When countries die

Пруссия для родственника Рейха оказался слишком радушным немцем. В дом запустил и что-то долго-долго щебетал на двух языках, попутно доставая им пару бутылок, видимо, вина из другой комнаты. Нацист рядом тактично молчал что оставаться прямо здесь и не расходиться в разные стороны они, как бы, не планировали. Союз не говорил об этом за компанию и вообще сохранял почти полное молчание. С момента встречи с Японской Империей прошло пару довольно коротких дней за время которых он успел пройтись вокруг ещё раз. В итоге даже встретил РИ. Что ж, они практически поругались, если можно так сказать. Ситуация с революцией была сложной хотя бы с моральной точки зрения. Союз обозначил что больше им не о чем разговаривать. Сейчас ситуация была абсурдной. СССР ничего против Пруссии иметь не может ибо они, ну, не пересекались в политике и ничего друг другу не сделали. Эта ситуация прекрасно работает в обе стороны. Даже касательно Брестского мира - так его Союзу пришлось подписывать с людьми через своих людей. —Gib ihm die Flaschen und wir gehen.—Третий наконец-то собрался с мыслями. —Wo wirst Du hingehen?!—Союз не до конца понимает что конкретно они говорят, но Пруссия уже который раз настойчиво предлагает им остаться тут на какое-то время.—Es wird bald regnen! Рейх сразу весь недовольно нахмурился, скрестил руки на груди и замолчал. Что ж, глубже в доме было немного пыльно, но довольно ничего так. Виднелись бутылки из под вина, какие-то ящики и черный сундук у стены рядом с которым стоял стол вместе с парочкой стульев. Самое странное, что тут были всякие...травы? Это точно то чем, чисто теоретически, может увлекаться старая немецкая страна? В углу печи рядом с дровами вообще покоилась кучка еловых веток. Вокруг было некое изобилие всего. СССР немного завис на месте, пытаясь припомнить историю тех годов. Если "Пруссия" происходит от экзонима пруссы, то его стоит звать немцем или пруссом? Да и официальный язык вроде бы был немецким. Скорее всего считать его пруссом всё-таки будет правильно. Только вот германизация ж была, только происхождение не немецкое. Как тогда? Союз мысленно решил звать его просто "Пруссия" или, если в плане Рейха, "Твой родственник". —Gut, wir bleiben.—Рейх мельком глянул на Пруссию, а после перевел на СССР убийственный взгляд из разряда "Просто молчи". —Wunderbar! Союз хотел сказать что-то вроде "А меня ты спросить не хочешь?", но решил промолчать. В конце концов, он просто не против. Пруссия ещё какое-то время что-то радушно щебетал на своем грубоватом немецком, умудрившись усадить их за стол. Рейх напротив казался удивительно спокойным для наличия такого назойливого родственника. Он даже не начал пилить его возмущенным или недовольным взглядом. Перед ними поставили пару бутылок чего-то, после чего старший немец отошел на шаг назад, щелкнул пальцами и явно что-то прикинул. —Vergessen! Ich muss los.—Пруссия глянул на Рейха, а потом на Союза.—Располагайся. Третий ему молча кивнул словно это всё было сказано только в его сторону. И после этого он ушел. В дождь. Перед этим использовав это как аргумент никуда не ходить и переждать его здесь. Это можно назвать коварным? Когда дверь за чужой спиной наконец закрылась дверь, то нацист рядом немного расслабился и хмыкнул. —Ну и шабутной у тебя родственник.—Союз характерно подвинулся на стуле и осмотрелся вокруг ещё раз. —Was? —Колготиться, говорю, любит. —Что?..—Немец кинул на него уже откровенно не понимающий взгляд. —Не, не. Ничего, Рейх. Ничего. СССР отмахнулся и получил в ответ ещё один довольно непонимающий взгляд.

