Лу

      Среди фильмов у Хироки не было ничего, знакомого Лу. Одни боевики, триллеры и японские ужастики. В итоге смотреть фильм пришлось с включенным светом и почти в обнимку. Лу боялся и истошного крика японских школьниц, и срипучих половиц, и, конечно, монстров, не говоря уже о кровавых моментах. Хиро несколько раз предлагал выключить кино, но паренёк упорно отказывался, а потом снова вздрагивал на диване от страха. Сам японец был безразличен к происходящему на экране. Его волновала только близость Лу и его широко распахнутые глаза. Его доверие, попытки прижаться поближе и получить защиту хоть даже и от ненастоящих, вымазанных в бутафорской крови монстров.       Дело шло к вечеру. Хироки всё же не удержался и вылакал почти целую бутылку виски, совсем позабыв о том, что обещал отвезти Лу обратно домой. Но, если честно, он был даже рад этому. Есть приличная причина предложить ему остаться на ночь. Без намёков на большее.       — Мне страшно спать одному, — заявил парнишка, когда Хиро довёл его до двери одной из комнат, где сам он жить не собирался. Сделана она была то ли для гостей, которых раньше японец не приводил, то ли для семьи, которую он тоже не собирался заводить.       Хироки посмотрел на Лу немного недоверчиво. Этот странный парнишка без всяких намёков просился спать вдвоём. Он явно не усматривал в этом никаких двойных смыслов, и Хиро, пожав плечами, повёл его в свою спальню — такую же необжитую, как и всё остальное. Сам он немного пошатывался от выпитого, но мыслил вполне трезво. Или, по крайней мере, так думал.       После нескольких минут возни с постельным бельём и коротких водных процедур, оба улеглись на серые шёлковые простыни. Хироки растянулся на кровати, потирая ноющее ребро и закрыв глаза. На грудь, перетянутую эластичными бинтами, осторожно и нежно легла вторая ладонь — Лу. Парень понимал, что это чистой воды совпадение, но боль как будто бы немного утихла.       Хиро едва заметно усмехнулся и притянул парня к себе, зарывшись носом в его волосы. И так уснул, без мыслей о большем. Просто быть рядом с этим человеком, просто существовать в одной вселенной с ним — уже удовольствие.

