Ты проиграл

      Суббота наступила быстрее, чем Юки ожидала. Она проснулась до будильника и несколько минут просто лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к тому, как за окном просыпается город. Где-то на первом этаже тявкал Соукоку, слышался шум первой проезжающей машины… Она наконец встала, умылась холодной водой, заплела волосы в два тугих колоска, чтобы ничего не мешало, и долго смотрела на своё отражение в зеркале. Сегодня она взбудоражена предстоящей игрой.       Девушки встретились в раздевалке, кто не умел заплетать волосы — одна помогала другой. Еще не выйдя в зал, они слышали оглушающий гул голосов и предположить можно одно: там много фанатов Юки. Трибуны были забиты до отказа — не только ученики и родители, но и знакомые лица из других школ, те, кто приехал посмотреть на финал отборочных Токио. Выйдя на площадку, Юки заметила Монабу в первом ряду, он разговаривал с Некоматой-сенсеем, жестикулируя и кивая в сторону площадки. Чуть дальше сидели парни из мужской команды, все в красных олимпийках — Куроо, Кенма, Такетора, Лев, Яку, Инуока… Они были похожи на маленькую армию болельщиков, которая пришла поддержать своих. Они держали какие-то палки с самодельными флажками, на которых было написано «GO», а на обратной стороне подчёркнутая единица, намекающая на её номер. Юки поймала их взгляд и улыбнулась, махнув рукой.       Алиса, что была с ними, сидела рядом с Акане — младшей сестрой Такеторы, — и они вдвоём держали огромный плакат со словами поддержки команде. Плакат был украшен блёстками и нарисованными звёздами, и Юки почувствовала, как тепло разливается в груди — так мило это было. Она уже начала оглядывать трибуны в поисках Кея, когда заметила его — в самом начале ряда, у выхода. Он сидел, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, и выглядел так, будто оказался здесь случайно. Они сразу встретились взглядами, потому что он смотрел только на неё. Она замахала обеими руками, так активно, что чуть не потеряла равновесие, и где-то на трибунах раздались визги — фанаты, которые приняли это на свой счёт. Кей не хотел такого активного внимания, особенно на публике, но не мог не улыбнуться и одними губами, чтобы никто не слышал, произнёс: «Удачи». Юки почувствовала, как улыбка расплывается по её лицу, и на мгновение ей показалось, что ничего больше не имеет значения.       Началось построение команд. Голос диктора разнёсся по залу, объявляя состав участниц финала. Юки стояла в строю, слыша, как объявляют её имя: «Восходящая звезда, капитан, ас, Ким Юки!» — и ликование с трибун, смешанное с аплодисментами. Хокуто, их противники, стояли напротив, такие же спокойные и собранные, как и всегда на записях. Когда команды разошлись по площадке к тренерам, Марикава-сан собрала их в круг. Девушки придвинулись ближе, ожидая услышать последние наставления перед началом.       Юки вдруг заметила, что руки у неё не дрожат — она чувствовала себя спокойно, как никогда раньше, будто никогда и не переживала из-за нового тренера. Марикава-сан окинула их быстрым взглядом, поправила очки и начала говорить. — Первые две игры у нас были разминочными, — сказала Марикава, — мы намеренно смещали фокус с Юки на всех остальных, чтобы показать, что вы и без вашего аса превосходные игроки, — Юки разинула рот, но никто из девочек не был удивлён, — мы позволяли ей быть тенью, чтобы сейчас, когда все ожидают, что она снова будет пассивна, она показала себя так, как должна. Вы же понимаете, что сегодня всё по-другому? — она посмотрела на Юки в упор. В глазах тренера мелькнуло что-то, что Юки не могла распознать с первого раза, может быть, улыбка, может быть, искра, — всё, что мы делали последние недели, работало на этот момент. Сегодня ты играешь, поняла? Хокуто — королевы прошлого года, и мы должны одолеть этих Больших Медведиц.       Юки моргнула. Она стояла и слушала, не в силах поверить, что Марикава-сан всё это время держала её в тени намеренно. Мысли пронеслись вихрем: она думала, что тренер просто не видит её потенциала, что считает её лишней, что она не вписывается в её планы. Оказалось, она была частью плана, а девочки всё знали и не говорили. Девушка почувствовала, как по телу пробегает дрожь обиды, что от неё всё скрывали, и облегчения. Там же была и надежда — может в этот раз законнектится с тренером? Юки глубокр выдохнула, так, что плечи опустились, и улыбка медленно расплылась по её лицу. Тия, завидев изменения в лице капитана, поймала её настроение и тоже улыбнулась.       Свисток рефери прозвенел, все разошлись по своим местам, и Юки, убрав с лица улыбку, чтобы не выдавать хорошего настроения, вышла на вторую позицию. Она встала, чуть согнув колени, шум трибун стих где-то на заднем плане, оставляя только основные звуки: скрип подошв, короткие команды, удары мяча. Первый розыгрыш начался с подачи Хокуто. Их связующая подкинула мяч и сделала силовую подачу, направленную прямо в левый угол, где стояла Тия. Либеро Некомы, предвидевшая траекторию за долю секунды до удара, метнулась в сторону, подставляя руки. Мяч ударился о её ладони и взлетел вверх — хотя мог бы и вернуться обратно с таким-то обратным вращением, — в нужную зону, к Хару. Хару, не раздумывая, отдала пас на центр. Широ прыгнула, занесла руку для удара, но блок Хокуто уже сомкнулся над сеткой — две высокие фигуры заслонили ей обзор. «Прыгайте, когда уверены в ударе, а не пугайте. Иначе попадётесь» — думала Юки, когда видела это из-под сетки и за мгновение до того, как мяч коснулся её рук, поняла, что Широ сейчас сыграет на сброс. Она рванула вперёд, на свободную зону, и получила мяч от Широ точно в руки. Ей хватило одного шага, чтобы разогнаться, и прыжка чтобы взлететь над блоком. Она ударила левой рукой, меняя траекторию в последний момент поворотом кисти. Мяч врезался в пол под углом, отскочил и улетел в трибуны. Зал взорвался криками.       