When countries die

Кошмара не случилось и пробка выскочила из горлышка легко. Она издала слабый хлопок, подлетела на пару сантиметров и тут же покатилась по столу, кажется оставив в себе конец лезвия ножа-раскладушки, ибо уж больно у некоторых из них конец тонкий. Рейх сразу свёл взгляд туда и проехался им по столу. Пока тот не видел, Ссср закрыл нож и отложил его, просто рассчитывая на то, что нацист обнаружит надломанный конец не скоро. Не хотелось бы лишний раз провоцировать подобные моменты в их взаимоотношениях. Третий тем временем почти хлопнул по столу ладонью, выкинув руку вперёд и придавив пробку прямо в движении, пока та не докатилась до края. Она проскочила между указательным и средним пальцем боком. Рейх поставил её на самый край, попутно делая так, чтобы она стояла там вертикально. Союз посмотрел на этот только краем взгляда и вернул его обратно к столу, тут же двигая два бокала разом к себе своей широкой ладонью. —И что это?—Нацист передвинулся немного ближе вместе со стулом, делая это вяло. Деревянные ножки у стула с отчетливым звуком проехались по такому же деревянному полу. Он по прежнему продолжал держать небольшое расстояние, кажется делая это вполне осознанно. Рейх действительно похож на того, кто предает таким вещам большое значение. —Ну, пробка потолок не пробила, так что это либо вино, либо протухшее шампанское, либо вообще что-то другое.—Как бы Союз не говорил, что не особо то и любит выпивать, но кое-какие вещи на этот счёт он всё равно знает.—Взял то, что принесли. Выбор был не особо большой. Ссср наклонил бутылку под углом, сдвинул стаканы максимально плотно и начал наливать. Жидкость потекла темно-красная, насыщенного цвета, всё равно напоминая собой красное вино. По самым краям, соприкасаясь с стенками стакана, тут же появились этот белый, едва заметный слой в ширину и длину не больше миллиметра. —Жаль, что нет бокалов.—Не то чтобы ему есть хоть какая-то разница из чего пить, но с бокалами всё это дело смотрелось бы..Более правильно, что-ли. Более правильно и немного романтично. Союз налил прилично, до отточенной на стекле грани, после чего подвинул этот стакан к немцу. Тот не стал возмущаться, придержал его и подвинул к себе, тоже делая это как-то вяло. Ссср наблюдал за ним краем взгляда, начиная наливать и себе. Из-за невнимательности поток пошел боком, прямо по наружному стеклу и парочка таких крупных капель попала на стол. Рейх посмотрел не менее недовольно сначала на них, потом глаза в глаза, но почему-то ничего не сказал. —Ну случайно я.—Он пожал плечами, делая это осторожно, чтобы опять ничего не пролить. Себе налил тоже за той грани по стеклу, прямо как у немца, ибо стаканы у них почти одинаковые. —Ich werde es nicht danach abschrubben, wenn es trocken ist.—Вот это звучало уже на чистом немецком, словно Рейх просто не хотел, чтобы его поняли. До Союза дошло только то, что тот не собирается что-то тереть когда с этим что-то случится. Немец приподнялся с места, уже повернулся в сторону двери в другую комнату и приподнял ногу, чтобы сделать шаг, но вдруг опустил её обратно. Он повернулся, посмотрел на этот несчастный стакан, потом снова на Ссср, затем взял его и вот так с ним в другую комнату пошел. До Союза даже сначала толком не дошло в чем дело, но потом его всё-таки осенило. —Серьезно? Подожди, каким образом я тебя отравлю если ты уже мертв? Рейх на это только прошипел что-то себе под нос, не поворачиваясь. Кажется, он до ужаса недоверчивый даже когда это выглядит абсурдно. Ссср мог бы уже и опрокинуть половину налитого, но для приличия решил подождать немца. Торчал он в той комнате не так то и долго, спустя полторы минуты уже вернулся с какой-то чёрной, плотной, потрепанной тряпкой. На концах ткань уже начала расходиться по слоям на нитки. Цвет показался каким-то знакомым, плотность ткани аналогичная. В голову невольно залезла одна странная и дурная мысль. Пока Третий стоял со стаканом в левой руке и вытирал пятна правой почти у него под носом, Союз всё-таки решился озвучить свою мысль. —А это случайно не кусок твоей формы?—И как бы между делом слегка отодвинулся от стола чтобы немец сделал то что планировал. —...Was?—Рейх тут же поднял взгляд, поставил стакан и посмотрел на него как на самого последнего дурака.—Я что, похож на идиота? —Ладно, ляпнул так ляпнул. Всё.—Его это видимо ещё и каким-то образом оскорбило. Хотя действительно, какое государство будет пускать свою форму в такие цели после своей смерти? Третий хоть и настоящий национал-социалист по менталитету, но он не верит в исключительность какой-то там арийской расы, ибо сам в этом признавался накануне. Не верит, но всякую свою символику и косвенные её части ценит, по праву располагая ими как весомой части своего менталитета. Когда тот уже наконец то уселся, отодвинул тряпку на угол стола к пробке и взял в руку стакан, то Ссср сделал свой первый глоток, замечая краем глаза, что немец сделал тоже самое. И вот если Союза все устроило и показалось обычным, просто средним, то Рейх сморщился так, словно ему в этот бокал налили воду из лужи. Сморщился, поджал губу и тут же сделал ещё один мелкий глоток. —Abscheulich.