When countries die

С того последнего момента точно прошло хотя бы пару дней. Пруссия не спешил возвращать, как в итоге оказалось, свой примус, а Рейх за это время видно с дуру ляпнул что не может спокойно уснуть без стакана подогретой воды, хоть и занимается этим практически все ночи. Сам Союз не удивился - в таком месте время коротать либо чужой компанией, либо не свойственно частым для стран сном. Не удивился, однако без задней мысли назвал немца полуночником. Его эта информация не смутила, а вот Рейх вполне мог тут же пожалеть о сказанном. Сейчас была практически ночь или очень поздний вечер, что-то после сумерек. Небо всё потемнело и перестало излучать свет. Отсутствие луны и звезд смотрится непривычно, сильно напоминая туманные ночи или наличие слишком плотных облаков. Сидели они вдвоем, по разные стороны верхней ступени крыльца. Союз при всем параде от обуви до шапки и с застегнутым пальто, а Третий ограничился только рубашкой, этими своими черными штанами и такой же обувью. Как ни странно, но речь у них зашла про Пруссию. —Er bemerkte dieses unglückliche Eiserne Kreuz. Von diesem Moment an fing alles an.—Сейчас Рейх говорил на немецком, но медленно, давая себе возможность четко высказаться, а ему нормально перевести у себя в голове это самое высказывание. —Так ведь и у предка твоего вроде этот самый крест был утвержден. Только за один этот вечер Союз понял что не настолько то он и плох с этим своим выученным немецким, ибо Рейха в несвойственной ему манере стало разговорчиво вести в какую-то совсем другую политическую сторону, где не редко можно найти огромную кучу терминов. —Ja, aber sie sind alle unterschiedlich. Das Datum auf der Rückseite und einige Details geändert..Symbole. Dazu verschiedene Variationen. Nun, natürlich sehen sie immer noch so ähnlich aus, dass Preußen Interesse hat. —Я еще про Кульмский крест что-то слышал. Ну, без вензеля ещё который.—Союз не до конца понял что ему сказали, но тему про кресты все равно продолжил. —Я помню. Глупо. Das Eiserne Kreuz war nur für preußische Soldaten. Ich hoffe, es war nur eine menschliche Laune. Союз поморщился. Порой с людьми было действительно сложно - их очень много и они в силу своей относительно беззаботной, долгой жизни бывают буквально всякими. Рейх рядом немного повозился, сдвинулся в другую позу, сунул руку в карман штанов и выудил оттуда какой-то небольшой предмет. —Вот подобных еще в Первую Мировую раздало...Кхм, раздали около 5 миллионов копий.—Третий повертел в руке голый Железный крест без ленты.—Я уверен что это точно нивелировало их значимость. По исходной задумке такого не должно было быть. —Нивелировало?—Союз почти усмехнулся. Он в те далекие годы, пускай и на фоне не очень добрых событий, слышал от родного сына кое-какую "историю", которую тот подхватил откуда-то от субъектов, а те, должно быть, от людей.—Так ты их сам буквально с самолета сбрасывал. У меня в музеях наверняка эти кучки лежат. —Это..не считается! Это была идея людей.—Рейх возмущенно вскинул голову в его сторону. —Ладно, ладно. Не важно чья идея. В конце концов ты всё равно не признаешься, а я только что получил подтверждение что это было не выдумкой.—В таких сумерках всматриваться в чужие лица было конечно почти бесполезно, но Союз все равно повернул голову в его сторону, немного прищурившись. Рейх недовольно чертыхнулся и уселся в прежнюю позу на своем правом краю. Они ещё молчали какое-то время. СССР вслушивался в звуки вокруг, отмечая тихий шелест травы, вызванный лёгким и теплым ветром. От Третьего послышался какой-то особенно тяжелый вздох. Было видно как он немного повертел крест в своей руке, переворачивая его на другую сторону. —Dieser..Hier ist immer noch nicht meins. Meins hatte hinten einen Kratzer. Es war sichtbar, wenn es unter das Licht gekippt wurde. Es hat keine.—Союз приблизительно уловил про что идёт речь и даже испытал что-то вроде лёгкого, смутного сочувствия, обрисовав у себя в голове чужую возможную привязанность к оригинальной вещице.—Я его никогда не носил раньше, а когда впервые очнулся здесь - он был на мне. Как и часы. Кор-... —Часы?—Союз заинтересовался. В конце концов, знать который сейчас час полезно и входит хотя бы в дело привычки. —Корпус из стали, четкий механизм и дополнительная фурнитура.—Рейх выдержал несколько коротких секунд молчания.—Они не работали. —Печально. Ну хоть не из латуни. —Was? —Ну, Verchromtes Messing или как там ее. Вы ж из нее делали когда с деньгами было туго? Так они и сидели какое-то время. Вскоре подул сравнительно холодный ветер, начиная не приятно забираться под одежду. Обстановка вокруг хоть и напоминала самый разгар лета, но холодные потоки больше смахивали на что-то осеннее. Заметив что немец уже начал ежиться от чего-то вроде холода, Союз поднялся, рукой поправив пальто и обернулся через плечо. —Пошли хоть чем-то напою. —Abends trinke ich keinen Tee.