Первый сет был долгим и тягучим — розыгрыши затягивались, мяч летал от одной стороны площадки к другой, касался рук, уходил в аут, возвращался обратно. Хокуто не сдавалась: их либеро, которую Юки запомнила по записям, действительно была невероятна. Она вытаскивала невероятные мячи: скользила по полу, падала на колени, поднимала мяч кончиками пальцев, снова и снова возвращая команду в игру. Счёт рос медленно, очко за очком, и каждый розыгрыш длился по минуте, а то и больше. Зал затихал в ожидании, когда мяч наконец коснётся пола, и заливался аплодисментами после каждого забитого очка. Хокуто старались сбить темп Некомы, растягивая розыгрыши, заставляя их бегать по всей площадке, но это не работало. Для этого они и развивали выносливость, а таким монстрам, как Юки, что была везде — она блокировала, принимала, била, снова и снова возвращая мяч на сторону Хокуто, — было всё не по чём. Она чувствовала, как мышцы начинают гореть, как дыхание сбивается, но не останавливалась. Это было ощущение, которое она так любила — когда тело работает на пределе, а разум чист и ясен. После одного из долгих розыгрышей счёт стал 17:8. Юки стояла на подаче, тяжело дыша, и чувствовала, как руки дрожат от напряжения. И вот он, момент, когда всё глохнет. Подбросила мяч, разбег, прыжок с задержкой дыхания, удар на выдохе — всё как на тренировке, всё как она делала сотни раз. Мяч полетел на сторону Хокуто, вращаясь, и ударился в руки либеро. Та приняла его, но боковое вращение сбило траекторию, и мяч ушёл в аут. Тайм-аут. Тренер Хокуто долго что-то обсуждала с командой, кажется они не ожидали настолько агрессивного включения Юки — хотя факт в принципе её активизации они предполагали, — но хуже того было, что они знали, что они предпримут даже если они отходили от тактики и импровизировали. Некома всегда славилась наблюдательностью и привыканием. Марикото-сан же хвалила девочек и, в частности, добытую Юки информацию — устрашающие былые короли теперь остались в прошлом, если конечно не реабилитируются на Весеннем турнире.       Первый сет закончился со счётом 25:8. Это был разгром, но не жестокий — скорее, демонстрация того, на что способна Некома, когда играет как одно целое. Ни слова, ни крика, ни замеченного сигнала. Абсолютное чтение и предугадывание. Хокуто выглядели растерянными и их либеро, которая весь сет вытаскивала мячи, впервые за долгое время казалась уставшей. Но они не собирались сдаваться. Второй сет начался с новой агрессией. Хокуто изменили тактику, попытались сыграть быстрее, через центр, но Некома читала их и тут. Юки чувствовала каждое движение соперниц: вот связующая Хокуто поднимает руки, но плечо уже повернуто вправо. Она сдвигается на шаг вправо, и мяч летит именно туда. Блок Некомы смыкается, и Хокуто теряет очко. Они пробовали подавать сложнее, но Тия безупречно защищала весь центр, а остальные опекали по периметру. Хару работала как дирижёр, отдавая пасы точно в руки нападающих, а Юки делала свою работу — пробивала блок, закрывала зоны, вдохновляла команду. Счёт рос: 6:2, 12:5, 18:7. Розыгрыши всё ещё были долгими, но Некома не уставала. Они были на подъёме, и остановить их было невозможно.       В конце сета Юки снова взяла подачу. Она подкинула мяч высоко, разбежалась и сделала силовой удар, направляя мяч прямо в центр, между двумя защитницами Хокуто. Мяч ударился о пол и отскочил на трибуны. Счёт 25:7. Второй сет закончился. Раздался финальный свисток. Победа Некома. Юки стояла на площадке, тяжело дыша, и смотрела на табло, на котором горели цифры 2:0. Хокуто собрались в кружок на своей стороне, их капитан что-то говорила, опустив голову, но Юки не могла оторвать взгляда от этих цифр. Она чувствовала, как колотится сердце, как горят мышцы, как пот заливает глаза. Эти жестокие тренировки стоили того, чтобы дойти до этого сражения. Впервые за долгое время она чувствовала, что её место здесь, на этой площадке. Сотни глаз, уставившиеся на неё, дарили ей чувство превосходства.       Следом началась церемония награждения. Команды построились в центре зала, и голос диктора снова разнёсся над трибунами, объявляя победителей. Когда им вручили грамоту и кубок — небольшой, серебристый, но такой тяжёлый в уставших руках, — Юки чуть не выронила его от неожиданности. Потом были объятия: Тия бросилась на неё, чуть не сбив с ног, за ней остальные. Они сбились в тесный круг, смеясь и вытирая слёзы. Марикава-сан подошла позже, когда они уже немного успокоились, и положила руку на плечо Юки. — Хорошая работа, капитан, — сказала она, и в голосе её впервые за всё время Юки услышала что-то, похожее на одобрение, — ты сделала то, что должна была. И прости меня за то, что не обращала внимания. Я хотела начать наше сотрудничество на этой площадке с чего-то несколько неожиданного для всех.       