When countries die

—В чем дело? Утро следующего дня оказалось светлым, душным, но щедрым на маленькие капли росы по всей траве - Союз лично проверял. Из него плохой ценитель природы, но даже он уловил в воздухе что-то довольно...Неплохое. Возвращающее его, например, во времена пагубного, но действительно стабильного застоя при Брежневе. Если говорить проще, то это вынудило его заглядывать глубже в воспоминания своей не политической жизни, чаще всего сводя это к воспоминаниям про свои республики. Он мог бы заниматься этим дальше, только вот к нему снова пришел Рейх. Весь какой-то растрёпанный, немного нервный и с влажными пятнами на штанах по колено, словно ему довелось пробираться сюда через кустарники после дождя. Он что-то там буркнул на своём немецком и позвал его за собой. Это была единственная причина из-за которой Союз сейчас брел по полю высокой и влажной травы. Она напоминала пшеницу, только была зелёной, острой и в своё время встречалась "ему" на полях как сорняк. Справедливости ради - немец сказал что это всё не просто и ему это потом обязательно зачтётся. СССР не стал верить, но следом всё-таки пошёл. —Ты бы хоть сказал. Я во времени теперь не ограничен, но это очень странно. Рейх остановился. Он всё это время шёл впереди, недовольно разгребая высокую траву перед собой руками, из-за чего от нее часто в разные стороны летели капли росы. Впрочем, он довольно скоро бросил это занятие. Стоит сказать, что Союз здесь раньше не был, а вот Третий, в силу спереди уже "проложенной" дорожке по заметно потрепанной траве, ходил здесь не первый раз. —Ich möchte dass Sie sich das Japanische Imperium ansehen.—Рейх выдал это резко, тут же поворачиваясь и впиваясь в него невозмутимым взглядом. —Зачем?—СССР от неожиданности и сам остановился, из-за чего шелест травы резко стих. Их моментально накрыла полная, абсолютная тишина.—Ты это меня к ней, что-ли? Слушай, не знаю в чем дело, но второй раз у нее навряд ли получится умереть. Союз ожидал каких-то объяснений, но Рейх просто развернулся и пошёл в том же направлении таким же шагом что и до этого. Молча. Абсолютно молча. Неплохой психологический ход. СССР вздохнул, несколько секунд посмотрел в чужую спину и всё-таки пошёл следом. —Расписывай в подробностях.—Шорох травы снова стал звучать с двойной силой. Союз поправил воротник пальто и начал оглядываться по сторонам. —Was? —Рассказывай, говорю.

***

Союзу пришлось тянуть из Рейха информацию минут десять. За это время они успели добраться от поля до полноценного, густого леса, на краю которого был небольшой, но сравнительно потрёпанный дом. Рядом был какой-то небольшой ручей, лежала кучка дров и были накиданы еловые ветки, что являлось странной картиной. СССР все ещё ума не приложит кто и как эти дома строил, но это, наверное, не настолько то и важно. Изначально немец упорно подчеркивал что всего лишь не хочет думать что с единственной местной страной, с которой он знаком в положительном ключе, происходит что-то опасное. После особо ярко выделил что они просто бывшие союзники и сама Империя, как выяснилось, крайне вяло идёт с ним на какой-либо контакт. И сама по себе она тоже вялая, не желающая контактировать с кем-либо другим. Оказалось, что она один раз свалилась в небольшой обморок или что-то вроде этого. Подробностей СССР не узнал, зато узнал одну небольшую местную особенность. Оказалось, что Японская Империя в волю пользуется местной возможностью не дышать, иначе у нее появляются с этим какие-то проблемы. Здесь можно не дышать. В буквальном смысле. Третий описал ему что эта местная комфортная привычка на деле не является обязательной. Союз, который об этом раньше особо не задумался, решил попробовать это позже. —Ну, слушай..Малокровие?—Союз опёрся рукой о дерево. Он не воспринимал происходящее как что-то действительно серьезное, а потому начал перечислять довольно спокойным тоном. В конце концов, ну а что еще такого серьезного может происходить со страной после смерти? СССР сделал такие выводы потому что ему доводилось наблюдать анемию, причем подтвержденную научным путем, собственными глазами прямо у УССР. Тот из-за этого был довольно вялым, парочку раз непроизвольно отключался и схватывал вот совсем не свойственную для стран одышку. Симптомы были довольно похожие. Только вот УССР получилось вылечить благодаря курсу железосодержащих лекарств где-то за четыре месяца, а вот как быть в случае с Японской Империей - крайне тяжело сказать. —Was?