленной торговли с Рейхом и его союзниками. Скорее всего это было тем самым путем отступления на всякий случай. —Das ist mir egal.—Рейх немного скрестил руки на груди и покосился в его сторону, сразу сделав взгляд назад, в окно. Союзу аж самому стало интересно, чего он там всё высматривает. Снаружи было видно обычный двор вместе с забором, сарай, странную, маленькую и чистую лужу, которая словно осталась от того дождя, чего вообще не должно быть. Ну ничего в этом невероятного такого нет, из-за чего сразу становится понятно, что Третьему, видимо, так просто спокойнее. —Да я и не сомневался, что тебе совсем на это всё всё равно.—Он специально выделил одно слово, словно давая возможность подумать над этим. Подумать и вспомнить, точно ли ему так всё равно. Ссср понадеялся, что говорит в попад и хотя бы правильно у себя в голове переводит слова Рейха. Хоть он и периодически контактировал с сыном немца на немецком языке, но тот в основном был в руках у Сша, Франции и Великобритании, так что опыта у Союза с этим языком в последние годы было не так много. Официально, ГДР и ФРГ - две разные республики, но вот владелец этих территорий был именно один, из-за чего, проще говоря, Германии приходилось между ними разрываться первое время. Он сначала мелкий был, глупый немного и визгучий, но когда подрос - стал очень похож на своего отца. Мимика и характер хмурый, повадки тоже. —Почему ты взял какие-то документы, а ребенка своего оставил? Он там рядом у тебя как раз был.—Германию и впрямь уже из Рейхстага вытащили, когда тот только начинал гореть. Мелкого немца там быть не должно было уж точно. Солдаты явно приняли его за обычного ребенка своего вида, ибо у стран детей редко прослеживаются цветные пигменты в волосах кроме черного. Они сами по себе похожи на обычных человеческих детей, так что тут это совсем не удивительно. Ссср часто думал об этом. Не похоже, что немец сделал это бездумно, просто забыв про своего отпрыска. Ну не может же он быть настолько плох в вопросах семьи, да? Нацист как-то странно на него покосился, покачнулся и перенял вес с правой ноги на левую, становясь ещё дальше. —Я не брал никакие dokumente. Без понятия, о чем ты. Я и так взял Германию ближе к себе, в Reichstag, и это могло бы стоить ему жизни. Рейх говорил не то чтобы сдержанно, а скорее просто никак. Свел руки за спину и сделался чернее тучи. Тема его эта явно трогает и Союзу бы по хорошему перестать говорить про это, да вот он сдержаться не может. Ещё немножко и всё, точно перестанет, а то выгонят ещё. Ему для пущей черноты и красоты картины не хватило только своей военной формы. Уж больно немец светло смотрится в этой своей бело-кремовой рубашке, заправленной в штаны и с узким воротником вокруг шеи. —Ich dachte, das wäre besser.*¹—Это звучало спокойно и немного потише, скорее для самого себя, чем для кого-то ещё. Ощущение такое, что Рейх всё равно ждёт осуждение, но при этом ему абсолютно на это плевать. Затем Рейх как-то неожиданно отошел от окна, открыл дверь в другую часть дома и медленно занырнул туда. Так как самого Союза не приглашали, то он просто остался стоять и наблюдать. Дверь закрылась не до конца, оставляя небольшую щелку между собой и проемом. Ссср мог бы спокойно подсмотреть то, что ему явно не особо жалуют показывать, но он просто не стал этого делать. Только выпрямился и устроил руки в нижние карманы пальто, отойдя на шаг назад. В комнате было характерно слышно отточенные и четкие шаги Рейха по полу. Они насколько отдельные, твердые и отличительные, что это невольно врезается в голову. Затем они остановились совсем отдаленно, послышался скрип чего-то маленького, слабый звон стекла и очередные точеные шаги подошвы сапог немца. Шаги завернули куда-то левее, послышался странный шелест, после чего они тут же возобновились и нацист показался в дверном проеме с двумя точеными, обычными, прозрачными стаканами в руках. Они были абсолютно одинаковы, напоминая собой форму шести углов. Третий обошел его на расстоянии полуметра, немного поджимая плечи, но не смотря в его сторону. Стаканы он просто поставил на стол: Один в центре, второй с краю у стены, где до этого сидел Ссср. Затем Рейх выдвинул деревянный стул с сплошной спинкой и уселся на него, двигая к себе одну из бутылок с алкоголем. Союз не особо уверен в том, что именно там находится внутри, но сам немец явно этим заинтересовался. Взгляд его все ещё был сдержанным и почти никаким, плечи немного напряженными и не прямыми, а поза сжатая, странная сама по себе. Союз долго ждать не стал, обошел его и уселся на свой стул, косвенно говоря у себя в голове что-то вроде "Хоть бы не треснул". Затем он буквально забрал у Рейха из рук бутылку, лёгким движением потянув её на себя за горлышко, на несколько сантиметров выше от потрепанной этикетки. Немец этого явно не ожидал, неодобрительно покосился в его сторону, но почему-то сразу отвлекся и уселся как себе удобнее, легкомысленно подперев рукой голову. —Тс, есть чем открыть?