***

То что они сейчас сидели тут вдвоем было, по сути, так странно и бессмысленно. Союз за психологию стран не ручается как минимум потому что ее некому изучать, но ему всё равно кажется что так быть не должно. Ну, в плане, наверное они должны были чураться друг друга и проявлять хотя бы полное игнорирование в лучшем случае, но как-то не получается. Стоит ли говорить что про эту войну ему не позволяли забыть как минимум люди? Они всё говорили-говорили, радовались, проклинали немцев и устраивали праздники всякий раз, поднимая к 9 маю, да и другим датам, волнения которые нельзя не заметить. Сам СССР предпочел бы забыть про это окончательно. Да, тогда с союзниками было очень туго и хреново, но на немца из-за Лиги Наций и распила Польши особой надежды не было. Тогда всё к этому и шло. Он не был удивлен когда это случилось, только вот некоторый шок от фантомного знания "Ну когда-то там может быть, ну обойдется наверное" сгладить всё равно не вышло. А дальше было хреново. Очень-очень хреново. Поморщившись, Союз решил условно махнуть на это рукой, ибо в голове прошлись очертания образов как он медленно закипает, а Рейх выдает что-то нахальное за что получает какой-нибудь удар по морде. Ну, чисто теоретически это маловероятно, но кто ж знает. Да и немец пока удивительно нейтрален. —В последнее время я особо не обращал внимания на твоих детей, но да, их конечно это всё потрепало. Про личность ФРГ я мало чего знаю. Его США как в свои лапы схватил и поминай как звали.—СССР удобно откинулся на спинку стула, левой рукой держа небольшой стакан, а правой упираясь в стол. —Не совс-...Ну, не на совсем же, в смысле.—Третий сидел напротив и пассивно блуждал по нему каким-то рассматривающим, печальным взглядом. Голову он положил на руку, локоть которой уперся в деревянную поверхность. Было слишком удивительно что он вообще позволил ему увидеть нечто подобное. —Да, не на совсем, но в политику он начал соваться намного позже.—Союз медленно глотнул вина, чувствуя как все внутри разливается теплом от алкоголя. Честно, он хотел настойчиво предложить и Рейху чтоб не ощущать себя как в старые добрые, но тот отчего-то был каким-то...никаким и СССР прекратил пытаться после первого отрицательного кивка головой. Если так подумать, то дети - это совсем не то о чем принято говорить хотя бы из соображений их собственной безопасности. Лично Союз никогда на своем веку не слышал чтобы кто-то добровольно, какой-нибудь к примеру простак, просто брал и выкладывал всё про своих отпрысков как на ладони. Дети в большинстве случаев имеют территорию, хоть и подконтрольную старшему родителю в руках которого они находятся. Слабых детей при каких-нибудь территориальных проблемах порой приходится с того света вытаскивать, а это забирает драгоценное время. Так что в случае каких-нибудь войн не будет ничего хорошего от того что незадачливый родитель случайно брякнет что-то про своё чадо, невольно сделав его потом стратегически важным объектом в чужих планах. Теперь не было смысла так таиться. Страны тут явно и не пытаются шевелиться в сторону политики, что уж там говорить про месть и старые дела. Союзу же просто хочется повспоминать и, быть может, даже поделиться своими воспоминаниями с кем-то. Даже если этим кем-то будет потрёпанный, недовольный нацист с которым у него когда-то были счеты. Третий даже при особом желании не сможет вернуть себе жизнь и пойти устроить какую-нибудь жесть при помощи полученной информации. Молчаливый слушатель, когда он не пытается из себя что-то вытягивать, из него всё-таки неплохой. —С Казахстаном были порой проблемы.—Союза совсем никто не останавливал от таких подробностей и поэтому он задумчиво продолжил выдергивать небольшие фрагменты из своих воспоминаний.—Помню вон как ему что-то иной раз не понравится и он начинает на меня коситься. Другие то молчат в тряпочку, а этот на меня как гаркнет.