Ты проиграл

Юки: Как там игра? Тоору: Мы выиграли только что. Карасуно разбиты, конечно, но они дали бой.       Тот десятый номер и девятый… Ну охренетюшки! Когда только Тобио начал становиться королем, а не деспотом?! А ты как? Юки: Тоже выиграли, моё вмешательство даже не понадобилось. Тоору: Эй, ты что, поиздеваться над соперниками решила? Если бы сыграла, закончили бы быстрее, пошла бы быстрее отдыхать! Юки: Бууу, настроение дерьмище…       Юки улыбнулась экрану. Затем открыла диалог с Укаем. Юки: Добро, Укай-сан. Как игра? Укай: Всё по плану паршиво. Сейджо нас разобрали по косточкам, но я доволен игрой.       Ты как? Юки: Выиграли. А вот сейчас как раз на игру Сейджо с Шираторизавой.       Во всяком случае вы далеко зашли на отборочных, главное на Весенних выступить еще круче! Укай: А ты шаришь, малая!       Укай ответил про визит Юки в Мияги коротко, не без обиды на победителя: «Удачи. Надеюсь, ты не будешь слишком громко болеть за брата». Юки усмехнулась и вдруг прозвенел будильник, знаменующий скорое прибытие на платформу, а через несколько минут, когда поезд замедлился, и она поняла, что приехала. Она сунула телефон в карман и вышла из вагона, вдыхая влажный воздух Мияги. Попутно ожиданию такси и прибытию на место, Юки написала и Кею: «Хеееей, я в Мияги! Занят??? Хочешь со мной посмотреть матч Сейджо и Ширатори?» — она пыталась не быть душнилой, чтобы постепенно настроить себя на душевный подъём, а также само присутствие Кея не должно быть осквернено её проблемами с тренером. Но, к сожалению, сразу после прочтения её сообщения, пришло не «нет» или любое другое объяснение, а смайлик крестика… Юки нахмурилась, читая это сообщение. Сначала она подумала, что он просто занят или не хочет идти, но что-то внутри неприятно кольнуло. Её взгляд задержался на сообщении дольше, чем нужно. Она перечитала его раза три, словно искала скрытый смысл между пикселей смайлика. Не найдя ничего, кроме скупой формальности, девушка убрала телефон в карман и отвернулась к окну такси. «Ну конечно», — подумала она с горечью, — «они проиграли Сейджо. Он либо сейчас на дополнительной тренировке, сгоняет седьмой пот, либо переваривает поражение. А я тут со своим «давай посмотрим на игру тех, кто вас победил»… Дура, блин». Она хотела написать ещё что-то, спросить, как дела, но палец завис над экраном. Вместо этого она набрала другой вопрос: «Как прошёл матч?» — будто ничего умнее она не могла придумать, как спрашивать подробности у самого Кея, а не какого-нибудь Хинаты или, для достоверности, Укая. Но, к удивлению, пришедший ответ был более обширным, чем она ожидала от скупого парня: «Всё как обычно, но Кагеяма сегодня странный. Прислушивался к мнению игроков, отдавал пасы так, чтобы они были удобны для атаки, а не чтобы показать свой скилл. Странно было на это смотреть… Ямагучи вышел на замену подающего ближе к концу матча. Сейджо уже начали привыкать к игре, потому Укай ввёл его планер», — Юки затянула удивлённое «ооо», и закусила губу, посмотрев на зеркало заднего вида. Водитель коротко глянул на неё.       Она могла представить, как Хината раз за разом взлетает в воздух, пытаясь пробить блок, как Кагеяма с холодной головой распределяет атаки, а Ямагучи дрожащими руками подаёт планер, который приносит драгоценное очко. И как потом всё рушится под напором силы Сейджо. «Хината явно был хорош, но он выдохся к концу матча. Очки они брали в основном за счёт грубой силы, но, как сказал Кей, Сейджо привыкли к их атакам и нашли способ закрывать их. Они подстроились или Кагеяма проиграл битву с Ойкиви. Его читали…» — размышляла Юки, — «их подход отличаются. Карасуно берут скоростью и импульсивностью, а Сейджо стабильностью и мощью. Но если бы Кьётани был на площадке, Карасуно было бы тяжелее, а так их единственные слабости — читаемость и то, что Хината не может долго бегать на максимальной скорости и также прыгать… Им тоже нужна тренировка выносливости, как и нам». Она почувствовала неприятный холодок. Кей явно был зол — она знала его достаточно хорошо, чтобы понять это. Он не писал ей о своей злости прямо, но в скупых фразах, в том, как он описывал игру, чувствовалось раздражение. Ему претила эта бодрость после ошибок на площадке, то, как Танака и Нишиноя могли улыбаться после того, как их разгромили. Он не понимал этого. А сейчас парни, наверное, жуют сопли и только он сидит со скукуруженным лицом, не давая воли эмоциям. Она могла бы отвлечь его, если он захочет, но он сам сказал, что не сможет прийти, а у Юки не так много времени и воли действий, чтобы после игры убеждать его в лучшем… При любом итоге игры с Ширатори она останется с братом, а наутро уедет обратно.       