Юки хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Она глубоко поклонилась, чувствуя, как горло сжимается от эмоций. Она сейчас расплачется… Марикава-сан коротко хлопнула её по плечу и отошла к другим девочкам. Юки стояла и смотрела на неё. «Она всё это время верила в меня», — пронеслось в голове, — «она просто… ждала? Аййй, а я столько гадостей всем наговорила…», — от этой мысли стало тепло и одновременно немного стыдно за то, как она себя вела последние недели. Такетора начал скандировать её имя, и зрители подхватили его активность. Потом были поздравления — от Монабу и Некоматы, ехидно хихикающего, от Алисы, которая обняла её так крепко, что Юки пришлось напомнить себе, что нужно дышать, от парней и, в частности Куроо, что поднял подругу, закружив в объятиях. Юки запищала, а потом Куроо посадил её на плечо, а Лукьян всучил кубок. Алиса отошла в сторону, чтобы сфотографировать всю это процессию с двумя капитанами в центре. Вот если и парни завтра победят, то следующее фото будет более грандиозным! Все вокруг говорили, хлопали по плечам, улыбались, фотографировались с кубком. — Ты была сегодня просто огонь! — сказал Куроо, ставя её на землю, — я думал, они тебя остановят, но нет. Ты их просто размазала! — Юки сегодня особенно красотка! — поддакивал Лукьян. — Это была командная работа, — ответила Юки, но внутри она знала, что сегодня она действительно сделала то, что должна была, — без девочек я не смогла бы так сиять.              Когда шум немного стих, Юки подняла голову и начала искать взглядом Кея на трибунах. Она хотела увидеть его, услышать, что он скажет. Но в толпе, которая начинала потихоньку расходиться, её взгляд наткнулся на два знакомых лица, и улыбка, которая светилась на её лице, застыла и расползлась вновь. У выхода на трибунах стояла Чиёму, а рядом с ней, слегка наклонив голову и с лёгкой улыбкой на губах и телефоном в руках — будто он снимал момент истины и триумф, чтобы потом сокомандникам похвастаться, — стоял Суна Ринтаро. Юки моргнула, не веря своим глазам. Она не ожидала увидеть его здесь, тем более после того, как недавно переписывалась с Чиёму и, честно, забыла об обещании девушки приехать. Она сделала шаг в их сторону, собираясь помахать, но в следующее мгновение её слух уловил другую речь — русскую. Она замерла на месте, зависнув от непонимания — показалось что ли? Где-то на трибунах она услышала громкий, кажется знакомый голос. Её сердце ухнуло вниз, и всё вокруг вдруг стало слишком ярким и слишком шумным. Она медленно повернула голову и увидела их. Компания, которую она знала так хорошо, что могла бы описать каждое лицо, даже не глядя, раз уж память на месте. Её бывший. Он стоял в центре небольшой группы, широко улыбаясь и что-то рассказывая своим друзьям. Рядом с ним, как всегда, была его сестра — та, которую Юки запомнила как серую мышку, всегда стоявшую в тени брата и никогда не вступавшуюся за неё, даже если бы та хотела. Там были и другие — лица, которые Юки видела в классе, на переменах, на вечеринках, куда её иногда приглашали, чтобы потом посмеяться над ней. Они стояли там, на трибунах, и смотрели на неё — некоторые с любопытством, некоторые с лёгкой усмешкой. Парень спортивного телосложения, с самой обычной, но лицеприятной внешностью встретился с ней взглядом и ухмыльнулся, приподнимая руку в насмешливом приветствии. Юки почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её улыбка исчезла полностью, сердце забилось быстро, гулко, в груди стало тесно, дыхание спёрло, а в голове пронеслась лишь одна мысль: «Он здесь». Она сделала шаг назад, натыкаясь на чьё-то плечо. Чей-то голос спросил, всё ли в порядке, но Юки не слышала его. Она только смотрела на них, чувствуя, как знакомый страх сковывает тело. Руки начали дрожать, и она сжала их в кулаки, чтобы унять эту дрожь, в горле пересохло. Она перевела взгляд на Чиёму и Суну, будто надеялась успокоиться, увидев более желанные лица, потом снова на компанию из России, потом снова на место, где раньше был Кей, но не сейчас. Она сделала ещё шаг назад, потом ещё один, не обращая внимание на то, что итак на кого-то наткнулась и теперь её опекали. Затем резко развернулась и пошла в сторону раздевалки, чувствуя, как становится дурно. Она не могла здесь оставаться. Она не могла смотреть на них. Прошлое, которое должно было остаться в прошлом, всё же настигло ей стараниями и упорством нескольких придурков.       В раздевалке, в женской душевой, где никого не было, она заперлась в одной из кабинок, опустилась по стене вниз и уставилась в пол. Где-то рядом хлопали двери, слышался смех приходящих девушек. А потом, спустя несколько минут, дверь в раздевалку открылась, девочки завизжали. «Юки? Ты здесь?» — это был Лукьян. Он, видимо, заметил, как она ушла — а может это он был тем, на кого наткнулась Юки. Девушка не ответила, но он вошёл в раздевалку игнорируя возмущения, зашел в душ и нашёл её, присел рядом и заглянул в лицо. «Эй, с тобой всё в порядке?», — спросил он, чуть приподнимая голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Проследовавшие за ним девушки тут же поняли в чём проблема и побежали за взрослыми. Лицо Юки было бледным, капли пота выступили на лбу, дыхание сбивалось, и она смотрела в одну точку, не моргая, словно где-то далеко. Не сразу, но он понял, что это не просто усталость после игры — это была паническая атака. Глаза у неё были стеклянными, она смотрела сквозь него, сжимая голову руками. Он не стал её тормошить, не стал задавать лишних вопросов — просто сел рядом, не касаясь, но находясь достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. Вскоре рядом оказываются Монабу и следом за ним Марикава. — Юки, — сказала Марикава, присаживаясь на корточки перед ней так, чтобы их лица были на одном уровне. Голос её звучал ровно, без навязчивого беспокойства, скорее как у человека, который знает, что в такие моменты важнее всего не создавать лишнего шума, — ты меня слышишь? Дыши со мной. Медленно.       