—СССР поправил ворот пальто и увел взгляд в бок, невольно погружаясь в воспоминания. Другие республики в случае чего как правило особых недовольств не проявляли, а этот начинал пламенно возмущаться на него холодным, серьезным тоном. Повидавшие жизнь субъекты, которые почти всегда по умолчанию были уважительными и покладистыми перед своей страной, кажется были готовы в подобные моменты за сердце хвататься. То что творил КССР по наслышке считалось той ещё наглостью, но самого Союза обычно это не так уж и возмущало. Порой он прикрикивал от раздражения и Казахстан предпочитал быстро покидать его поле зрение в подобные моменты. Смысла откровенно затыкать чужие жаркие порывы на совсем не было, но Союз точно имел право требовать уважение к своей персоне. Несколько раз в раздражении он даже неаккуратно потрепал пацана за плечи, но больше ничего такого не происходило. С его то тяжелыми руками дело редко доходило хотя бы до подзатыльников. —И наглости хватало прямо в открытую?—Рейх уставился на него вялым, но совсем немного заинтересованным, даже удивленным взглядом. —Не без этого. Хватало только в путь.—СССР покачал головой и вяло ухмыльнулся. Подавленное состояние немца напротив их двоих даже обобщает.—Ну, откровенно борзеть я ему не позволял, а то младшим республикам плохой пример. В этом, если так подумать, и был основный пик проблемы. С парочкой субъектов то ладно - они это всё услышали, глаза округлили и быстро ретировались, ни в коем случае не смея потом наглеть, а вот юные республики неосознанно могли схватить такое в основу поведения. Рейх фыркнул и подпёр голову двумя руками. —Ой, я б на тебя глянул если б твои стали так себя вести. Ты их взрослыми не видел.—СССР коротко махнул рукой. Так как страны про детей, опять же, практически никогда не говорили, то и каким-либо опытом делиться тоже не приходилось. Союз не всегда понимал как конкретно ему стоит действовать, но мировая история прекрасно подчеркивала, что подобные детишки в случае особо острых недовольств вполне могли своего родителя скинуть. Однако, он искренне верил в нейтральность из взаимоотношений с Казахстаном. Тот порой крутился рядом, что-то из него аккуратно выпытывал и даже один раз смиренно согласился что вполне себе его уважает. —Сильно выросли?—Для человеческого родителя такая малая заинтересованность была бы бельмом на глазу, а вот для родителя-страны очень даже подходяще. —Ростом с тебя.—СССР поднялся с места и подошел к окну, немного отодвинув черную, выделяющуюся штору. Ничего нового кроме характерных капель дождя он за окном не увидел, что заставило вернуться обратно на стул. В последние дни на улице все чаще было пасмурно. Такой уж плохой эта погода не казалась и планы не портила. Настроение всё равно уже второй день было скверным. Союза что-то тревожило или печалило, возвращая к состоянию задумчивости. Нет, конечно если дольше пяти секунд подумать про это самое "Что-то", то можно легко сообразить, но вот только Союзу не очень хочется вдаваться в подробности даже самому. Всё он хорошо понимает, а вот осознавать не хочется в буквальном смысле этого слова. Уж лучше это все плавает где-то на задворках сознания. —Я бы с этим все-равно справился.—Третий привычно нахмурил брови и из его образа на несколько секунд сразу ушла вся эта печальность. По крайней мере глаза перестали выглядеть такими, ну..подавленными, наверное. Немец явно не пытался скрыть что его что-то удручает. —Не буду спорить. На всё свои методы.—Союз потянулся сделать еще один глоток, но тут у него в голове проскользнула одна очень интересная мысль, что заставило мельком пробежаться по Рейху взглядом.—Слушай, готов поклясться что они оба тебя переросли. Немец молча пожал плечами. Искать темы для разговора всё ещё проблемно. Третий явно особо трепаться не любит, да и пытаться налаживать с кем-то отношения тоже, но он почему-то всё ещё не пытается откровенно слать его подальше. У Союза по прежнему всего один единственный вариант на этот счёт. —Что, одни старики вокруг, что-ли?—СССР тут же подумал, что это странно. Да, не настолько то уж и часто было слышно что кто-то где-то умер, но стран здесь...