У входа в зал она остановилась, услышав гул голосов и знакомый свист мяча. Юки вошла в зал и сразу же почувствовала, как всё внутри переворачивается. Это была та самая энергия, которую она так любила — живая, напряжённая и настоящая. Не то, что в её команде с приходом Марикавы. Трибуны были заполнены до отказа. Юки проскользнула на свободное место в верхнем ряду, откуда открывался отличный вид на площадку…       Шираторизава с самого начала играла на высоте. Ушивака был настоящим монстром, что Юки только сильнее убеждалась в том, что он тогда поддался ей, и это было унизительно для неё, хоть и благородно с его стороны. Его подачи проходили сквозь блок, как горячий нож сквозь масло. Сейджо пытался держаться, но то, что происходило на площадке, напоминало не столько игру, сколько изнурительную битву, где один из соперников явно сильнее. Каждый спасённый Ивазуми мяч, каждая точная атака Ойкавы, каждый опасный прыжок — всё это вызывало у Юки болезненное восхищение. Она видела, как Тоору на пределе своих сил пытается вытащить игру.       Юки смотрела на Тоору, видела, как он пасует с максимальной точностью, как пытается выстроить игру, как подбадривает товарищей даже тогда, когда они проигрывают очко за очком. Ей казалось, что она чувствует его раздражение, его ярость, его желание доказать, что он может обыграть Ушиваку. Но в этот раз не получалось. Может, Сейджо могли показать себя лучше, если бы до этого их не потрепали Карасуно? Счёт рос в пользу Шираторизавы: 20:15, 23:17, 25:19. Конец первого сета. Во втором Сейджо показали характер — были моменты, когда Юки казалось, что они могут переломить игру. Тоору разыграл красивейшую комбинацию с Ивадзуми, с Репоголовым. Зал взорвался аплодисментами и визгами фанаток — на какое-то время повисла надежда. Но Шираторизава была безжалостна: Вакатоши пробил три эйса подряд, и игра снова покатилась под откос. К концу третьего сета Сейджо выглядели опустошёнными. Тоору стоял на площадке с мокрыми от пота волосами и смотрел в одну точку, когда финальный свисток объявил победу Шираторизавы. Они проиграли. Снова.       Юки сидела на трибуне, чувствуя, как в груди разрастается глухая, щемящая боль. Это было не её поражение, но она ощущала его так же остро, как если бы проиграла сама. Она знала, как Тоору будет переживать в одиночестве в частности. Как будет корить себя, перебирать ошибки, прокручивать моменты, которые можно было сыграть иначе. Она хотела спуститься к нему, сказать, что всё будет хорошо и что на этой игре их продвижение не остановится. Юки не знала, за кого она болеет больше — за команду брата или друзей. Разрываясь между ними и подпитываясь флёром «стекольного эпизода» она почувствовала себя опустошённой, но не разбитой.       Она спустилась с трибун и наткнулась на Шираторизаву, которая шла к раздевалкам. Юки хотела незаметно пройти мимо, но её заметил Гошики: «Ким-сан!» — бодро закричал он, помахав рукой и всё внимание переключилось на неё. — Юки-чииии! — радостно завопил Тендо, размахивая рукой, — ты приехала! Я думал, ты в Токио! — Саториииии! — улыбнулась она, подходя ближе, команда сдержанно кивнула ей и она ответила также, — я решила, что не могу пропустить такую битву и примчалась сразу после игры своих ребят. Твой блок был великолепен сегодня. — О, это ничего, — отмахнулся он, но его глаза сияли, — просто я читал их как открытую книгу — птииички их знатно поклевали, — Юки хихикнула от такого сравнения, — сегодня был наш день. — К сожалению не застали их игру, поэтому не могу оценить ущерб… — грустно вздохнула она и случайно посмотрела на Гошики, который выглядел так, будто нашкодил. Они выиграли команду брата Юки и ему было неловко за это, но с другой стороны это соревнование и он не должен чувствовать перед Юки вину… Ким добродушно улыбнулась, всё-таки Гошики лапушка, — буду ждать вашей игры с Некома в будущем. Посмотрим, кто победит: сила или хитрость, — она с вызовом посмотрела на Вакатоши, который улыбнулся уголком губ и хмыкнул. Он, приняв вызов, протянул Юки руку для рукопожатия и девушка крепко, со звонким хлопком скрепила их руки и чуть качнула, — ладушки! Пойду искать братика.       Команда вновь уважительно кивнула на прощание, Тендо громко и размахивая руками попрощался с подругой, а Юки пошла искать Сейджо. Юки быстро попрощалась и вышла из коридора. Свежий вечерний воздух обжёг лицо, прогоняя остатки духоты. Она нашла Тоору у входа в школу. Он стоял один, прислонившись спиной к стене, глядя в землю. Вокруг него были и другие игроки Сейджо, но все они стояли рядом, не мешая ему, переговариваясь между собой. Когда Юки подошла, Ивазуми хлопнул её по плечу и коротко кивнул, давая понять, что она может подойти. — Принцесса, — обратился к ней Тоору, в его голосе не было привычной игривости, только усталость и разочарование в самом себе… — зря ты приехала, такой позор увидела!       