—Ссср несколько раз потыкал для приличия пальцами в эту несчастную пробку, понимая, что подцепить он её ногтями не может, ибо те максимально короткие и плоские. —Eine Sekunde.*²—Рейх тоже отреагировал спокойно, резко поднялся и опять ушел за дверь, сопровождая это своими четкими, точеными шагами об деревянный пол. Союз только немного развернулся в бок и посмотрел ему в спину, куда-то между лопаток, до куда не достают волосы. Да немец вообще пострижен коротко, если вообще пострижен. Может это его Японская Империя стригла, может это он сам, а может так было. Ссср, в конце концов, не в курсе, растут ли в этом мире волосы дальше своей длины. Дальше, однако, шаги последовали куда-то совсем далеко, стали потише и вовсе прекратились. Послышался металлический стук и звон, который напоминает столовые приборы. Немец вернулся быстро, держа в руках обычный нож раскладушку. Однако он, будучи максимально недоверчивым, нож в руки Союзу не доверил и решил сделать это сам. Забрал бутылку абсолютно так же, как это сделал Ссср у него до этого. Последовало скобление, противный звук попадания ножом об стекло и всё в этом духе. И если русский такое переносит спокойно, то по лицу Рейха ощущение такое, что у него сейчас от этого уши в трубочку завернуться. —Тс, давай я попробую, а то провозишься тут. И прекрати сгибаться, а то пробка в лоб прилетит.—Прилететь она может в двух случаях - если в бутылке каким-то образом оказалось шампанское, либо протухшее вино. Ссср всё-таки потянулся за бутылкой, пытаясь перехватить нож за ручку. Немец отозвался на это очень недовольно и ворчливо, отодвигаясь немного в сторону. Он по прежнему пытался открыть бутылку самостоятельно, пытаясь там что-нибудь расковырять. Однако совету последовал, видно опомнился и перестал непроизвольно сгибаться над горлышком, наоборот отводя голову назад, а то правда пробка с хлопком в лоб прилетит. —Да дай сюда.—Союз настойчиво постарался это всё забрать, аккуратно перехватывая немца за запястье правой руки с ножом. Бутылку то выудил, а вот с ножом сложнее. Как бы не полоснул в ответ за что-нибудь. —Тс. Ты долго будешь.—Только после потери бутылки немец всё-таки сдался и опустил нож на стол, выдергивая руку из чужой хватки. Рейх деловито поправил рубашку на конце и потёр кожу в том месте, словно ему от этого стало неприятно. Однако, он достаточно быстро переключил внимание обратно на нож. —А ты ещё дольше.—Союз, конечно же, шикнул на него в ответ. Раньше на такой случай на кухне, в столе, на всякий случай лежал штопор вместе с ножами под замком, чтобы более мелкие этого всего не схватили. Не то чтобы он часто выпивал, но иногда хотелось отвлечься, так что приходилось держать нечто подобное под боком. С детьми у него отношения были напряженные. Хотя, о чем тут вообще думать? Если уж с родным Рсфср всё было не просто, то с приемными ещё сложнее. Будучи уже немножко пьяным Ссср сразу замечал, что в доме становится тише обычного. Старшие, то есть Рсфср, Бсср, Ксср и Усср были в возрасте сознательных подростков и вели себя прилично везде. Однако остальные были откровенной мелюзгой, вели себя как мелкие человеческие дети и мало чем отличались: Пищали, визжали, бегали и дрались. Кажется они вообще его побаивались, может быть знали, а может быть интуитивно догадывались, что он им практически никто. С старшими было конкретное табу на эту тему и они про это заикаться не должны были. Вообще, тот же Усср был даже старше его на несколько лет, происходя из времен Российской Империи вместе с тем же Ксср. Только вот они двое зависли в более лёгком, подростковом состояние, просто не имея нужды двигаться дальше. Немец рядом недовольно зашипел в ожидании, отвлекая его от мыслей и действий. Чтобы открыть такую бутылку без штопора нужно просунуть нож между пробки и горлышка бутылки хотя бы на сантиметр. Затем аккуратно воткнуть нож внутрь пробки, делая это максимально аккуратно и без резких движений. Тут как назло немец открыл рот и начал занудно ворчать, пытаясь таким образом его поторопить. Сначала "Не пью", а потом торопит так, словно от этого зависит чья-то жизнь. —Schneller. Schnell.*³—Звучало недовольно, немец аж начал постукивать по столу подушечками пальцев. —Да уймись ты. Не мешай. Ссср стал крепко держать бутылку и осторожно тянуть нож вверх вместе с пробкой. Сначала она пошла очень тяжело, конец лезвия даже почти выскочил, но под давлением зашёл обратно. Пробка поддалась максимально неохотно. Правда, когда она всё-таки стала медленно вылазить, Рейх заинтересованно уставился и совсем немного приблизился. Союз же выпрямился и отпрянул головой, ибо есть уж очень большая вероятность того, что пробка всё-таки выскочит и со всей дури попадает ему по лбу, а может вообще выбьет глаз.