Наш Час

Безопасность и стабильность. Как это всё может быть в таком временном состоянии? Есть ли вообще момент времени, когда возможно быть полностью в безопасности? Или же опасность будет ждать, притаившись, и следить, будто хищник, ожидая мгновения, чтобы наброситься, когда жертва наконец-то подумает, что защищена. Что потеряет Минхо? Ну, в первую очередь, свою жизнь, конечно же. Это бесспорно. Но были и другие вещи, о которых он думал в этот момент. Когда слезы текли вниз по его лицу, плачущему сквозь его огромную усталость, он думал обо всех других вещах, которые он собирается потерять. Чанбин, лунный маг, который приютил его и умудрился стать другом для Минхо. Его коттедж был первым местом, которое когда-либо чувствовалось настоящим домом для ночного мага. Они проводили буквально каждый день вместе, младший всегда задавал Минхо вопросы и записывал ответы в свою тетрадь. Как же он будет скучать по сфокусированному выражению лица Чанбина, когда он изучал тёмный лес. Он съежился, когда подумал об этом месте. Лес сейчас был вообще без темной энергии. Он слаб, и большая часть растительности повреждена. Все создания, живущие в нем, каждое мифическое существо и каждое животное будет слабым, дома и места обитания также были разрушены. Он подумал о Феликсе, бедном несчастном кухонном маге. Так как его расписание сна не было таким же строгим, как у его друга, у Минхо было несколько моментов, чтобы увидеть, как Феликс довольствуется своей жизнью. Он всегда готовил, испекал, создавал, или экспериментировал над чем-то. Его мысли всегда были наполнены идеями, и Минхо будет скучать по способности видеть, как крутятся шестерёнки в голове Феликса, когда он пытается создать новые вещи. Он принес так много жизни в коттедж, и самое важное, что он мог видеть — как Феликс помогает Чанбину. Даже когда знания Чанбина в колдовстве были довольно обширны, Феликс знал столько же, если не больше. Он был хорошей добавкой в жизнь Чанбина, пытающейся оторвать лунного мага от его перфекционистских способов и попробовать новые подходы к магии. И последним, но не менее важным, был Джисон. Как же выросла пустота в животе Минхо, когда он подумал о дневном маге. Джисон был самым ярким, самым невинным человеком, которого когда-либо встречал Минхо. Его широкая улыбка была выгравирована в его голове, и он видел ее каждый раз, когда закрывал глаза, перегорая в его воспоминания. Несмотря на то, что Джисон и Минхо не так уж и много взаимодействовали все дни, которые они знали друг друга, сердце Минхо все равно болело от мысли, что он потеряет его. Он показал Джисону своих духов котят, он сражался бок о бок с ним, и когда Минхо терял контроль над своими силами, Джисон обнял его, страдая от боли, но отказываясь отпустить. Дневной маг был настолько позитивной и оптимистичной персоной, что Минхо никогда ранее бы не подумал, что будет связан с подобным человеком. Их специальности были буквально днём и ночью, и все еще были связанны путем, который Минхо даже не мог представить. Его мысли переключились на близнецов, Дончжу и Донмёна. Он представлял, каково им было расти вместе, имея противоположные силы. Они ослабляли друг друга, или же были сильнее вместе? Как долго они были в плену Клана Когтей? Были ли они связанны путем, который никто больше не понимал? Кулак ночного мага расслабился, когда он начал склонять голову, его тело готовилось ко сну. Он не спал все это время, был напряжен так долго, что сейчас он естественно хотел отрубиться до восхода луны. К тому времени он действительно проснется. Как только он закрыл глаза и почувствовал свой последний момент перед сном, он подумал о Джисоне и о том, как сильно он будет скучать по нему — тому, кто был лучшей вещью, которая случилась в жалкой жизни Минхо. Чан, по понятным причинам, имел много сожалений. Он делал все, чтобы помочь другим, но куда привели его прошлые решения, было просто безумным. Он так сильно хотел, чтобы он и остальные освободились, но не мог ни о чем думать