Юки вспомнились резкие слова Джея о том, что он пришел смотреть на её проигрыш. Но Тоору, в отличии от Юки, выкладывался на полную, так что его проигрыш не был позором. Она легко вздыхает. — А мне понравилось. Великолепная битва титанов. Ни капли не жалею, что приехала — жаль только пёсика не было. Опять набедокурил? — Ага, отстранили за драку, — репоголовый пожал плечами. Другие могли лишь тяжело вздохнуть. Бедовый.       Она протянула руку и сжала его ладонь. Пальцы у Тоору были горячими посте стольких ударов, а плечи напряжены. Ивазуми, видя, что Юки взяла ситуацию в свои руки, молча толкнул ребят и те расступились. Юки мягко потянула его за собой: «Поехали домой. У нас с тобой сегодня ночь кино!» — завуалированно сказала она, и в его глазах всё ещё стояло разочарование, а отчуждённость тут же оттаяла. Но Ивазуми, знавший этих двоих, крикнул им вслед, чтобы никаких анализов игры — сегодня отдых, — но чтобы не огрести от него по ушам, парочка просто сбежала, сверкая пятками. Вновь крики вслед, но они были неуловимы.       Родители Тоору были на работе, дом казался особенно уютным после шумного зала. Тоору скинул кроссовки, не глядя, и они пошли в спальню — Юки осталась, включая ноутбук, а Тоору пошел ополоснуться. — Хочешь посмотреть матчи твоих противников? — спросил он, вернувшись. В голосе прорезалась уже знакомая собранность профессионала, который готов превращать поражение в урок, — у меня есть доступ к записям последних игр токийских школ. Покажу тебе, что я нашёл. — Валяй, — кивнула она.       Тоору присел рядом, на время поворачивая ноутбук к себе в поисках файлов. Вскоре загрузилась запись игры женской команды старшей школы Мейсей. Юки закинула ногу на ногу и оперевшись локтями о колени. С первых кадров стало понятно, почему Тоору выделил именно эту команду. Юки взяла лист бумаги, который нашла на журнальном столике, и начала записывать ключевые моменты: «Мейсей — связующая быстрая, пасы предпочитает на левый фланг, блокирующая читает глаза, никогда не прыгает раньше времени». Она заметила, что Тоору тоже делает пометки в своём блокноте, иногда останавливая запись и прокручивая кадр назад, чтобы разобрать движение соперниц в замедленном повторе. — Смотри, — сказал он, указывая на экран, где связующая Мейсей сделала ложный замах, а затем отдала пас на диагональную, которая пробила пустую зону, — у них есть фишка — они делают вид, что атакуют через центр, а на деле переключаются на фланг. Это сбивает блок. Твоей команде нужно будет следить за плечами связующей, она всегда поворачивается перед пасом на фланг, это заметно за пару секунд до удара. — Ага, вижу, — кивнула Юки, записывая это, — если Хару поймёт это, мы сможем перекрывать их атаки.       Запись Мейсей сменилась следующей — старшая школа Хокуто, что были сеянными. Тоору перемотал к середине матча, и Юки сразу замерла, потому что игра Хокуто была совершенно иной. Они не играли агрессивно, не давили, не продавливали защиту силой. Вместо этого они ждали. Они давали сопернику взять инициативу, позволяли ему атаковать, а затем сбивали его точно так же, как опытный боец сбивает противника, уклоняясь от удара, чтобы затем нанести свой. — Они играют на ошибках, — тихо сказал Тоору, не отрывая взгляда от разыгровки, — их защита почти непроницаема. Либеро Хокуто — это что-то из области фантастики. В прошлом году она получила награду лучшего либеро на весеннем чемпионате. Она берёт почти все мячи, даже те, которые кажутся безнадёжными. Они специально растягивают розыгрыш, выматывают соперника и ждут, когда тот ошибётся. Если ты будешь давить на них, они просто переждут. — Может имеет смысл играть по их правилам и в неожиданный момент пробить… — размышляла девушка, терзая губу пальцами. — Не совсем.        Она смотрела, как блокирующая Хокуто поднималась в воздух в последний момент, касаясь мяча кончиками пальцев и отправляя его в аут, как либеро скользила по полу, вытаскивая мячи, которые уже касались поверхности, и как связующая Хокуто — спокойная, уравновешенная, как озеро в безветренную погоду, — дожидалась момента и отдавала идеальный пас на доигровщика, который бил точно в центр пустой зоны. Они смотрели записи ещё почти два часа. Тоору поставил на паузу момент, где либеро Хокуто спасли безнадёжный мяч, и показал, как она смещает вес перед прыжком, чтобы выиграть лишнюю долю секунды. Юки записала это, чувствуя, как в голове складывается картинка того, что нужно будет сделать на площадке. — Мейсей это скорость и агрессия, — подвёл итог Тоору, когда они закончили просмотр, — они будут давить с самого начала, пытаться смять вас первой же атакой. Выдержите первую волну и они начнут ошибаться. Хокуто это терпение и точность. Они не ошибаются почти никогда, но они медленно разгоняются. Если вы сможете забить пару быстрых очков, они собьются с ритма.       