Юки слышала её голос — он пробивался сквозь гул, звучал глухо, как будто она находилась под водой. Она пыталась сфокусироваться, но картинка перед глазами расплывалась, подменяя реальность другими образами. Она снова видела посылку, снова слышала голос Джея, который говорил, что не придёт смотреть на её позор, снова ощущала, как ноги подкашиваются в коридоре Сейджо, и кровь стекает по затылку, снова чувствовала, как пустота в груди разрастается, когда она стояла на площадке и не могла заставить себя играть так, как умеет, снова слышала смех и видела ухмылки тех, кто смотрел на неё с трибун, обсуждал, смеялся, дёргал за ниточки, будто она была куклой — это воспоминания снова и снова захлёстывали её, заставляя тело содрогаться от напряжения. Слова долетали до неё, но внутри всё ещё было пусто, а в горле стоял ком, который мешал дышать ровно.       После первых проблесков сознания, Марикава помогла ей подняться, поддерживая за локоть. Ноги дрожали, но она стояла. Девушки из Хокуто, всё это время стоявшие в раздевалке и не зная, что делать, начали частично расходиться, когда Лукьян жестом показал, что опасность миновала. Монабу вышел первым, чтобы разогнать толпу, которая уже начала собираться у дверей раздевалки — слух о панической атаке капитана разлетелся по толпе быстрее, чем Юки успела прийти в себя. Кей, стоявший в толпе, напряжённо смотрел на вход в здание, его пальцы сжимаются в кулаки, Куроо стоял рядом, положив руку ему на плечо и тихо говорил что-то, но даже он, от такого внезапного припадка, о котором узнал из перешептываний вываливающихся из зала людей, не мог начать шутить, чтобы разрядить обстановку. Лев метался вокруг, бледный и растерянный, вспоминая их встречу в России, а Такетора что-то обсуждал с Яку, кивая в сторону здания, Акане спрашивала, что такое паничка и почему она у Юки… Всё это было на грани скандала — капитан женской Некомы, только что выигравшая финал отборочных, теряет сознание в раздевалке. Если бы новость ушла в прессу, это могло бы стать заголовком. Но Монабу, как опытный тренер, взял ситуацию под контроль. Даже Джей, что стоял в другом конце толпы вместе с Алисой, не мог сейчас пойти обратно, крича, чтобы его пропустили, что он брат, что у него уже огромный опыт по разруливанию припадков сестры, ведь он не врач. Но он знал, кто стал её триггером, и это ему ой как не нравилось, хотя звонить родителям он не спешил.       Когда Юки наконец смогла переодеться — Марикава и оставшиеся девушки из Хокуто помогли ей, не задавая лишних вопросов, — она почувствовала, как силы понемногу возвращаются. Она всё ещё была бледной и слегка пошатывалась, но это была уже не та паника, что сковала её несколькими минутами ранее. Она оделась, поправила волосы и глубоко выдохнула. Марикава отвела её через чёрный выход, чтобы избежать скопления людей. Свежий воздух ударил в лицо, и Юки на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь прохладой. Она сделала несколько шагов, когда заметила две фигуры, стоявшие неподалёку. Чиёму с Баки, который тревожно бегал по ней, карабкался по одежде и убегал обратно на руки, словно чувствовал напряжение, а рядом с ней стоял Суна, сложив руки в карманы, и смотря на Юки с любопытством. Чиёму шагнула вперёд, прежде чем Юки успела что-то сказать, её глаза обежали лицо подруги, ища признаки того, что всё в порядке. Марикава, убедившись, что Юки в порядке, оставила её со знакомыми. — Юки, — выдохнула она, — с тобой всё хорошо? Мы ждали, но потом услышали шум и…       Юки перевела взгляд на Чиёму, на бельчонка в её руках — она потеряла концентрацию на людях и заулыбалась, глядя на Баки. — Да, — сказала она, и голос её прозвучал хрипло, но твёрже, чем она ожидала, она чуть прокашлялась, — всё в порядке. Просто прошлое нагрянуло, — а потом она откашлялась, собираясь сменить тему, и перевела взгляд на Суну, — итак, ты смотрел игру. И как тебе?       Чиёму оглянулась на друга, ожидая его ответа. Он заулыбался, уткнув руки в боки. — На прошлых играх ты не отсвечивала. Неужели это уловка тренера? — ДА! — Ким выкрикнула это так громко, что Баки спрятался в капюшон хозяйки. Суна тоже дёрнулся, — представляешь? Даже я не знала о плане! Но от того он и хорошо сработал… — она фыркнула, зло выплёвывая воздух. — Значит самое интересное в конце… — он размял пальцы, — ну, игра охрененная. Было ощущение, что в зале были софиты и все на тебя направлены. — Дааа! — восхищенно проговорила Чиёму, — Цуму бы позавидовал. Кажется, вы хорошо изучили противников. Они попросту не могли ничего противопоставить даже в импровизации? — она глянула на Суну, чтобы подтвердить свою мысль, они ведь обсуждали это во время игры. Ринтаро кивнул. — Точняк, — он кивнул подбородком в её сторону. Теперь Юки пришлось напрягать мозг, чтобы понять о ком речь, но вскоре вспомнила, — у тебя хорошее чувство тела, — сказал он, — не многие умеют так распределять вес в прыжке. Ты это специально тренировала, или так вышло? — Изначально тренировала тело, теперь на рефлексах, — глаза Суны засияли.       Юки почувствовала, как напряжение, которое сковывало плечи, понемногу отпускает. Она и сама не заметила, как начала улыбаться. Суна оказался именно таким, каким она себе его представляла — сдержанным, но вдумчивым, с острым взглядом, который замечал детали, мимо которых другие проходили не глядя, забавным и харизматичным. Он был фанатом её игры, и это не было пустым комплиментом — он действительно разбирался в том, что она делала на площадке. Чиёму вдруг вспомнила про фотографию и Суна достал телефон — дважды повторять не пришлось. Юки подошла ближе к Чиёму, Суна вытянул руку, чтобы сделать селфи и довольный сразу принялся тыкать в экран, кажется отослал кому-то фотку, чтобы похвастаться. «Скинешь тогда?» — спросила Ким у подруги и та кивнула.       