сейчас. Он буквально не знал, с чего начать. Несмотря на то, что он был музыкальной ведьмой, он никогда действительно не изучал свои силы, проживая в мире, который мог убить его. На самом деле, среди всех остальных, он чувствовал себя самым слабым магом, так как он раньше не использовал свои силы. Это сводило его с ума. Почему его специальностью была музыка? Чего хорошего может принести ему музыка в подобной ситуации? Он хотел быть сильнее, он хотел иметь больше опыта, чтобы помочь другим ведьмам. Это было в природе Чана — желать защищать других. Он следил за своими братом и сестрой с самого их рождения, и он поклялся защитить их от любого вреда, который мог бы им грозить, особенно после смерти их родителей. В сравнении с его бабушкой, он должен был убедиться, что защищает их так хорошо, как только мог. Мысли о Клане Когтей, схвативших их, заставляли вскипать Чанову кровь. Мысли о людях, истребляющих каждое мифическое существо на Земле, заставляли переворачиваться все внутри. Он действительно чувствовал, что люди, которые захватили его и остальных в плен, были больны на голову, пытаясь обеспечить мир, где ничего не будет стоять на пути у людей, контролируемых жадностью, деньгами, которые будут единственной вещью, способной определить мощь человека. Он осмотрел пустую белую комнату еще раз, пытаясь высмотреть что-либо, что помогло бы ему освободиться. Но камеры следили за каждым его движением, и он был связан без шансов выбраться или использовать магию. Он позволил глазам упасть на пол и уставиться на землю. Действительно было ощущение, что всё идет к концу. Во-первых, Феликс едва мог ясно мыслить. Со спадающим действием обезболивающих и вызывающих зуд бинтах, он не знал, сколько он мог протянуть, и просто сидел, ощущая, что ничего не поможет ему почувствовать себя лучше. Он попытался быть как Джисон, думая о лучшем сценарии. Но надежда на освобождение была слаба. Он начал думать о словах Сынмина, которые тот сказал Чонину. Феликс не был согласен с каждым его словом, которое произнес маг искусства, но он думал о парочке его вопросов. Почему Чонин не смог увидеть, что они собираются умереть в будущем? И его толкования, по-видимому, были неправильными с самого начала их путешествия? Интуиция Чонина вроде была верной в указывании пути к ведьмам в опасной реальности. Он был прав во многих вещах, он был осторожен. Факт, что Чонин скрыл информацию, что он знал о наступающей опасности, должно быть, имел свое оправдание. Он знал мага предсказания долгое время, так что был уверен, что Чонин бы не скрывал информацию без причины. Младший был вундеркиндом в свои школьные года, и несомненно он старался быть умным и предотвратить выход событий еще больше из-под контроля, чем они были раньше. Но это было все было принятием желаемого за действительное для Феликса. Джисон точно повлиял на него во многих направлениях. Он все еще хотел верить, что со всем этим, начиная со взрыва, который он пережил, и заканчивая пленом, Чонин говорил ему и всем остальным правду все это время. Феликс хотел верить, что все, через что он прошёл за эти несколько дней, было выше способностей Чонина, и не было ничего, пришедшего к младшему, что указывало бы на их смерть. Когда глаза Феликса пристально глядели на бинты, он не мог не думать о лунном маге, который спас его. Он так и не попрощался со старшим должным образом, не так ли? Феликс испустил дрожащий выдох. Конечно же он забыл, он едва мог следить за всем по пути сюда, это только било по нему, ведь он больше никогда не увидит Чанбина вновь. Естественно, у лунного мага были моменты сварливости, но Феликс никогда не забудет, как сильно он наслаждался тем, что был рядом со страшим. Соулмэйты. Эта идея заставила Феликса слегка улыбнуться себе под нос, несмотря на ощущение слез в его глазах. Он не мог точно определить, было ли это от чувства физической боли, медленно возвращающейся к нему, или от воспоминаний обо всем времени, которое кухонный маг разделил с Чанбином. Феликс