—Рейх недовольно повернул голову в его сторону, тяжело выдыхая. Он всё это время мялся на одном мечте, переступая с ноги на ногу.—Ich verstehe nicht. —Анемия, в конце концов. Слышал? Женская половина населения чаще страдает. Старый термин. СССР мог сделать мало выводов по услышанному. Он не медик и с людьми в этом ключе совсем никогда не возился. Страны же, или будь то хотя бы здоровые республики, особо никаких заболеваний не ловили.. По крайней мере что-то вроде простуды их никогда не брало. Рейх качнул головой, но ничего не сказал. —Это лечится, но не в таких условиях. —Опасно?—Третий снова переступил с ноги на ногу и глянул в другую сторону. —Она не ребенок и, думаю, явно не беременная, так что будет мучатся вот так слабостью и не больше.—Союз красноречиво взглянул на дверь, а после перевел взгляд на Третьего. Союзу Империю тревожить не сильно хотелось. Да, шальные мысли ещё тогда у него были, но это являлось скорее остатком воспоминаний и ощущений о Чехословакии, если можно так сказать. В конце концов, Японская Империя являлась сильным государством, только вот её решение вступить в страны оси пошло ей боком. В экономическом и административном устройстве она точно ориентировалась на Европу, однако, как СССР когда-то слышал, она старалась поддерживать и сохранять традиционные духовные ценности своих людей. Союз выпрямился. Его только что вырвало из собственных мыслей, что заставило прочувствовать как нижняя часть штанины неприятно соприкасается с ногой. —Ты хочешь чтобы я говорил с ней лично?—Союз наклонил голову в бок, начиная медленно прикидывать как это должно быть. —Oh nein, was bist du, ich habe dich gerade dazu gebracht, die erstaunliche Form dieser Tür zu sehen!—Рейх громко выдохнул, махнул рукой на дом и впился в него этим своим серьезным, недовольным взглядом, в котором читались волны раздражения. —Всё, всё, я тебя понял.—СССР уловил интонацию, приблизительно перевел слова и сделал вывод что это сейчас был открытый сарказм.—Она об этом хотя бы в курсе? На свой вопрос он получил кивок. Это казалось..Не очень правильным решением. Японской Империи с милитаристской политикой в любом случае была свойственна внешняя агрессия, а это говорит довольно о многом. Однако, если учесть где они находятся, то навряд ли подобные распри уже имеют особый смысл. Да и Третий описал её как вялую, а не агрессивную и враждебную. —Ладно, зови сюда тогда, что-ли. Она ж там не умирает? —А должна?—Немец кинул на него какой-то нервный, сконфуженный взгляд. В итоге Союз остался стоять один. Он всё прислушивался к окружающим звукам, рассчитывая на что-нибудь, что в теории могло издать животное: Птичье пение, треск веток и всё в этом духе. Однако, помимо характерного журчания ручья ничего вокруг больше не слышалось. Это заставило СССР переключить свое внимание на дом. Он выглядит довольно старым если учесть потемневший цвет дерева, да и мох на одной из сторон новизны не прибавляет. Союз даже подумал что кое-кто предпочел менее почетный вид, лишь бы забиться куда-нибудь подальше от всех. И ведь действительно, это сильно смахивает на лес. Так как СССР вообще из полной светлой пустоты пришел в это место со стороны пустых маленьких полей, ручья и кустов, то это все казалось по естественному объемным. В глаза даже перестал бросаться однотонный, сплошной цвет неба сверху. Минут прошло, однако, пять. Для того чтобы просто взять и позвать кого-то на улицу, это, пожалуй, довольно долго. Когда от двери послышался характерный скрип, то Союз сразу обратил всё свое внимание в эту сторону. Взгляд он постарался сделать спокойным и нейтральным. Японская Империя на один только первый взгляд создала в нем ощущение какой-то очень потрёпанной, долго жившей страны. Глаза такие пронзительные-пронзительные, но усталые и не выражающие каких-либо эмоций кроме полного безразличия. На голове довольно знакомая матерчатая шапка сен-бо с длинным темным козырьком и висящими тканевыми "ушами" по бокам. Военный мундир, кажется, остался абсолютно без изменений. Тот же около-болотный цвет, погоны на плечах и ремень, образующий полы. Воротник довольно высокий и прикрывающий шею, а так же немного подвернутые рукава темного, почти черного цвета. Плотные штаны и высокие сапоги. Состояние мундира было довольно хорошим. Если учесть ещё и не сразу заметные перчатки, то всё тело было почти полностью закрыто. Японская Империя, кажется, тоже рассматривала его внимательным, но не особо заинтересованным взглядом. Союзу она меньше, ниже, а так же слабее Рейха ничуть не показалась. Ее габариты казались средними и довольно неплохими. Он ещё раз осмотрел её с ног до головы и неожиданно приметил, что грудная клетка, как таковая, действительно не вздымается в попытках "хватать" воздух. Союз уж было хотел что-то сказать, но ему не пришлось этого делать. Страна сделала шаг вперёд, окинула его довольно серьезным взглядом и уткнулась спиной к ближайшему дереву. —I speak English and German.