—Рейх, очевидно, принял "Чем-то" за "Чаем", но Союз решил не тыкать ему в это и отозваться довольно лаконичным образом. —Ну, тогда просто кипятком. Напою и пойдешь. Удивительно, но тот не стал говорить что-то против. В доме было тепло. Слышались трески дров и шелест огня из печки, что отбрасывала в этой темноте разные, быстрые тени. Они метлясили прямо по потолку и создавали неплохую иллюзию освещения. Рейх засел на стуле возле окна на котором до этого все разы сидел сам Союз. Немец же сейчас сидел молча и положив локти на стол, точно наблюдая за его действиями. СССР поставил на печь чайник с водой и вернул кочергу обратно в угол, решив, что ему ещё не скоро придется шевелить угли. Сейчас в его мыслях были смутные воспоминания как ему когда-то приходилось отпаивать КССР то ли водой, толи ещё чем-то. Тот тогда был в очень странном и не здравом состоянии паники. Союз честно не знал конкретной причины - на тот момент с политической стороны всё было спокойно. В голове всплыла странная мысль. —Слушай, до сих пор ума не приложу. Откуда у тебя дети? ФРГ и ГДР ну явно не твои родные. Ты их где взял? Союз правда плохо помнил его характер, но и тогда ему казалось, что с этим что-то не так. Страны, как правило, вообще предпочитают особо не размножаться, а тут целых два спиногрыза, так еще и у Рейха. Ладно еще если бы они несли за собой какую-то территориальную роль, но это были просто две маленькие, беззаботные и не особо политически проинформированных мелочи. Третий недовольно выдохнул. Несколько секунд он сидел молча, наверное решая, стоит ли ему вообще отвечать на этот вопрос. —От Австрии.—Он на секунду осекся, ибо о таком, как правило, не говорят.—Нет, не в смысле что у нас с ней что-то было. Просто случилась ситуация. В общем, это её дети. Союз почти не удивился. Страны не люди и мораль у них совсем другая. Дети в основном бывают просто случайностью. Порой полезной, но всё-таки случайностью. Ими иногда "разбрасываются", они часто остаются без родителей и у власти. Всё в этом духе. СССР из себя какого-либо удивления не выдал. —Это было во время Аншлюса? Просто она не особо то и сопротивлялась, а ты получил выгодный плацдарм.—Союзу сразу вспомнилось больше фактов того времени и ситуация начала смотреться прозрачнее, обрастая другими догадками. —Nein. Das ist lange her. Дальше в комнате повисла тишина, которую изредка разбавляли потрескивания дров в печи. Молчание не казалось настолько то неловким, да и Союз в этот раз сам не нашел что сказать. Когда чайник немного закипел, то СССР снял его с печи при помощи всё той же тряпки и налил полный стакан воды. Рейх несколько секунд просто молчал, а после подвинул его к себе и выдал сдержанное: —Danke. Союз здраво рассудил, что неплохо было бы сделать себе чаю, только вот если он не нашел его раньше - сейчас ему и подавно не судьба найти его в такой темени. Поэтому он налил себе немного горячей воды и уселся напротив немца, аккуратно швыркнул из стакана пол глотка. Еще секунд двадцать была молчаливая тишина. От немца послышалось шевеление и приблизительно такой же швырк, после чего стакан медленно опустился обратно на стол. СССР задумался о чем таком можно поговорить, снова вспоминая недавно стоявшие перед глазами силуэты испуганно-нервного КССР. Неожиданно от немца послышалось: —Wo bekommt man so viele davon her? —Немец спросил это немного неловко, скорее всего решив, что ему навряд ли ответят на этот вопрос. —Да мне родной из них один РСФСР, и то только предположительно.—Союз тоже решил признаться, раз уж на то пошло.—Я мог поговорить об этом с Чехословакией когда она стала подконтрольна моему влиянию, но решил не ворошить прошлое. Со всеми своими республиками кроме РСФСР у него были почти никакие, немного натянутые отношения. Разве что УССР иногда могу вскользь бросить что-то из разряда "Бать", но это было не очень серьезно. Дурить тех кто постарше смысла не было - они хоть и выглядели как молодые подростки, но появились раньше чем он ещё во времена Российской Империи. Они в большинстве случаев нормально выполняли свои обязанности и у Союза как правило не было к ним претензий. Взаимодействовать с маленькими по возрасту республиками было неловко, но те, кажется, по малолетству действительно считали его своим родителем. Более старшие просто предпочитали молчать об этом. —Чехословакия?—От Рейха послышался ещё один быстрый глоток вместе с непроизвольным швырканьем. —Один мой единственный роман.—СССР вздохнул и вспомнил как это всё было.—С дуру что-то нашло и всё. Союз это помнил как сейчас, но честно не мог теперь до конца понять себя из того времени. Он даже не был в нее влюблен, а та, предположительно, просто пыталась расслабиться. Она ему тогда по секрету и сказала, что не может нормально повлиять на собственных людей в желанную сторону, что для страны - дурной, отчасти позорный знак. Они конечно полезные и страна без них - не страна, но если эта куча народа внезапно затеит что-то вроде революции, то для государства это может не особо хорошо закончится. В истории полно таких примеров. —Было дело пару раз, а она мне потом спустя время кулёк подсунула и поминай как звали. Год тогда был 1922, что-ли. Где-то в Феврале-Декабре, по моему. Со всеми республиками вообще была довольно тяжелая ситуация. Воплощения как правило входили в состав Российской Империи, а вот где он их нахватал - тяжело сказать. Кто-то из них после революции остался у СССР в силу малого возраста, а кто-то откололся во что-то независимое и присоединился к нему позже, если это можно так назвать. Рейх это всё слушал, периодически слегка кивая головой, что в таком свете было тяжело заметить. Они так сидели ещё какое-то время, но вскоре диалог себя исчерпал, а Третий стал звучать довольно вяло. От него уже слышалось что-то вроде лёгких зевков. Вот только тогда он поднялся с места и пошёл до двери, сказав на последок: —Gute Nacht.