Юки кивнула, делая последнюю заметку. Лист был исписан с обеих сторон — схемы, пометки, стрелки, указывающие направление атак и слабые места. Она не собиралась скидывать это в общий чат или обсуждать с Марикавой. Сейчас, когда команда привыкала к новому тренеру, она знала, что её знания могут остаться невостребованными. Но она сохранит их в голове, применит в игре, если понадобится, и использует их для себя.       Когда часы на стене показали почти двенадцать, в коридоре раздались шаги. Мама Тоору, вернувшаяся с работы, заглянула в комнату и остановилась на пороге, глядя на них. Они сидели на полу, уставившись в ноутбук с кипой бумаг, уставшие, но довольные — как исследователи, только что вернувшиеся из экспедиции. — Вы ужинали? — спросила она, и голос её прозвучал как привет из реальности, которую они временно покинули. — Нет, — ответили они одновременно, и женщина покачала головой, направляясь к кухне.       Через полчаса она принесла им чай и лёгкий ужин, а затем, поцеловав обоих в макушку, ушла спать, оставив их в гостиной. Юки и Тоору ещё долго сидели в полумраке, допивая остывший чай и изредка обмениваясь тихими замечаниями о том, что можно было бы сделать иначе, где они были сильны, а где почти упустили нить. Когда они наконец закончили, было уже далеко за полночь и они только улеглись спать.       Утром Юки проснулась раньше всех. Она оставила записку на ноутбуке, где коротко написала: «Убежала на электричку. Отдыхай ;)», — хотя могла бы написать сообщение, но так было даже вайбовее, и вскоре она бесшумно выскользнула из дома. Она не хотела будить Тоору — он нуждался в отдыхе больше, чем в прощаниях.       Свежий утренний воздух Мияги был прохладным и влажным. Юки прошла по пустынным улицам, наслаждаясь тишиной, в которой просыпался город. Её ноги сами привели к знакомому магазинчику Укая, где за стеклом уже горел свет. Она толкнула дверь и, переступив порог, подлетела к кассе и, стукнув о столешницу руками, радостно выкрикнула: — Трудягам общий салам!       Укай сидел за прилавком, потягивая утренний кофе, и, когда она появилась, он поперхнулся и закашлялся, чуть не уронив сигарету и газету. — Господи, малая, ты меня до инфаркта доведешь! — прокашлялся он, приходя в себя.       Юки рассмеялась, выпрямляясь. Она поймала себя на мысли, что её настроение поднялось, и это был тот самый момент, который она так любила. Ей нравилось, что Укай был всегда рад её видеть, и их отношения давно переросли формат тренер — игрок, превратившись в нечто большее — почти в дружбу с разницей в возрасте. Он был более участлив, чем Монабу, а потому больше нравился ей. — Так, — начала она, — забежала отчитаться. Скоро поеду в Токио, до следующей игры у нас будет спартанская неделя… Как там ребята? — Укай затушил сигарету и слегка покачал головой. — Расстроены, конечно, но я знаю их — будут часами торчать в зале, пытаясь отыграться. Особенно Хината с Кагеямой, — он лениво потянулся на стуле, — а что на счёт Сейджо? Слышал о том, что они проиграли, — спросил Укай, переключая внимание на неё. Он многозначительно посмотрел на неё, словно знал, что она скажет. Юки вздохнула, опираясь тазом о прилавок и задумчиво уставившись в потолок. — Тяжело… Сейджо не в своей лучшей форме после вас были. Шираторизава была слишком сильна для них в этот раз, — Укай хмыкнул, словно обдумывая это. — А как дела у тебя? У вас же сменился тренер. — Ты знаешь?! — удивилась Юки. — Мир тесен, — пожал он плечами, — жду записи, хочу глянуть как ваша команда играет, — Юки стыдливо спрятала взгляд. На её позор смотреть нельзя… — а вообще, зря вы так. Менять тренера посреди сезона, когда девчонки уже привыкли к Наои… Теперь вам придётся подстраиваться под нового человека, — Юки зло фыркнула, сама от себя не ожидая такой реакции, но она уже вырвалась наружу. — Похоже, только мне надо привыкать. Остальные уже вписались. — Аааа? Так ты теперь не при исполнении? — он вытаращил глаза на нее и вдруг рассмеялся, — да нууу? Вроде я не знаком с твоим новым тренером, но неужели она не считается с твоим мнением? Многое теряет! — Угу… а Монабу-сан сказал, что мир вокруг меня не вертится… — бубнела она. — Вообще-то он прав, ты всё же даже не учитель, а такой же ученик, но… — он цыкнул, мечась между двумя позициями, — наоборот же интересно поговорить с умным человеком. Наои, конечно, хочет, чтобы ты всё же сработалась с новым тренером, но вот по поводу неё ничего сказать не могу. — Я… — она невольно посмотрела на часы, — ОЙ! Мне пора, а то опоздаю на электричку! Спасибо за разговор, буду ждать вашей следующей игры! — А? Удачи, малая, — сказал Укай, улыбнувшись уже в спину.       Она выскочила из магазинчика, ловя первое же такси. Юки уже морально пыталась настроиться на то, как моральный дух падёт, стоит прийти на тренировку. Она уже знала, что её состояние напрямую зависит от эмоций, но ничего не могла поделать — так сильна была обида.