—Её голос звучал довольно грубовато, но слова по звучанию были отчетливыми.—Ask. Справедливости ради - изучать японский и китайский СССР бы не осилил. У него были попытки изучать китайский, но потом подобная необходимость отпала сама собой по определенному ряду причин. Английский по праву считался международным языком. Конечно были и многие другие, но именно английский Союз чаще всего встречал в своей жизни. Вообще, пропихнуть собственный язык как международный - довольно статусная вещь. Русский, правда, абсолютно не собирался коммуницировать с Японской Империей без присутствия Рейха поблизости, который пока явно не спешил приходить. Он явился где-то через полминуты. Завидев его, Японская Империя недовольно пробормотала: —頑固な犬. Союз ничего не понял. Даже сколько приблизительно условных слов только что было сказано. Однако, судя по тону голоса, это звучало как нечто не особо лестное. Третий это полностью проигнорировал. СССР подумал о комичности всей этой ситуации. Он и две страны Оси стоят тут втроём после собственной смерти, пытаясь понять что, собственно, происходит прямо сейчас с одной из них. Русский тяжело вздохнул, окинул этих двоих взглядом и попытался вспомнить все свои старые знания английского. —Breathe heavily? Weakness?—Звучание его английского точно было далеко от идеала. Следующие пять минут были однообразными. Он спрашивал падает ли она в обморок и та положительно кивала головой. Единственными эмоциями на её лице были периодические движения бровями. Она больше вообще ничего не говорила. Мысль про гидремию быстро отпала когда та отрицательными кивками головы исключила большое употребление воды в своем рационе. Вариант происходящего сразу же остался всего один, причем уже ранее озвученный. —Рейх, объяснишь ей сам в чем проблема. Могу посоветовать только есть больше продуктов животного происхождения в которых есть витамин В12 если она вообще ест хоть что-нибудь. На этом мои советы заканчиваются. Я конечно современная страна по сравнению с тем временем что застали вы, но я не медик. Союз прекрасно помнил как они перебирали варианты касательно УССР. Недостаток витамина В12, нарушение метаболизма или вовсе проблема была в том что он формально зависал в виде подростка какое-то время, что требовало намного больше питательных веществ чем тот употреблял. Опять же, курс лечения месяца за четыре всё исправил, а вот с Японской Империей в таких условиях вряд ли что-то сделаешь. СССР стоял молча, отдаленно прислушиваясь как Третий бурчит на своем немецком что-то отдаленно схожее. Империя же стоит прямо, скрестив руки на груди и внимательно косится в сторону немца. Союз один раз случайно пересекся с ней взглядом. В её глазах не было вот буквально ничего. Стоило Рейху закончить бурчать что-то на немецком, как она красноречиво махнула рукой и просто ушла, прикрыв за собой дверь. На некоторое время повисла почти полная тишина. Удивительно, но на фоне журчания ручья он отчётливо услышал птичью трель. Немец тоже повернул голову на звук, вздохнул и направился туда откуда они вообще пришли. —Komm mit mir. Komm einfach mit.—Немец выдохнул, скользнул рукой по шее в быстром жесте и всё-таки пошёл дальше, уже хорошо понимая, что за ним теперь пойдут в любом случае. —Теперь куда? К итальянцу?—СССР буквально не удержался от такого, своего рода, абсолютно бессмысленного сарказма. Он прекрасно понимал что Рейх о Японской Империи думает совсем не просто так. Быть может, наверное даже из собственной выгоды. По крайней мере он честно заявлял что его интересует сохранность единственной здесь страны с которой он знаком в положительном ключе. —Das ist zu viel!—Рейх на него почти-почти рявкнул, но всё равно не повернулся, продолжая идти к полю с той высокой, зелёной и противной травой.—Niemand hat Italien gesehen. Es ist noch besser. Ich möchte diesen falschen schmutzigen Trick hier nicht sehen. —Допустим.—Союз причину чужого недовольства знал и довольно хорошо понимал.