все еще хотел многое сказать ему, в идеале — в лучшем состоянии разума, не затуманенном ожогами второй и третьей степеней на его теле. Он хотел показать Чанбину свою пекарню в доме, он хотел показать ему безопасное королевство, и он определенно хотел показать Чанбину все причины, почему находит его таким особенным. Кухонный маг интересовался, что бы могло произойти, если бы они сделали все в безопасности и перешли на другую сторону портала. Может быть в другой жизни, эти двое встретятся вновь и проведут больше времени друг с другом в более хороших обстоятельствах. Чонин не мог остановить всхлипы, выходящие из его рта. Его тело дрожало, слова Сынмина повторялись вновь и вновь в его голове, будто сломанная пластинка. Естественно Чонин хранил секреты от остальных, но он никогда не чувствовал вину из-за этого всё это время. Он не знал, что Сынмин так набросится на него. Это заставило Чонина задуматься. Если маг искусства больше не верил в его способности, то как насчет остальных? Чонин засомневался. Годами он строил карьеру на предсказаниях будущего, как и остальные маги-предсказатели, но что, если он ошибался? Что, если он не мог рассказать будущее так же хорошо, как другие люди его специальности? Он чувствовал себя провалом, перед другими и перед собой. Он максимально хотел очистить голову и помедитировать еще раз чтобы увидеть, сможет ли он что-нибудь подобрать из своего собственного будущего, но у него не было никаких возможностей успокоиться настолько, чтобы сделать это. Маг-предсказатель подавился всхлипом от того, насколько бесполезным он себя почувствовал. Даже если бы он смог прочитать свое собственное будущее, какой в этом смысл? С его головой, полной сомнений, он теперь даже не доверял тому, что чувствовал. Он больше не был так уверен в своих толкованиях так, как раньше. Из-за него все они могут умереть. Тогда, что, если бы он сказал им об их трудном положении до того, как они были пойманы? Что, если бы они нашли другой способ выбраться из опасности и вернуться в безопасное измерение вместе? Если Чонин ошибся в своих предсказаниях, возможно, они смогли бы избежать подобную ситуацию в первую очередь… — Это все моя ошибка, — прошептал Чонин себе под нос. Сынмин был в бешенстве, но не было того, на кого он был бы зол больше, чем на себя. Ему не следовало так слепо прыгать в это путешествие, не так ли? Ослепленный дружбой, ослепленный в ожидании помощи. Вспоминая об этом, он чувствовал себя тупым от того, насколько он был импульсивен, готовый подвергнуть себя подобной опасности. Горький смех сорвался с его губ, когда он подумал о некой морской ведьме. Единственный раз в жизни Сынмина, он позволил себе влюбиться в кого-то. Он даже начал повышать свои надежды до идеи, что они будут вместе. Но теперь, это никогда не случится. Он вернулся ко всем моментам, которые они с Хёнджином разделили. Гулять по пляжу во вторую ночь знакомства друг с другом, разговаривать часами и часами буквально обо всем, что они могли уместить в это время. Или когда Сынмин пошел с Хёнджином к подводной цивилизации впервые, показавшим ему, где он живет, и когда маг искусства познакомился с важными людьми в жизни Хёнджина. Или когда они пошли под воду во второй раз, чтобы поговорить с Джинёном. Слова старшего прозвенели в его голове. Мне всегда было сложно отпускать Хёнджина одного на сушу, не зная, вернется он или нет. Я хочу, чтобы вы двое позаботились о нем. Особенно ты. Сынмин съежился. «Какую же прекрасную работу я проделал с этими указаниями» — подумал он. Маг искусства повел Хёнджина в поездку, которая запросто могла привести к его смерти. Сынмин жалел, что вообще уговаривал пойти с ним. Может, если бы Хёнджин был более упрямым и отказался слушать слова Сынмина, он был бы сейчас в безопасности рядом с морем. Старший не заслужил этого. Сынмин не заслуживал Хёнджина. Даже если и предполагалось, что у них будет совместное будущее, как на земле мог быть Хёнджин, способный быть счастливым с таким, как