маловато. —Besser als Polen. "Лучше чем Польша", значит. Справедливо. Ай, ладно, стран и при жизни не особо то много бывает, но что вообще насчёт каких-нибудь стран с маленькой территорией? Тех кого успел увидеть здесь Союз вполне можно было назвать крупными. Вообще, в основном страны часто не умирали конкретно, а проходили насильное переформирование в субъект после, например, аннексирования. Это многое может объяснить. —Как-то ты...хреново выглядишь.—СССР снова окинул его взглядом. Плечи расслаблены и фигура вытянутой, как обычно, не выглядит. Рейх скорее упирается сейчас конкретно в собственную руку, чем пытается делать свое физическое положение ровным. Выглядело это довольно странно, что-ли. —Was?—В чужих глазах проскочили нотки возмущения. —Потрепанно.—Союз решил выбрать что-то помягче и нейтральнее, отходя от слова "Подавленно", которое он хотел сказать изначально. —Я плохо спал.—Сухо, но откровенно. —А чего? —Du weisst.—Он совсем слегка выпрямился и отвернул голову в сторону прикрытого окна.—Не понимаю почему этот...эффект сохраняется и в этом месте. Так не практично. Союзу ничего не осталось кроме как согласно кивнуть. В конце концов, усталость - очень неудобная штука. Особенно когда тебе надо чтобы какие-нибудь усталые люди успели выполнить всё к срокам. Всё в этом самом духе и самих стран, если вымотаться, тоже касается. Снова повисла тишина и СССР решил сказать что-нибудь, не особо долго думая: —Что касательно Пруссии? —Was?—Немец глянул на него немного непонимающим взглядом из разряда "Что ты хочешь услышать?"—Иногда он раздражает. —Тогда почему мы здесь?—СССР немного наклонил голову и положил ее на руку в вертикальном положении, которая уперлась локтем в стол. —Мне невыгодно портить с ним отношения. Слишком невыгодно.—Рейх на несколько секунд замолчал и побегал взглядом по помещению явно пытаясь решить стоит ли продолжать.—Чертов Польша. Он давно шантажирует меня что расскажет всем про Вторую Мировую и мое политическое положение если я не буду брать у Пруссии для него всякие вещи. Оу, так вот оно что. Политикой не назовешь, но вот аналогичным, схожим воздействием путем шантажа - вполне себе. Что ж, стоит признать что Польша по-прежнему тот ещё гад. —Ну, именно.—Союз кое-что прикинул и повел бровью.—Расскажет как ты чудом экономику стабилизировал, а потом практически успешно отхватил себе кучу территорий. Достойно уважения. Первое, как минимум, без сомнений. —О, ты думаешь что он будет рассказывать правдиво? Серьезно? Тс, да пусть он хоть подавится. Немного наглеть начнет - я его на место поставлю.—Немец недовольно закатил глаза. —А что ж ты это раньше не сделал?—СССР издеваться не хотел ни в коем случае, но ему было довольно интересно почему вдруг так. —Тс.—Немец неожиданно поднялся со стола и с характерным хрустом в спине резковато выпрямился.—Пытаюсь соотнести риски. И даже не собирайся erpressenменя подобным образом. Повисла небольшая тишина. Союз не сдержал себя от того чтобы слегка ухмыльнуться. В целом то позиция была ничего такой, особенно если угрожать рассказать какую-нибудь лживую информацию аж на пару с Польшей, но русский откровенно решил, что уж лучше будет водить "дружбу" с немцем, чем с воплощением поляков, у которого и люди потом вели себя не должным образом. —Даже не думал, но спасибо за идею.—СССР выцепил взглядом чужое лицо.—Я запомню. —Пф! Валяй.—Третий недовольно поморщился и фыркнул, отойдя к окну чтобы открыть шторы.—Пруссия быстро узнает. Логично предположить, что Пруссия явно имеет здесь вокруг некоторый вес. В политике было нормальным фактором ориентироваться на какую-либо страну у которой есть влияние. —Тогда почему он все ещё не в курсе?—Союз уже сделал откровенное лицо по типу "Да, придираюсь", которое нацисту не очень понравилось. —Всё, Союз.—Голос сделался грубоватым.—Отвяжись. Я всё сказал. Вот так они и сидели ещё какое-то время. Раз уж немец отказался составить ему хоть какую-то компанию, он решил ограничится всего несколькими стаканами и отнести остальное к себе домой. Пробка в горлышко бутылки залезла только после хлопка кулаком сверху, но особо "прочно" эта конструкция всё равно не выглядела. —Ooh.—Неожиданно и как-то тяжело послышалось от немца возле окна.—Er geht.