***

      Тренировочная неделя выдалась изматывающей. Марикава-сан взялась за них всерьёз. Каждое утро начиналось с кругов по залу — десять, пятнадцать, двадцать. Девушки бегали до тех пор, пока у них не начинали дрожать ноги. Затем шли упражнения на взрывную силу: прыжки на тумбу, выпады с утяжелением, челночный бег. Монабу раньше делал упор на технику и взаимодействие. Марикава делала упор на то, чтобы их тела стали машинами. — Без выносливости ваша техника ничего не стоит, — говорила она, поправляя очки, — вы можете идеально пасовать, но если к третьему сету ваши руки перестанут слушаться — вы проиграете. Поэтому работаем.       Юки выполняла всё механически. Прыжки, приседания, удары по мячу. Она не спорила, не задавала вопросов, не предлагала своих схем — так-то она ни в чём не ошибалась, но отсутствие обсуждений с командой… Когда Марикава обращалась к ней с инструкцией, Юки отвечала коротким «угу» и делала то, что сказали без былого азарта и инициативы. Просто выполняла. Её молчание не было демонстративным, скорее оборонительным. Она просто не хотела впускать нового человека в свой мир, где волейбол был не просто спортом, а чем-то вроде родного языка, где с Марикавой она разговаривала на чужом диалекте. Девочки чувствовали это. Рин иногда бросала на неё быстрые взгляды, но ничего не говорила. Хару, напротив, старалась быть рядом, предлагала отработать пасы, но Юки уклонялась, ссылаясь на усталость и что ей нужно попробовать себя в комбинации с другими девочками. Тия пыталась разрядить атмосферу шутками, но они застревали в воздухе и падали на пол, не вызывая даже улыбки. Даже Тия начала чувствовать себя морально паршиво, а если две зажигалки команды тухнут — это ведет к плохим последствиям…       Вечерами Юки лежала в кровати и переписывалась с Тоору. Это было почти единственное время, когда она чувствовала себя собой: Юки: Марикава-сан снова заставила нас прыгать на тумбу, пока у меня не перестали слушаться ноги. Я до сих пор чувствую, как дрожат колени. Тоору: У нас тоже сегодня был ад. Ива-чан несколько раз врезал мне мячом по голове. Говорит, я слишком много думаю о подачах и забываю смотреть на приём. Мы играли трёхсторонку, и он бил так, что даже Вакатоши бы задумчиво почесал подбородок!!! Юки: Хаха, представляю. А что Куними? На зарядке? Тоору: Куними? Сидит на лавке и говорит, что бережёт энергию для настоящих матчей. Ленивый как всегда. Но когда его выпускают он отрабатывает. Это раздражает, но с этим ничего не поделаешь: (       Юки усмехнулась, читая его сообщения. Хотя бы здесь, в чатах, в обрывках чужих тренировок, она чувствовала привычный ритм, в котором не было места её новой реальности.       Вторая игра началась ровно в полдень. Зал на этот раз был почти полон. Соперники — старшая школа Мейсей оказались серьёзнее первой команды. Они были выше, мощнее и, что важнее, умели читать игру. Да что там мощнее? Они поголовно были выше и крупнее всех девчонок с Некома, что испугавшаяся Тия сразу поставила на своей команде крест. Хару и Эми взяли настроение в свои руки, пытались подбодрить капитана и либеро, но увы… Даже Лукьян охал и ахал, понимая, что его ехидные шуточки не помогут, ведь единственное, что немного восстановит душевный покой Юки, это парни Некома… то есть её любимая и привычная среда. Он-то сначала подумал, что девчуля депрессует из-за того, что у них мало игр из-за того, что они сеянные, или потому что она нашла инфу про соперников и они её не впечатлили… но судя по её отношениям с командой, причину он понял поздновато. Признаться, Лукьян хоть и знает Марикаву-сан четвёртый год, но тоже не в шибко хороших отношениях с ней — Монабу-сан был посмешнее и по-современнее что ли…       Юки вышла на площадку с тем же чувством вакуума в груди. Разминка прошла по привычке, без эмоций. Марикава-сан дала установку: играть через Хару, использовать Футабу в центре, Рин и Эми на краях. Всё по плану. И никакой Юки в этом плане… И ведь она не то, что не была его центром, она вообще не фигурировала в нём еще с прихода нового тренера. Будто она не видела в Юки восходящую звезду волейбола… или это долгосрочный план, чтобы поставить на третьей игре ВСЁ на Юки, когда все будут ожидать от неё очередной вялости и отсидки на скамье запасных?        