он? Сынмин иногда чувствовал себя нервозным тревожным беспорядком, и он никак не мог подумать о том самом важном человеке, кто был бы не против этих качеств в нем. Сынмин сжал руку в кулак и посмотрел на себя в обзоре камеры на экране, устройстве, расположенном в углу комнаты. Если бы только все пошло по-другому. Если бы только Сынмин не был таким глупым. Если бы только он и его друзья не были в ловушке прямо сейчас. Джисон не собирался поддаваться негативу. Правда они были в ситуации, угрожающей жизни, которая с легкостью могла привести к их смерти, но всё может случиться. Чонин упоминал ранее, что они не умрут, что значило, что когда Чонин медитировал, он не уловил настолько сильную угрозу, что их убьют. Это давало дневному магу надежду. Это всегда было в его природе — смотреть на яркую сторону вещей, не обращая внимания на ситуацию, в которой он находился. Когда все казалось действительно плохим, он даже на секунду не задумывался о нытье и хандре. Он испугался, когда одна из дверей в комнате открылась. Это была Гадюка, держащая концы двух цепей в руках, соединенных с Дончжу и Донмёном. Она все так же привычно угрожающе улыбалась, приближаясь к Джисону. — Вижу, ты все еще в хорошем настроении, — заинтересованно сказала она. — Конечно же я такой. Почему бы и нет? — колко ответил ей Джисон. Специалист по яду положила руку на свою грудь и засмеялась. «Вау, ты такой наивный. Даже когда ты близок к смерти, ты все еще улыбаешься, как идиот.» — Ну, Мисс, у меня есть причина для улыбки, по крайней мере, — сказал Джисон. — Ох, и какая же? — У меня есть вера в меня и моих друзей. Мы выберемся отсюда, побьем тебя и твоих боссов, и тогда вся эта штука с Кланом Когтей будет окончена навсегда, и никакие невинные люди больше не умрут. Гадюка загоготала, притягивая цепи к себе, два близнеца подошли ближе к ней. «Ты заставил меня смеяться. Какой же у тебя бойкий дух. Представляю, сколько же времени у тебя уйдет, пока ты не сломаешься и не признаешь поражение.» — Вы не правы! Я никогда не сдамся. Я не сдамся даже перед моментом смерти. Я понял, что это ни к чему в жизни не приведет. Момент, когда я сдамся — момент, когда я умру. — Да, да что угодно, — Гадюка отмахнулась от него, — Видимо, придется связать тебя еще крепче, когда буду отравлять тебя. Боже, мысли о том, как я буду прокалывать твою кожу и говорить тебе заткнуться, восхитительны уже прямо сейчас! Джисон вжался в свое кресло настолько сильно, насколько смог, чтобы посмотреть ей в лицо. «Вы больная», — пробормотал он. Гадюка хихикнула. «Я знаю. Короче, я бы хотела остановиться и, возможно, познакомить тебя с маленькими манчкинами, которые так сильно помогают мне. Верно?» Два близнеца избежали ее взгляда, смотря в пол, и постарались изо всех сил не трястись в страхе от ее присутствия. — У вас есть пять минут. Извлеки из этого пользу, ты, дневной маг, — выплюнула Гадюка. Джисон взглядом проводил ее, выходящую за открытую дверь, а затем его пристальный взор упал на близнецов. — Ты, я узнал тебя в лесу, — сказал Джисон красноголовому. — Простите пожалуйста, — извинился он тихим голосом, избегая взгляда Джисона. — Эй, все в порядке, не беспокойся об этом. Ты просто выполнял приказ, верно? — спросил Джисон. Красноволосый кивнул, бросая взгляд на брата. «Мы с Дончжу извиняемся за любой вред, который могли принести вам или вашим друзьям. Мы были просто испуганы тем, что может произойти с нами, если мы не выполним то, что нам скажут», — шмыгнул он. Джисон сочувственно улыбнулся Донмёну. «Все в порядке, правда. Оставьте эти вещи в прошлом, не нужно останавливаться на этом. Я обещаю, что мы освободим вас, парни, и остановим этих злых людишек.» — Но как? Нет шансов выбраться отсюда, особенно когда мы не можем использовать свою магию, — сказал Дончжу, поднимая руки выше в воздух, чтобы подчеркнуть наличие металлических оков на них. — Я пока не знаю, но верьте мне, мы обеспечим вам безопасность. Представить не могу, сколько вы провели здесь, — сказал