Баки, что сидел в капюшоне хозяйки, теперь активно пытался перебраться Юки на плечо, уткнувшись носом в её шею. Она сюсюкалась с ним ещё пару секунд, гладя его мягкую шерсть, чувствуя, как маленькие лапки перебирают ткань её олимпийки. — Чиби-чааан! — раздался крик в стороне. Троица оглянулась на звук и увидела Куроо, машущего ей рукой. С ним была его команда и Цукишима с крайне задолбавшимся от шуток капитана лицом. — О, меня ждут.       Юки поблагодарила Чиёму и Суну за то, что они приехали, за то, что смотрели игру, за то, что проделали ради неё такой путь. Они попрощались, и пара из Инаридзаки, переглянувшись, направилась в сторону города. Юки посмотрела им вслед несколько секунд, а потом развернулась и пошла к своей команде, которая ждала её у ворот, сбившись в пёструю толпу. Все они выглядели так, будто только что пережили собственное землетрясение. Когда она приблизилась, напряжение, висевшее в воздухе, разрядилось. Кто-то выдохнул, кто-то облегчённо рассмеялся, а Лев, не выдержав, подбежал и схватил её за руку, будто проверяя, что она настоящая. — Всё хорошо, Лёв, — успокаивала его Юки. Тот поджал губу, будто вот-вот заплачет. — Ты знаешь, почему тебе стало плохо? — спросил Яку. Юки дёрнула губой, не желая признавать реальность причины. — Да… — она коротко глянула на Кея, представляя его реакцию на это, а потом вспомнила про Тоору, которому было бы ещё более дерьмово узнать причину, ведь кто, как не он, знает всё и даже присутствовал при вручении подарочка, — знакомые из России всё же приехали…       Понять что к чему было не сложно. Парни коротко переглянулись, делая вывод, что тема преследования еще не до конца завершена, а Акане пыталась узнать, при чем тут знакомые. Они представляли, как это стресс для Юки и благодарили судьбу, что увидела она их после игры, иначе бы пришлось играть без неё или претерпеть техническое поражение… Они пошли прочь от школы. Не желая продолжать тему, Юки сделала шаг к Кею, уверенно беря его за руку и строго наказала команде сегодня отдохнуть, чтобы с новыми силами разорвать соперников. Кенма только вздохнул, но его тоже спохватились: «Курочка, следи за тем, чтобы он ночью не играл. Узнаю — двоих обрею налысо», — широко улыбаясь сказала она и капитан шуточно отсалютировал. Также она предвосхитила вопрос о праздновании победы предложив такую идею: если завтра они побеждают, то она проставляется и они отметят сразу две победы, иначе же только победу девушек и проставляются они. Такетора заорал, что он обязан победить, ведь у него нет денег чтобы проставляться, а Яку его пнул, чтобы он не пугал народ.       Наконец их пути разошлись — Некома пошли по своим делам, а Юки с Кеем по своим. Куроо, идущий чуть впереди, вдруг обернулся и, закатил глаза с притворной ревностью, громко заявив, что чувствует себя брошенным. Лукьян, который шёл рядом с ним, драматично схватился за сердце и сделал вид, что сейчас заплачет, прикрывая лицо ладонью — а Лев и Инуока даже поверили… Яку тявкнул на них, говоря, что они как идиоты себя ведут и Юки, смеясь, закивала, а Куроо тут же хлопнул Кея по плечу и, ухмыляясь, произнёс что-то тихо, на что тот лишь закатил глаза. Очередные подколы.       Они отошли от остальных достаточно далеко, шум голосов стих, но не настолько, чтобы Юки перестала чувствовать на себе взгляды. Она шла, держа Кея за руку, и он не отнимал ладонь, хотя обычно в людных местах старался избегать лишних прикосновений. Сейчас это было неважно. Её пальцы были холодными, и он сжимал их чуть крепче, чем обычно, будто пытался передать тепло. Юки почти забыла о том, что произошло в раздевалке — не потому, что это не было важно, а потому что её сознание, привыкшее вытеснять травмирующие моменты, просто стёрло этот эпизод, оставив вместо него пустоту. Она знала это чувство: как будто что-то было, но прошло сквозь пальцы, оставив лишь лёгкое ощущение дезориентации. Кей заметил, что сегодня её игра была совсем не такой, как она описывала последние недели, будто на площадке была совершенно другая Юки. Она усмехнулась, чувствуя, как его слова возвращают её в реальность. Она рассказала ему о плане Марикавы-сан — о том, как тренер намеренно держала её в тени все эти игры, чтобы в финале, когда все будут ждать от неё пассивности, она смогла показать всё, на что способна. Это не укладывалось в голове, но что было, то было, а Кей воспользовался шансом побесить её… А потом она вспомнила про Суну, и улыбка стала шире. Она легко дёрнула его руку, привлекая внимание, и бодро рассказала Кею о том, что Суна оказался её фанатом, как они познакомились через Чиёму, как он приехал сегодня специально, чтобы посмотреть на неё. Она говорила об этом легко, с гордостью, и Кей, слушая, лишь хмыкнул. Ему нечего сказать на её очередной фанатский припадок. Она фанатично начала рассказывать о его фишке в блоке, показывая пример, но по лицу Кея было видно, что он не в таком же восторге, как и она. Но ничего, она не торопит его с тем, чтобы снова полюбить волейбол.       