Но Мейсей сломал план на эту игру. Они начали с агрессивной подачи, сбивая приём Тии. Хару приходилось пасовать с неудобных позиций, а блок Широ и Футабы — то, что обычно было их козырем, — не справлялся с прыжками мощной диагональной соперниц. Юки видела это, чувствовала, как разваливается их игра, но ничего не могла с этим поделать. Она была там, двигалась, даже участвовала в блоке и приёме, но будто стояла по ту сторону стекла, наблюдая за тем, как её команда медленно проигрывает. Первый сет закончился со счётом 22:25 в пользу Мейсей.       На скамье повисла тишина. Девушки тяжело дышали. Марикава-сан что-то говорила, но Юки не слушала. Она смотрела на свою правую руку — на шрам, оставшийся после пореза. Она мысленно оправдывала свою бесполезность тем, что у неё просто не прошли руки! — Юки! — она подняла глаза. Марикава смотрела на неё в упор, — во втором сете ты будешь атаковать больше. Мы слишком пассивны. Твой прыжок может перекрыть их блок. Используй его, поняла? Давай, включайся уже.       Юки кивнула. Обычное «угу» сорвалось с губ, не касаясь реальности. Второй сет начался по-другому. Теперь, стоя на площадке и глядя на высоких девушек из Мейсей, она вдруг вспомнила, как Тоору перематывал запись, указывая пальцем на экран: «Связующая всегда поворачивает плечо перед пасом на левый фланг. Всегда. Смотри, она не может скрыть это движение». Юки заставила себя прыгать выше, бить сильнее. Это было непривычно, будто она с нуля изучала каково это, но на периферии тело помнило… Её подачи стали агрессивнее, блоки — плотнее. Но тело по-прежнему работало на механической тяге, без того привычного драйва, команде нужна была её настоящая игра, а она лишь отбывала номер, выдавая чужие движения, чужие решения. Некома держалась, но Мейсей продолжала давить. Их диагональная — высокая, мощная, с хлёстким ударом, — пробила блок Широ и Футабы трижды подряд. Хару начинала нервничать, подачи стали чуть короче, приём Тии дрогнул. Юки видела это, но пока не вмешивалась. Она ждала. Она просто двигалась, занимала позицию, подставляла руки, но не включалась в игру так, как могла бы. На счёте 8:5 в пользу Мейсей Юки поймала пас от Хару на четвёртой зоне. Она могла бы пробить — её прыжок был достаточно высок, чтобы перекрыть блок. Но она заметила, как связующая Мейсей уже повернула плечо и смотрела на левый фланг. «Обманка?» — мелькнуло в голове, — «или всё-таки туда?». Она отдала сброс на Рин, и та пробила, но мяч ушёл в аут. Юки лишь коротко кивнула, возвращаясь на позицию. Она собирала информацию.       К середине сета счёт сравнялся. Мейсей начал ошибаться, терять мячи на приёме. Хару подхватила этот момент и стала пасовать быстрее, агрессивнее. «Посмотрим, как вы ответите», — с этими мыслям она прочитала три атаки подряд — дважды блокировала диагональную Мейсей, вынуждая её бить в аут, и один раз перехватила пас на левый фланг, заставив связующую ошибиться и отдать короткий, неудобный мяч. Команда воспряла, счёт стал 15:14 в пользу Некомы. Тия вытаскивала мячи, которые уже, казалось, касались пола. Некома задышала ровнее. Юки поймала один из пасов на четвёртой зоне. Прыгнула выше, чем обычно за последние дни, потому что в этот раз захотела не просто отбить, а пробить. Мяч врезался в руки блокирующей, но Эми добила его в свободную зону. Очко. Второй сет они взяли со счётом 25:20. — Юки, мать твою! — едва не кричала Хару, влепив Юки звонкую пощечину, что та схватилась за щеку, удивленно уставившись на одноклассницу, — да очнись ты уже! — Эй, Хару, не надо… — тихо просила Тия, но связующая была зла. — Отстань, не видишь, ей нужен мозгоправ! — она откинула руку либеро, — эй, капитанша. Я всё понимаю, но оставляй свои недовольства вне площадки! — продолжала она, — что это за приёмы? А удары? Это мы тренировали? Эту Юки восхваляют сильные команды, с которыми она играла? Что за бред! — Эй, за языком следи! — рявкнула Юки. Остальная часть команды подсуетилась, вставая между конфликтующими. Морикава-сан уже бежала к ним, трибуны гудели, — мозгоправы не применяют насилие, так что и ты руки не распускай, поняла? — Юки стиснула зубы. От обиды за пощечину она хотела бы наговорить гадостей с пылу, она же личность обидчивая и злопамятная, но она медийная персона, ей попросту нельзя… — А я и не квалифицирована на мозгоправа. Так, самопровозглашенная, — сквозь зубы парировала она, — давай, начинай играть, ка-пи-тан. Не стыдно фанатам и друзьям в глаза смотреть? Да что там. А как же мы? Мы все надеемся на тебя! Какой там счет на первой игре был, не напомнишь? Слабенькие такие. А если бы ты была собой, то ни одного мяча бы им не дали! — Девочки, прекратите! — Морикава встала между ними и смотрела на обеих, вздыхая. Она не могла принять ничью сторону, но Юки импонировала ей меньше из-за своего поведения. — Юки, она конечно грубо выразилась, но она права, — подключилась спокойная Футаба, — давай эту игру доиграем и победим, а вот следующую команду порвём, а? — с надеждой в глазах, мягко просила она.       