Джисон, вновь рассматривая бинты на их руках, — Эта женщина, Гадюка, экспериментировала над вами? Дончжу содрогнулся. «Да. Она забирала магию и образцы ДНК у нас с того момента, как только мы попали сюда. Типы тестов и пыток, через которые мы проходим…» — он остановился, не желая заканчивать. — Мы потеряли счёт времени, но мы запросто могли пробыть здесь несколько лет, — сказал Донмён, — прошло много времени с тех пор, как каждый из нас видел солнце или луну, поэтому мы ложимся спать и просыпаемся в одно и то же время. Раньше такого никогда не было. — Ох, я должен убедиться, что ты и твой брат увидите солнце и луну вновь, если это будет последней вещью, которую я сделаю, — уверенно улыбнулся Джисон. Близнецы напряглись, посмотрев на яркого парня, а затем друг на друга. Он действительно не собирается сдаваться, ведь так? — ОКЕЙ, время вышло, — объявила Гадюка, входя в комнату, — надеюсь вы наигрались. Теперь самое время сказать «прощай навсегда~». — Держитесь там, — сказал Джисон близнецам. — Мы постараемся, — грустно вздохнул Донмён, следуя за братом. Они оба обернулись на Джисона еще раз перед тем, как выйти за Гадюкой за дверь. Она закрылась после них, оставляя Джисона в белой комнате с ничем. Чанбин взглянул на камеры на потолке, а затем на комнату вокруг себя заново. Он хотел сделать что-то, что-нибудь, что отвлечет его разум от опасности, в которой он сейчас находился. Его мысли вернулись к Феликсу, сейчас он был чрезвычайно обеспокоен кухонной ведьмой. Если Клан Когтей действительно создал план по их отравлению, слабое тело Феликса непременно сдастся первым, делая его легкой мишенью. Лунный маг вырывался из металла так сильно, что красные отметины покрыли его кожу, но ни одна из них не имела значения, потому что ему нужно выбраться отсюда. Он должен знать, в порядке ли остальные. Он должен знать, в порядке ли Феликс. Эти люди, которые схватили их, поместили их в эти комнаты, которые только для ведьм, чтобы те ждали свою смерть, заставляли ненависть Чанбина к этим существам расти еще больше. Люди отобрали у него всё. Его семью, его дом, его друзей, в конце концов, его жизнь. Они собираются забрать жизнь Феликса… После того, как он яростно накричал на камеры и закончил это жалобой, что у него даже нет свободы сходить в туалет, весь металл, исключая руки и ноги, отпустил его. Затем одна из дверей в комнате открылась, раскрывая маленькую отдельную комнату, исполняющую роль ванной. Цифры внезапно появились над дверью, отсчитывая пять минут. Это странно. Предполагаю, эти люди не такие уж и мерзкие в этом смысле. Он использовал возможность, находя случай неловким, потому что он не мог использовать руки. Он нехотя вернулся обратно в комнату, вынужденный аккуратно шагать, так как уровень пола в ванной был немного ниже, чем весь остальной. Когда он вышел за дверь, он осмотрелся еще раз. Он отошел к краю комнаты и ударил по другой двери на противоположной стене, пытаясь открыть ее. Но это было бесполезно. Когда таймер над дверью подошел к нулю, дверь в ванную захлопнулась и прозвучал громкий, надоедливый будильник. Чанбин съежился, не способный закрыть уши от оглушительного звука. — ХОРОШО, ХОРОШО, Я ВЕРНУСЬ В ТВОЕ КРЕСЛО ГИБЕЛИ ИЛИ КАК ЕГО ТАМ, — накричал он на будильник. Он еле дошел до стула и сел на него, вздрогнув от ощущения металла, вновь крепко затянувшегося вокруг его тела, удерживая на месте. К счастью, будильник остановился, и Чанбин глубоко вздохнул. Это было последним местом, где он бы хотел находиться перед тем, как умрет. Хёнджин прикусил губу от нервности. Он не так долго знал Чонина, но судя по тому, что он точно знал из прошлого, было сложно поверить, что его толкования были ложными. Хёнджин не знал ничего о подобного рода вещах или всё о том, как работали способности Чонина, но если он сказал, что они не умрут, то он поверил ему, как минимум, как последняя надежда на сохранение рассудка. Он подумал о Чане, старший наверняка не так хорошо воспринял всё это. Зная