Они спокойно шли по улицам к ней домой, когда впереди, возникла компания. Они намеренно не отходили, а Юки была увлечена разговорами, посматривая на Кея, но… Юки замедлила шаг, узнавая их прежде, чем они заговорили. Её бывший стоял в центре, широко улыбаясь, и выглядел так, будто только что выиграл джекпот. Неужели ждали? Рядом с ним его друзья и сестра. Они смотрели на неё с тем же выражением, что и тогда, на трибунах, и она почувствовала, как внутри всё сжимается. Он заговорил первым, и его голос был таким же насмешливым, как и тогда, когда она была в России. — Давно не виделись, малышка, — улыбаясь во все щёки сказал он, — ждала? А мы-таки прилетели на каникулы! — Не ждала. Свинти по своим делам, придурок, — рыкнула она на него и он поднял руки в знаке капитуляции. — Ой, огрызаешься? Это тебя здесь так научили? — и он посмотрел на Кея, — чего он так недобро зыркает? Плохое что про меня рассказала? Ай, обманщица. — Юки, о чём речь? — тихо спросил Кей, но Юки дёрнула головой, мол, не важно, просто стой, я разберусь. Не верил он, что она разберётся. — Ааа, он же нас не понимает. Жаль. А я бы поболтал, так уж и быть, рассказал бы правила эксплуатации тебя, — друзья его засмеялись, будто он рассказал невероятно смешную шутку. И только его сестра стояла и не отсвечивала.       Юки чувствовала, как её щёки начинают гореть, как внутри закипает злость, но она сдерживалась, стискивая челюсть. Она пыталась сказать что-то в ответ, послать его, заставить замолчать, но голос дрожал, и слова звучали слабо, будто она снова была той самой девочкой, которая боялась отвечать. Кей сделал шаг вперёд, но она выставила руку, останавливая его. Она знала, что если он вмешается, всё станет только хуже, потому что завяжется драка, а Кей навряд ли обладает навыками самообороны в отличии от бывшего, что занимался боевыми искусствами. — Какой смелый, утютю, — игрался он, — не могла найти кого посолиднее? Как брат хотя бы. Кстати об этом мудаке, видел его с девчонкой такой красивой. Она русская?       И Юки уже не видела, как разворачивается, как её рука сжимается в кулак. Она не слышала собственного дыхания — она просто ударила, резко, с размаху, вкладывая в этот удар всю злость. Удар пришёлся в челюсть, и он пошатнулся, падая на асфальт. Девушки в компании визгнули, кто-то из парней шагнул к ней, но Кей уже схватил её за плечи, оттаскивая назад. Второй парень, тот, что был ближе, уже занёс руку, и в следующее мгновение раздался голос Джея — резкий, угрожающий, на русском, говорящий, что если кто-то хоть пальцем тронет его сестру, он вырвет ему этот палец и воткнёт в глаз. Он мигом ворвался в толпу, и Юки увидела, как он отталкивает парня, который уже почти добрался до них. Джей был один против троих, но он не колебался — он бил точно, жёстко, не давая им опомниться. Даже бывший боец не ровня ему, что с детства учился у отца-военного. Алиса, бледная и испуганная, схватила их за руки и потянула от этого места подальше. Юки смотрела на драку широко открытыми глазами, не в силах произнести ни слова. Она видела, как Джей уворачивается от удара, как бьёт в ответ, как его лицо остаётся злым и сосредоточенным. Кей стоял рядом, напряжённый, не верящий, что подобное происходит в реальности, но Юки, в панике вцепившаяся в его руку, заставляла осознавать реальность… Она случайно посмотрела на сестру, которая стояла в стороне, не пытаясь вмешаться, но и не убегая. Их взгляды встретились — кажется она намеренно пыталась его поймать. И тогда девушка, почти незаметно, поднесла пальцы к уху, изобразив телефон, как бы говоря «найди меня». Юки моргнула, не веря своим глазам. Она одними губами, неосознанно, произнесла: «Инста?» — и девушка кивнула один раз, коротко. А потом отвернулась, будто ничего не было, будто она просто смотрела на драку, как и все остальные. Кажется, придётся отслеживать запросы на переписку, чтобы узнать, что она от неё хочет.       Стоило зайти в дом, как топот сразу послышался со второго этажа. Мао и Кай носились по своей комнате и визжали, хотя визгов слышно не было, они дёргали друг друга за футболки и пытались первыми выбежать в коридор. Джей с Алисой сразу пошли наверх, переговариваясь о чём-то, а Юки, гордо ткнув руки в боки, принялась знакомить Кея с её основным местом обитания. В отличие от Мияги, в доме не было пустынно. Юки быстро всё показала на первом этаже: кухню с разбросанными по столешнице грязными кружками — это младшие прифигели, пока дома никого нет, — гостиную с тёплым пледом, небрежно брошенным на спинку дивана, и уборную, где висело полотенце с вышитым кроликом — кстати вышитым Джеем, потому что тому приспичило научиться шить. Кей успел только кивнуть, как по лестнице уже спускались близнецы, громко зовя сестру и перебивая друг друга. — Джей сказал, чтобы ты помогла обуться! — крикнул Мао, налетая на Кая, который попытался протиснуться мимо него, и они оба на мгновение замерли, уставившись на Кея. — Ты знаешь кто это? — тихо спрашивает Кай, глядя на брата. — Нет. А ты? — И я нет. Сетла опять притащила кого-то с улицы. — Опять. А Джей пливёл кису. Как думаешь, придёт холошая киса? Или Шедоу? — Никто не плидёт. Мы точно не застанем их!       Юки прыснула со смеху, воздух резко наполнил её щёки и вырвался наружу. Кей дёрнул бровью — он-то кто-то там с улицы? К парням с Некома навряд ли было подобное отношение, и судя по всяким кисам и Шедоу, они всегда рады компании родственников Хайба и самому Куроо. Цукишима смотрел на них сверху вниз, и на его лице появилось что-то вроде лёгкой усмешки. — В вашем возрасте я уже сам шнурки завязывал, — сказал он спокойно, это была странная попытка вступить в диалог и поддеть мелких, назвавших его гостем с улицы. Мао и Кай переглянулись, одновременно прищурившись. — Он умник, да? — спросил Мао у Юки. — Зубила, — авторитетно добавил Кай.       Юки фыркнула и, присев на корточки, начала помогать близнецам завязывать шнурки, не упуская момента, чтобы обвести Кея взглядом. Она присела на корточки, помогая Мао справиться со шнурками, и бросила взгляд на братьев: — И куда это вы собрались? — Гулять с Джеем и Алисой! — гордо отчеканил Кай, уже почти зашнуровав ботинок, а Мао, скосив глаза в сторону, добавил, — мама посила пеледать, что ты должна плиготовить кексы.       