Юки могла лишь фыркнуть и ничего не сказать. Все против неё, но они правы во всём. Кроме пощечины разумеется. По мнению судей разборки закончились, поэтому объявили начало игры. И вот в третьем сете всё пошло по уже знакомому сценарию. Юки использовала каждую подсказку, которую они нашли Тоору: связующая Мейсей всегда показывала плечом, на какой фланг будет пас. Левый фланг — короткий быстрый мяч, правый — диагональная с сильным ударом. Юки начала перекрывать эти зоны за шаг до того, как мяч туда летел. Она пробила три эйса подряд, когда подавала. Первый — планер в левый угол, второй — силовая подача с вращением, которая ударилась в руки принимающей Мейсей и отскочила в аут. Третий она направила прямо в центр, куда никто не успел добежать. Счёт стал 8:4. Зал взревел, Монабу с парнями на трибунах кричали что-то капитану, мол, ну наконец-то она начала играть. Но Юки, к сожалению, всё ещё не на плаву. Она играет на парах обиды.       Мейсей начали суетиться. Их связующая сбилась, стала пасовать небрежно, а диагональная пыталась бить изо всех сил, пробивая блок, но мячи чаще уходили в аут или в руки Тии, которая вытаскивала их даже в самых безнадёжных ситуациях. Команда Мейсей перешла на индивидуальную игру, а это было только на руку Некоме, которая уже привыкла к каждой из них. В конце сета, когда счёт был 24:14, Юки прыгнула за мячом, который летел почти за линию. Она сделала кувырок, подставила руки, и мяч взметнулся высоко в воздух. Хару подхватила его, отдала пас Рин, и та пробила так, что мяч врезался в пол и отскочил в трибуны. Финальный свисток. Победа.       Третья неделя тренировок выдалась особенно изнурительной. Марикава-сан, словно чувствуя приближение финала, увеличила нагрузку: теперь каждое утро начиналось с бега, а заканчивалось отработкой подач до полного изнеможения. Юки вливалась в этот ритм с новой силой — привычной для её прошлого. После разговора с Хару и той пощёчины, которая, как ни странно, оказалась лучшим пробуждением, она перестала быть тенью на площадке. Она всё ещё чувствовала обиду на тренера, на себя, на весь этот дурацкий расклад, но внутри что-то переключилось.       По вечерам, когда мышцы гудели от усталости, Юки находила силы на то, чтобы выходить в сеть. Она монтировала короткие эстетичные ролики для блога: замедленные кадры с тренировок, крупные планы мяча, летящего над сеткой… Она знала, что подписчики ждут контента, что агентство и Хитоши-сан могут начать задавать вопросы, если активность совсем упадёт. Поэтому она раз в неделю выгружала ролики и, словно отмечала галочками дни, прожитые не зря, активничала в сети — писала комментарии, лайкала посты. Больше всего она залипала на аккаунт Чиёму. Казалось, она живёт с камерой в руках, потому что контент с Баки, по-прежнему самый интересный присылаемый в личку, публиковался с завидной регулярностью. Юки же в своих постах не показывала лица, не писала длинных подписей — только музыку, свет и движение. Этого было достаточно.       С Джеем она не разговаривала. Он не пришёл на вторую игру — или она его не заметила, а он и виду не подаёт? — и это было не просто обидно, это было больно. Она не обращала на него внимания, когда рассказывала о победе папе по телефону, но внутри всё сжалось. «Я не приду смотреть на твой позор», — сказал он тогда. Он даже не удосужился подумать, что это разовая акция, не удосужился прийти, чтобы увидеть, что позора не случилось. Юки не искала встречи с ним, не заглядывала в его комнату, не подкалывала его по поводу Алисы с которой, к слову, мило переписывалась время от времени. Она просто отгородилась, сосредоточившись на том, что могла контролировать — на себе, на команде и на предстоящей игре. Он заметил эту стену, но не пытался её разрушить. Может, думал, что она просто устала, может, ему было некогда на фоне своих проблем, о которых он никогда не рассказывает, но уж точно не всё равно. Это же Джей, гиперопекающий брат с комплексом сестрёнки. Но Юки не хотела гадать. А вот Мао и Кай заделались в шпионы — стоило сестре вернуться домой, и они бросали все дела и следили за ней. Докладывают ли они что-то Джею или вернулись в период почемучек — не понятно. Юки обычно по возвращении немного сидит в интернете и отрубается спать.       