его, музыкальный маг, скорее всего, подхватил волнение за всё и всех. Хёнджина расстроило то, что он сейчас не был с Чаном, чтобы успокоить его. За время, что они знали друг друга, Чану было бы комфортно разговаривать с Хёнджином о его беспокойствах, морской маг никогда не осуждал или отмахивался от них. В перерывах между производством музыки у них были долгие разговоры о жизни, и жизнь Чана была полна раздражителей, которые не давали ему спать ночью. Всё, что мог сделать Хёнджин — быть рядом с ним, постараться поддержать его и дать отдохнуть, даже если он и понимал, что для старшего это было непросто. Он подумал о море, единственном месте, где он жил. Как же он хотел посмотреть на прекрасный свет голубой воды еще раз. Также он сильно скучал по своим хёнам, никогда раньше не испытывая нахождение на таком большом расстоянии от них. Конечно же Джинён позволил ему сделать то, что он хотел, и убедился, что Хёнджин научился быть независимым, но это не меняет того факта, что море было его домом. Он всегда имел связь с ним, практикуя свою магию на пляже и посещая водную цивилизацию на дне. Затем он подумал о Сынмине. Он действительно беспокоился за него. Видеть его срыв в сторону лучшего друга было тем, чего, как думал Хёнджин, он никогда от него не увидит. Несмотря на всю его тираду, его глаза были наполнены страхом, и за всей его агрессией он мог почувствовать разочарование в маге искусства. Разочарование в Чонине, и еще больше — разочарование в самом себе. Это было душераздирающе, и Хёнджин никогда бы не захотел, чтобы Сынмин почувствовал себя так еще раз. Как и Чанбин, Хёнджин обнаружил, что им дано пять минут на посещение ванной после разрешения, просто из-за любопытства. После использования туалета он уже собирался выходить, когда его глаз зацепился за амулет, который он все еще носил, тот, что с сигилом. Серебро и аквамарин в камне светились, Хёнджин чувствовал магию, излучаемую от него. Он вспомнил слова Сынмина из прошлого. Просто надень его и визуализируй то, что ты хочешь сделать. От каких угроз ты хочешь защититься и так далее. Просто практикуйся в концентрации как можно больше. Морской маг почти что забыл, что носил его, пока был в плену и всё остальное. Он закрыл глаза и сфокусировался на магии предмета, убедившись, что не попадает под прицелы камер, которые могли бы поймать его. Он подумал о нахождении в плену в этой белой комнате, он подумал о Клане Когтей и злых людях, управляющих этим, но что самое важное — он подумал об идее смерти его и остальных ведьм. Когда он открыл глаза, амулет перестал светиться. Он уже подумал, что ничего не произошло, пока его глаза снова не упали на туалет. Вода изнутри взлетела в воздух, оставаясь там. Глаза морского мага расширились. Да, он читал в книжках о способности манипулировать водой, которой владели подобные ему ведьмы, и он пытался практиковать это несколько раз, но он никогда не мог переместить больше, чем чашу морской воды. Хёнджин слегка посмеялся из-за того, что контролировал воду в воздухе своими мыслями, перемещая ее во всех направлениях и делая пол влажным. — ОСТАЛОСЬ ДЕСЯТЬ СЕКУНД, — произнес автоматический голос. Хёнджин уронил воду обратно в туалет и быстро вышел из ванной, напуганный тем, что может произойти с ним, если он не сделает это. Затем дверь за ним закрылась, заставляя морского мага подпрыгнуть. Противный будильник прозвенел и Хёнджин запаниковал, без раздумий садясь в кресло. Металл вокруг него обратно захлопнулся, и будильник выключился. Спустя несколько секунд сидения здесь, он снова открыл глаза после того, как крепко закрыл их. Его тело немного расслабилось, когда все снова стало тихим, а глаза вернулись к двери, ведущей в ванную. Если здесь был туалет, то должны быть и трубы, наполненные водой. Он также заметил, насколько плотно была закрыта дверь, без отверстий между дверью и потолком или полом. Хёнджин кое-что придумал. Он должен хорошо подумать насчет этого, но если это сработает, он успешно выберется отсюда.