Юки на мгновение замерла, ослабляя шнурок у Мао, а потом подняла бровь, пристально глядя на него: — А это точно мама попросила, или твой голодный желудок? — Мао смутился, опустив взгляд, и принялся теребить край футболки. Братья зашептались, говоря, что не прокатил их план.       Юки понимающе хмыкнула и, закончив завязывать кроссовки, потрепала его по голове. С лестницы спустились Джей и Алиса, и Джей уже с порога окинул взглядом Кея, будто проверяя его на прочность. Он нахмурился, заметив, как Юки стоит слишком близко к своему гостю, который, по его сведениям, не является ей парнем — только фальшивым, — и, явно собираясь сказать что-то колкое, открыл рот, но Алиса легонько толкнула его плечом: — Отстань от них, — мягко сказала она, и Джей, недовольно скривившись, всё же промолчал.       Юки, улыбнувшись, показала ему язык, а потом, демонстративно обняв руку Кея и прижавшись к нему, будто назло, с нарочитой нежностью произнесла и помахала рукой: — Хорошей вам прогулки! — Ты, — оборачиваясь, Джей ткнул в сторону Кея, — не смей приближаться ближе, чем на три метра! — Давааай-давай, пойдём, — пропела Алиса, уводя парня, — веселитесь! — бросила она и дверь наконец закрылась. Снаружи слышалось возмущение брата, мол, какой ещё «веселитесь?!       Наконец, Юки потянула Кея за собой на второй этаж. Она вскользь показала комнаты братьев — из комнаты близнецов выбежал Соукоку, виляя хвостом и на мгновение задержавшись у ног Кея, а потом снова скрылся н лестнице, решив, что там интереснее. Кролик же сидел в углу, сложив лапки, и наблюдал за ними с таким видом, будто решал судьбу мира. Когда они наконец оказались перед дверью Юки, Кей на мгновение замялся, переступил порог с видом человека, который не совсем уверен, что ему здесь можно находиться. В комнате было светло и уютно: окно выходило во двор, и свет, падающий из него, расплывался по стенам мягким пятном. На столе лежали исписанные листы с разборами матчей, на стене, приколотые кнопками — схемы, на кровати, подушка, смятая, а на полу, у тумбочки, стояла пустая чашка. — Думал, здесь будет меньше места, — сказал Кей, оглядываясь по сторонам, — на камере выглядело так, будто здесь всё заставлено, — Цукишима прошёл к столу, с интересом рассматривая разложенные бумаги. Он не спрашивал разрешения, просто подошёл и взял один из листов. На бумажках были старые записи, которые она делла ещё в Мияги, и более свежие, поспешно, в потоке мыслительного процесса, — да ты полное восстание против тренера подготовила, — а потом посмотрел на стену за ноутбуком и увидел игровую сетку обеих команд в рамочке. Сделала-таки.       Юки кинула спортивную сумку в коридоре у своей комнаты, чтобы потом постирать, а пока что она просто оттолкнула её ногой подальше к стене, чтобы никто не споткнулся. Дверь в комнату прикрыла, и она запрыгнула на кровать с глухим вздохом облегчения. Нет у неё сил идти в душ. Кей прошёл к кровати и сел на край, рядом, чуть ссутулившись, и его руки легли на колени. Он смотрел на неё, его взгляд изменился — он стал глубже, внимательнее, будто он пытался прочитать её мысли. — Ты как? — спросил он тихо. — Сейчас я в порядке. И на том спасибо.       Она мягко толкнула его в плечо, и он, не сопротивляясь, откинулся назад, упав на спину, и его руки, всё ещё неуверенные, легли по бокам. Юки не дала ему времени на раздумья — она перекинула ногу через его бедро и села сверху, заставляя его дыхание перехватить на мгновение. — Юки?.. — начал было он, но она не дала ему договорить.       Она наклонилась, и их губы встретились — мягко, но настойчиво, и её пальцы скользнули в его волосы, попутно поднимая очки. Сначала всё было привычно — знакомое тепло, знакомое движение губ. Но что-то в этом поцелуе было другим: он был глубже, медленнее, настойчивее, будто оба знали, что на этот раз за ним последует что-то большее. Он ответил на поцелуй, приподнимаясь на локтях и притягивая её ближе. Она отстранилась первой, тяжело дыша, и посмотрела на него, на его щёки, на его приоткрытые губы и взволнованное дыхание. Её руки лежали на его груди, и она чувствовала, как быстро бьётся его сердце. И в этот момент, в этом взгляде, её желание стало таким же внезапным и сильным, как бывает только у парочек, которые целуются, а потом просто что-то щёлкает, и они уже идут дальше. Она улыбнулась, заигрывающе водя пальчиком туда-сюда. — Кей-чи, — сказала она, и голос её прозвучал странно, очень тихо, — а ты не хочешь попробовать переспать?       Она сказала это так просто, без игры и без стеснения, и ей даже показалось, что это было самое лёгкое решение в её жизни. Вопрос повис в воздухе, и она видела, как он замер, как его глаза расширились, а потом в них мелькнуло замешательство. Его лицо стало слегка растерянным, раскрасневшимся. — Переспать? — неуверенно переспросил он, — ты… это… как тебе вообще это в голову пришло? Дура ч-что ли? — А почему нет? — буднично спросила она, — возраст согласия есть. Желание есть. Дома никого нет, — она провела пальцами по его ключицам, опуская взгляд и следя за своими движениями, и он вздрогнул, — опыта нет, но это поправимо.       