***

—Как-как Ваше имя полностью? Пруссия сейчас сидел с боку от них такой уверенной, вытянутой фигурой. Его выражение лица было странно бегающим и проявляющим открытый интерес в его сторону. Русский язык звучал вполне достойно, ничуть не хуже чем у второго немца, который сейчас сидел молча третьим лишним. Иронично. —Союз Советских Социалистических Республик.—СССР отметил что не смотря на то что происхождение этой страны уходит далеко в старые годы - таким уж агрессивным он себя не проявляет. Раньше то и методы были пожестче, и войн за куски земель намного больше было. Страны тех веков во умолчанию принято считать довольно враждебными, грубыми или типо того. Ну, тут правда можно сделать скидку что Пруссия живым дотянулся аж куда-то до 1870-х годов, что-ли. Союз честно не помнит - узнавать историю прошлых веков всегда было крайне проблематично. Когда немец в ответ крайне многозначительно покивал головой, то СССР понял, что ему точно стоит подкинуть более короткие варианты произношения. —Советский Союз, СССР или просто Союз.—Русский скопил взгляд на немца который сидел на месте молчаливой тучей. —Neugierig, sehr neugierig.Я запомню.—Пруссия тоже бросил на него короткий взгляд, а после снова повернул голову в его сторону.—Полагаю, мне нет нужды представляться? —Верно, я и без того наслышан. Какое-никакое представление около светских бесед у Союза имеется, так что поддерживать диалог в подобном стиле он вполне умеет. Пруссия одет, по большей части, во всё чёрное прямо как в тот раз. Чёрный военный мундир со светлой обшивкой на рукавах, черные штаны и такая же длинная, темная накидка сверху. Если учесть что на улице был дождь, а он сам не выглядит таким уж и мокрым помимо капель на этой самой накидке - бегал немец явно не особо далеко. Вроде как ничего с собой он не брал, да и руки по приходу явно пустовали, что могло в целом свидетельствовать о том что Пруссия по быстрому куда-то заскочил и вернулся. —О, взаимно-взаимно! Наслышан аналогичным образом.—В последнем слове проскользнул отчетливый и заметный немецкий акцент. Союз вежливо покивал для приличия и глянул на Рейха. В этот момент они пересеклись взглядом. Третий как-то сразу нахмурился, но отводить его не стал, продолжая смотреть словно из принципа. Что ж, если Пруссия о нем "Наслышан аналогичным образом", то это значит что нацист о нем говорил и точно не раз. Скорее всего это именно он, а не Польша, РИ или кто-либо ещё. —Ich gehe hier weg.—Быстро, коротко и неожиданно. Третий обвел их взглядом и решительно поднялся с места, пройдя до окна. Что-то там высмотрев, он решительно шагнул к двери, попутно поправляя на себе воротник рубашки. СССР тоже поспешил подняться и сунуть по бутылке вина в свои глубокие внутренние карманы - да, прус в диалоге оказался ничего таким, но оставаться наедине с ним без связующего звена в виде Рейха Союз как-то не горел желанием. Уходить потом было бы странно, а так Пруссия пусть думает что они действительно ушли вместе.