За пару дней до финала, после очередной тренировки, Юки сидела в раздевалке, сжимая в руках бутылку с лимонной водой. Девушки уже расходились, кто-то смеялся, кто-то обсуждал завтрашний план. Юки смотрела в телефон, когда в чате всплыло новое сообщение от Кея. Она открыла его, ожидая очередной скупой фразы о насущных тренировках, и застыла, едва не выпустив воду изо рта: «Я приеду в субботу. Посмотрю на твою игру». Юки прочитала это несколько раз, потому что ей не верилось. Её сердце пропустило удар. Она громко взвизгнула, и сидевшая рядом Тия подскочила на скамейке, схватившись за сердце. Широ обернулась с удивлённым лицом и принялась торопливо блуждать взглядом по помещению в поисках того, что и кого напугало. Даже Лукьян, уже собиравшийся выходить, влетел в раздевалку и замер в дверях. «Юки, ты чего?!» — спросила Тия, но Юки не услышала её, витая в своих мечтах. Она прижала телефон к груди и заулыбалась, щурясь, как кот на солнышке. Кей приедет! Он приедет смотреть на неё!       Она быстро привела себя в порядок, даже не заметив, как девочки переглядываются за её спиной. Схватив сумку, она вылетела из раздевалки, бросив на ходу короткое «всё нормально, увидимся завтра». Лукьян проводил её взглядом, хмыкнул и покачал головой, догадываясь, кто так её возбудил. По дороге домой Юки не могла перестать улыбаться, она даже запрыгала от радости, получая косые взгляды прохожих. Пальцы сами набирали сообщения Кею: «ТЫ СЕРЬЁЗНО?!» «АААААПВАХЗАЭААВОООООООО НАКОНЕЦ-ТО» «Я ТЕБЯ ЗАДУШУ ОТ СЧАСТЬЯЯЯЯААА»       Куча смайликов, хаотичные буквы, будто она билась лицом о клавиатуру, визгливые заглавные буквы — всё, что она не могла выплеснуть голосом на улице, она выливала в чат. «Ты чё… Такое ощущение, будто мы лет десять ни виделись, ни списывались», — удивился он. Когда Юки наконец спросила, что сподвигло его на это, он ответил просто: «Мы давно не виделись. Если не сейчас, то неизвестно, когда ещё выпадет возможность с этими соревнованиями». Её сердце сжалось от нежности и она не раздумывая предложила ему остаться у неё на ночь, добавляя, что так он ещё и на игру парней — его потенциальных противников, — посмотрит, ещё и время вместе проведут. Но Кей замялся. Его ответ был неуверенным: «Я же не могу просто так остаться у тебя. Там же твоя семья…», — на что Юки усмехнулась, ведь он уже ночевал у неё. Только тогда он был в Мияги, а сейчас он будет в Токио. Разница невелика. Кей долго молчал, потом написал: «Это несколько другое…», — но Юки настойчива и убедительна, как сам демон-искуситель: «Ничего не другое. Буду считать, что ты согласен. А если удача на нашей стороне, то дома может никого и не быть».       Она почти бежала домой, мысленно перебирая, что нужно сделать до субботы. Вещи разложены? Комната прибрана? Да, всё в порядке, но она всё равно оглядела каждый уголок, когда зашла. Она проверила, всё ли чисто, не валяются ли где-то вещи, которые могут смутить или выдать её с головой. Пока ничего. Довольная, она запрыгнула на кровать, сжимая в руках телефон и улыбаясь в потолок. Соукоку тут же запрыгнул к ней, удивлённый её энергией, и принялся вилять хвостом. Мёрфи, сидевший на подоконнике, лишь качнул ушами и смотрел на улицу, будто в голове у него играло «гора Эверест на фоне меня это хуйня».       Дни до субботы пролетели в бешеном темпе. Юки тренировалась с удвоенной энергией, вкладывая в каждое движение всё, что у неё было. Она больше не ждала, когда Марикава-сан обратит на неё внимание — она сама брала инициативу. В один из вечеров, когда тренировка начиналась, а девушки уже собирались на разминку, Юки собрала их в кучку. Она притащила магнитную доску, которую обычно использовал тренер для тактических схем, и начала быстро рисовать стрелки, обозначая зоны, движения, слабые места соперников. Хару подошла ближе, прищурилась. — У них есть фишки, которые можно обойти. Вот здесь, связующая всегда поворачивает плечо. Поняла? Это даст нам полсекунды форы — Ты серьёзно хочешь пойти против плана Марикавы? — Тия присвистнула. Юки усмехнулась, сдерживаясь от того, чтобы нахмуриться. — Не против. Я просто предлагаю дополнительный слой. Тренер даст общую стратегию, а мы добавим детали, которые она не видит. Разве мои тактики когда-то были лишними и мы проигрывали?        Девушки замолчали, но в их взглядах уже горел огонь. Ещё никогда Юки не ошибалась. Никто не стал спорить: они были командой, и они знали, кому доверять. Юки ещё раз окинула доску взглядом, убирая маркер.