Кей сглотнул, смотря на неё так, будто она только что предложила ему выучить китайский за пять минут. Он прокашлялся. — Юки, я… я не знаю, есть ли у нас… — он замолчал, пытаясь подобрать слова, — как я могу… это же… — он снова сбился, — тебя вообще не волнует, что мы не… — Думаешь, я предложила бы это кому-то, с кем у меня не такие близкие отношения, как с тобой? — улыбка расползлась по её лицу, — или скажешь, что это не так? — она наклонилась, снова целуя его медленно, но настойчиво, и он поддался, приоткрывая губы, всё ещё колеблясь, но уже отвечая на поцелуй. Когда она отстранилась, он смотрел на неё растерянно, словно пытаясь найти возражение, но не мог, — а что до защиты… У Джея можно стащить, — сказала она, не сбавляя тона, — но он заметит пропажу. А потом устроит допрос. Или… мы можем просто быть аккуратными.       Кей долго молчал. Его глаза бегали по её лицу, будто он искал в нём признаки шутки, но не находил. Юки смотрела на него спокойно, без тени сомнения, и это пугало его больше, чем если бы она смутилась или отвела взгляд. — Ты… ты серьёзно? — он откашлялся, подавившись слюной, — Юки, ты только что играла наизнос, у тебя был приступ, ударила человека… А теперь ты говоришь… — Я знаю, что говорю, — перебила она. Её пальцы, всё ещё лежащие на его груди, чуть сжали ткань футболки, — я не пьяна, не в ступоре и не пытаюсь забыться. Достаточно убедительно?       Он открыл рот, чтобы сказать что-то про «а если», про «но», про то, что это неправильно, что они ещё не готовы — или только он? , — что она пожалеет. Это была всё та же Юки, которая дразнила его, заставляла краснеть, а потом целовала первая, как ни в чём не бывало. Она сама была той непредсказуемой искрой, которая выбивала почву из-под ног и заставляла его чувствовать себя живым. — Скажи нет, и я слезу, — тихо сказала она, — я не буду настаивать.       Он возмущённо вдохнул — да кому она это втирает? Она так настаивает, не позволяя думать иначе, и теперь говорит, что у него есть выбор? Да и он сам… соврёт, если скажет, что не хочет. У каждого подростка в самый расцвет пубертата так или иначе проскакивают скользкие мысли. Хочет ли он вот так внезапно, без особых знаний, без подготовки… У Юки точно есть знания, полученные из всяких тайтлов, а вот он даже тут почти полный ноль.       Он смотрел на неё снизу вверх, на её растрёпанные, но заплетённые волосы, на лёгкий румянец на щеках, на то, как она сидит на нём, и внутри него всё переворачивалось. Он потянулся к её лицу, касаясь пальцами её щеки, и провёл большим пальцем по её губе. Она замерла, ожидая. Он сдался, потому что в этот момент не мог представить, что скажет «нет». — Идиотка, — выдохнул он, — ладно. Но вся ответственность на тебе.       Её улыбка стала шире, и она снова наклонилась, целуя его, на этот раз мягче, будто проверяя, не передумал ли он. Он ответил, и его свободная рука легла ей на поясницу, притягивая ближе. Поцелуй углубился, и в нём появилась особенная нотка. Её пальцы скользнули под его футболку, касаясь горячей кожи, и он вздрогнул. Это была не неловкость, она уже касалась его прежде, скорее внезапное осознание того, что это реально, что это происходит, и она касается его так, как раньше не касалась. Она водила пальцами по его рёбрам, по животу, изучая, как он реагирует на её прикосновения, и он не мог сдержать прерывистого вдоха, когда её ладони скользнули выше, касаясь мышц груди. Она наклонилась ниже, касаясь губами его шеи, и он замер на мгновение, когда её губы скользнули по его коже. Она помнила его реакцию на такие прикосновения и специально двигалась медленно, чувствуя, как он сглатывает, как его дыхание становится прерывистым. Она провела языком по коже, и он вздрогнул сильнее, сжимая пальцы на её спине, будто пытаясь удержаться. — Ты… что делаешь? — он спрашивал как ребенок на кушетке у стоматолога, ему все действия нужно проговаривать, чтобы не было страшно. — Ищу твои чувствительные места, — отрываясь спросила она, — всё в порядке? — на лице сияла улыбка, но было в этом что-то неправильное. Кажется это парень должен спрашивать у девушки, всё ли нормально… Она улыбнулась и медленно потянула его футболку вверх, и он слегка приподнялся, чтобы помочь ей снять её. Её взгляд скользнул по его груди, по ключицам, по плечам, и она заметила, как он напрягся под её взглядом, смущаясь всего. Юки прикоснулась к его ключице кончиками пальцев, и он вздрогнул. Она наклонилась и поцеловала его в плечо, — ну, не стесняйся! — прошептала она, и её дыхание коснулось его кожи.       В ответ он притянул её к себе, утыкаясь лицом в её плечо, будто ища в ней точку опоры. Слишком резко, слишком смущающе это всё. Ему нужно время, чтобы осмелеть. Их тела касались, и она чувствовала его дыхание на своей шее. Они замерли, и в тишине слышалось только их дыхание. Он что-то прошептал ей в плечо, и она поняла, что он сказал: «Ты так красиво выглядишь». Юки засмеялась, чуть отстраняясь: — Смотрю, ты начал делать комплименты в самый разгар? — Ты первая начала, — ответил он, в его голосе слышалась слабая усмешка.       Она улыбнулась, чувствуя, как он понемногу расслабляется. Они целовались и снова целовались, и она двигала бёдрами, бессознательно прижимаясь к нему. Она поймала его запястье и медленно потянула его ладонь к своему бедру — он не сопротивлялся, позволял вести. Когда он понял, что она не собирается его останавливать, он осмелел, сжимая её бедро, и она выдохнула, чувствуя, как тепло разливается по телу. От каждого касания его пальцев по коже она чувствовала будоражущее волнение, пробегающее по всему телу, а каждый вздох и стон, вырывающийся у обоих, заставлял сердце биться быстрее. Единственно, в чём они так и не были смелы, так это в том, чтобы оголяться полностью — Юки так и осталась в лифчике, — позволять себе издавать стоны и опускать глаза вниз… Они разговаривали в процессе обсуждая всё — от предложений чего-то ещё, объяснения ощущений и выражения мысли, что эти неконтролируемые стоны звучат очень смущающе…