—Ссср опять не понял, что тот имел ввиду, но голос тоже звучало недовольно. Он, видимо, всегда звучит у него недовольно. —А если по русски? Ты же не с luft oder Wand*² разговариваешь. —"Ужасно" говорю.—Третий хмыкнул и наконец-то расслабил плечи, смотря в свой стакан. —Я знаю, что ты ужасно говоришь по русски.—Союз немножечко ухмыльнулся. Он то понял, что Рейх просто назвал перевод того слова, но позлить его немного все равно хочется. —..."Abscheulich" переводится как "Ужасно".—У него сразу опять вздернулись плечи, но уже не так сильно. Ссср не стал что-либо говорить в ответ. Он придержал левой рукой стакан, правую устроил себе на колено и слегка откинулся на спинку стула, стараясь делать это аккуратно. Всю жизнь его преследуют мысли о том, что под ним когда-нибудь не выдержит и сломается стул. Такое даже один раз было, но тот выглядел более замызгано чем это. Рейх тоже больше ничего не стал говорить. Он периодически кидал на него уже более открытые взгляды, делал мелкие глотки и молчал. Союз разве что заметил, что на улице стало совсем темнеть. Небо приобрело темный цвет, перестало излучать освещение, из-за чего в этом мире обычно и происходит ночь. Оно не то чтобы лишает света полностью, эффект остаётся как при максимально сильном и светлом полнолунии. —Может у тебя хотя бы свечи есть?—Ссср подвинулся к окну и отметил, что небо почему-то приобрело более насыщенный оттенок голубого или синего, даже частично напоминая обычный небосвод человеческого мира, который видели все каждые сумерки. Немец на вопрос отреагировал сразу, но отвечать не особо спешил. Только медленно повернулся ближе, из-за чего тень на полу слабо скакнула. —Nein.—Нацист это сказал своим обыкновенным тоном, смотря в доступный для себя кусочек окна. Свечи здесь, видимо, большая роскошь. Союз уселся удобнее, немного откинулся и в этот раз стал придерживать стакан на весу правой рукой, со стороны немца. Тот вообще сидел как бы в центре, отбрасывая малую тень на пол. Окно крупное и собой его тоже затрагивает, впрочем, как и половину стола. Шторы тоже большие, плотные и черные. Так как стол стоит впритык к стене, то их бы каждый раз приходилось насильно задвигать за него. —Лучины есть? Делал их? Ссср может легко себе признаться, что вытащил это слово у себя из головы специально, чтобы проверить знания Рейха и немножко его подразнить старыми, малоизвестными словами. Вообще у Союза их часто использовали люди в деревнях, но вот как там дела обстояли у немцев не известна. Вообще необходимость лучин с появлением электрического света пропала по понятным причинам. —Was?—Немец опять повернулся к нему и сделал глоток вина, не сводя с него взгляд. Из-за этого глотка стакан стал полностью пустым, на дне блеснуло лишь пару капель. —Ну, ещё их зовут драночками.—Ссср сделал несколько особенно крупных глотков и тут же потянулся за бутылкой, наливая сначала Рейху, а потом уже себе. И ведь они сейчас сидят и пьют друг с другом. Это так странно и так не правильно. Союз, честно говоря, правда думал что их возможные новые взаимоотношения здесь могли бы начаться более...Грандиозно? —Ich verstehe nicht!*³—Ну, хотя бы не заикнулся про драники, уже хорошо. —Щепань. Я тебе сейчас три синонима назвал. Рейх цыкнул, прошипел и медленно оперся локтями о поверхность стола. Он приподнял стакан на уровень лица и один раз коротко махнул им по часовой стрелки, смотря на то, как вино закрутилось по внутренним стенкам стекла маленьким таким водоворотом с пузырями воздуха на поверхности, которые с таким освещением можно было увидеть только при помощи чуда. —Это тонкие и длинные щепки от полена. Её если поджечь и правильно определить, то какое-то время будет освещение. У нас так делали люди раньше.—Некоторые для атмосферы и в 60-70 годах так делали, уже когда электричество было в свободном доступе. Откуда Ссср это знает? Страны, вроде бы, должны знать некоторые отголоски того, что у них происходило и происходит. Конкретные случаи понять невозможно, но вот определить если люди что-то делают массово вполне возможно. Так либо должно быть, либо он какой-то ненормальный. Ты просто в какой-то момент, когда подумаешь о чем то подобном, можешь это ощутить. По крайней мере сейчас он это тоже чувствует. Скорее всего его коммунистический дух будет очень долго уходить из людей. —Ich mag mir diese Steinzeit nicht vorstellen.*⁴—Рейх опять весь скривился, словно перед ним положили что-то очень мерзкое. —По твоему лучше совсем без освещения сидеть? Тебя больше прельщает темень чем вот это? Тогда это у тебя выходит каменный век. Рейх опять по странному сморщился, немного осел к столу локтями и посмотрел в свой стакан, странно водя плечами. Отвечать немец почему-то снова не стал, вместо этого просто рассматривая собственное вино и маленько болтая его в воздухе круговыми движениями