***

      Проснулся Хироки первым. Он долго лежал, глядя в синем свете раннего утра на спящего рядом с ним парня. В голове, снова гудящей от выпитого на ночь алкоголя, вяло текли мысли, и все они касались Лу. Его наивность и доверчивость вызывала странный трепет. До дрожи. До транса. Хотелось защищать и радовать его. Хотелось смотреть на него, не понимая, что в его невзрачной и серой внешности так цепляет. Хотелось прикасаться, обнимать, вдыхать запах его тела и волос, но при этом не шевелиться, не подходить близко, даже не дышать. Наверное, так чувствуют себя люди рядом со святыней или шедевром искусства.       Хироки долго лежал неподвижно, а потом неуверенно протянул руку и еле-еле касаясь, одними подушечками пальцев, погладил Лу по щеке. Он был тёплым, живым. Казалось бы — ничего удивительного. Ведь он и есть живой человек. Но в эту секунду Хиро казалось, что перед ним какое-то божество, которое перепутало время и мир и вместо рая очутилось в теле наивного французского юноши. Рядом с грубым азиатом со сломанным ребром и синяком под глазом.       Он придвинулся ближе, стараясь не потревожить его сон. Дыхание Лу стало касаться его лица, и этого было достаточно, чтобы Хироки на минуту почувствовал себя счастливым. Он уснул снова.       Во второй раз он проснулся уже один. В глубине души мелькнуло разочарование, страх, что Лу уже ушёл, но спустившись вниз, на первый этаж, Хиро успокоился. Лу ещё был тут. Более того, оказалось, что он уже сходил до ближайшего магазина, купил самое необходимое для завтрака, а сейчас безжалостно срывал синюю заводскую плёнку с полок нового холодильника. Японец улыбнулся. Почему-то наблюдать за Лу в своём доме было ещё приятнее, чем в его собственной квартире.       Завидев японца, паренёк радостно улыбнулся и пожелал доброго утра. Хотя… желать его было поздно. Утро уже сейчас было добрым. Но Хироки ответил парню тем же и ушёл в душ.       Голова болела. Похмелье он преодолевал всегда привычно — пивом, причём честно считал, что он не алкоголик. Пытался сам себя убедить, обмануть. Пива не было, но был мини-бар с уже другим разносортным алкоголем, и Хироки схватил первую попавшуюся бутылку.       Когда она очутилась на накрытом к завтраку столе, среди круассанов и тарелочек с ломтиками сыра и порциями омлета, Хиро понял, как дико она там смотрится. А потом встретился взглядом с Лу. Улыбки на его лице уже не было. Нет, он вовсе не читал проповеди. Не ругался. Не плакал и не смотрел жалостливо, как мог бы. Он не манипулировал своей беспомощностью, не жалел самого Хироки, а верил, что тот может справиться. Что эта бутылка ему не нужна. Что ей тут не место.       — Что? — выдавил из себя японец. Руки его почему-то задрожали.       — Ты себя убьёшь так, — наконец тихо сказал Лу.       — Увы, убиваю я себя уже много лет. — фыркнул Хиро. Мужчине было глубоко плевать и на собственное здоровье, и на собственную жизнь в целом, а учитывая его любовь к ночным гонкам на мотоцикле и то, чем он зарабатывал, создавалось впечатление, что он намеренно себя убивает. Только медленно.       — Зачем? — вздохнул паренёк, раскладывая на столе две вилки. А потом подошёл к японцу и осторожно обнял его одной рукой, ткнувшись носом в спину. — Не делай этого, а? Пожалуйста…       Его голос прозвучал тихо и без тени мольбы. Он просил не для себя. Жизнь и здоровье Хироки было для него почему-то куда дороже, чем для самого Хироки. Почему? Почему?!       — Послушай… — вздохнул мужчина и обернулся к Лу. — Если я перестану пить, я не смогу себя сдерживать. Я уже год не принимаю героин. И каждый чертов день мне до одури хочется вколоть себе дозу. Весь год. Если я это сделаю — будет еще хуже.       Лу молча смотрел на него большими серыми глазами, хлопал ресницами и слушал. Взгляд сейчас был совсем не детским, а наоборот даже, слишком взрослым, как у человека, который попросту не успевает за временем и застрял в светлом прошлом. Парень всё прекрасно понимал, просто хотел как лучше. Он только кивнул, получив более чем исчерпывающий ответ.       Хиро хмуро отвернулся, освободился от объятий и отошёл к окну, закуривая. Вроде он добился своего — он объяснил причину, его поняли. Значит, можно продолжать пить, ведь у него есть для этого предлог. Но Лу не будет это терпеть. Лу уйдёт. Или погибнет вместе с ним. А Хироки был не готов ни к тому, ни к другому. Только не это… Только не этот человек.       — Знаешь, я даже надеюсь, что рано или поздно врежусь спьяну в какой-нибудь столб. Или что меня прикончат на ринге.       — Не говори так.       — Это правда, Лу. Я говорил, что зря ты со мной связался.       — Но мне с тобой хорошо, — признался Лу со всей детской непосредственностью, глядя на Хиро снизу вверх. — Тебе разве нет?       — Ты хороший… — вздохнул он.       — Здесь не хватает слова «но», — грустно улыбнулся Лу, болтая в чашке какао.       — Но я-то не хороший. Лу, на кой черт я тебе сдался? Я далеко не самый лучший человек в мире. Я сидевший наркоман и алкаш, и всё, что я умею — калечить людей.       — Просто, — пожал плечами Лу. — Сдался и всё. Я не хочу от тебя уходить. И не обязательно для этого быть самым хорошим. Хватит того, чтобы ты хотел и пытался стать лучше. Чтобы был хорошим для меня. Разве нет?       — Наверное, да… — пожал плечами Хироки и сел обратно за стол. Он тыкал вилкой японский омлет, с которым Лу заморочился с самого утра ради него, и прислушивался к себе. Если попросить парнишку уйти, он уйдёт. Но тогда Хиро и дальше будет проваливаться на дно. А Лу — этот светлый, добрый и талантливый мальчишка — хочет возвысить его, вести за собой, и мужчина не смел отказываться от этого. Он хотел идти за ним. Неужели какие-то бутылки с пойлом могут лишить его шанса быть рядом с этим человеком? Нет уж.       Хироки порывисто встал, схватил бутылку и кинул её в мусорное ведро. Вернувшись на место, он искоса взглянул на Лу, но тот, казалось, даже не был удивлённым, впрочем, как и довольным. Парень был тих и спокоен, как и обычно, ведь произошло именно то, что и должно было. То, чего он ждал и был прав.       — Переезжай ко мне. Пожалуйста, — попросил мужчина. Он удивился тому, с какой мольбой прозвучал его голос. — Я постараюсь бросить. Если ты мне поможешь. Ради тебя, Лу.       — Я помогу, только скажи, чем. Я всё сделаю.       — Просто будь рядом. Мне будет легче.       Лу ничего не ответил. Его молчание было подобно наказанию, если бы не тёплые ладошки, которые легли на плечи японца нежно и покровительственно. Будто дух-хранитель стоял сейчас за спиной Хиро, и это давало сил для борьбы и жизни.       — Знаешь… Когда я решил завязать с наркотиками, я попросил знакомого приковать меня цепью к батарее и прийти за мной через неделю с ключами.       — Это звучит как кошмар… Ты же не заставишь меня так поступить?       — Нет, не думаю, что до этого дойдет.       Помолчав немного, Хиро показал шрамы на запястьях.       — Тогда никто за мной не вернулся. А через две недели я смог высвободить руки.       Лу за его спиной испуганно сглотнул и прижался грудью к спине Хироки, уложив подбородок ему на плечо.       — Я тебя не брошу, — только и сказал он самую лживую в мире фразу. Только вот Лу не умел врать.       — Черт… Ну и жалок же я.       Хироки криво усмехнулся, понимая, как нелепо это всё выглядит. То он пытается воспользоваться наивностью парня в своих низменных целях, то ломает ему дверь и оставляет разбираться с этим самому. То вваливается к нему пьяный, то приезжает с шоколадными конфетами и плюшевой собакой. То пытается отвадить его от себя, а то просит, нет, умоляет оставаться рядом. И сам не может понять, чего же он хочет от него.       — Ладно. Не думаю, что придется меня куда-то приковывать. — он встрепал волосы парня ладонью и улыбнулся ему. — Кстати, это еще одно доказательство моей живучести.       — Ты сильный, — тихонько возразил Лу. От этого фамильярного жеста стало немного легче, и парень тоже улыбнулся, неловко приглаживая волосы обратно. — Но сильным тоже бывает сложно и больно. Не хотел бы я проверять тебя на живучесть. Поэтому ты должен стараться сам. Я же не волшебник…       — Угу… И на что только я согласился… — тихо вздохнул Хироки.       — Так будет лучше, — заверил его паренёк. — Главное, выдержи. Я рядом буду.       — И почему я тебе верю… — мужчина развернулся к нему лицом и мягко обнял, снова зарывшись носом в его макушку.       Запах его волос, еле уловимые ароматы восточных масел и звяканье амулетов — всё это было такой же частью Лу, как и его солнечная улыбка и блеск в серых глазах. Мелкие детали складывались в единый образ, не оставляющий Хироки даже во сне. Они знакомы меньше месяца, но почему же этот парень так притягивает к себе? Что в нём такого? Почему японец — алкоголик, боец и матершинник — становился рядом с ним совсем другим?       — Не знаю, — улыбнулся Лу, пожав плечами и послушно прижался ещё теснее. — Потому что я не вру?       — Наверное. — постояв так еще несколько секунд, он отстранился. — Так, ладно, хватит нежностей. Перевезем твои вещи сюда?       — А что, прямо сейчас? — воодушевлённо спросил парнишка и энергично закивал. — Давай. Только у меня книг много. Но я могу их потом сам перевезти постепенно.       — Закажем машину и перевезем все одним махом. Только упаковать надо. У меня тут комнат больше, чем мне нужно, одна из них будет твоей.

***

      Уже к вечеру Лу со счастливой улыбкой обосновывался в новом доме. То и дело он мелькал тут и там, бегая за коробками. В комнате разложил свои вещи, на кухню перенёс посуду и ту технику, которой у Хироки не было, даже если она и самому Лу до этих пор была не нужна. Оранжевая собака заняла почётное место на огромной кровати, а рамки с фотографиями, дипломы и сувениры оказались размещены по всему дому в разных местах.       У японца не было никаких милых сердцу побрякушек. Он никогда не путешествовал, если не считать переезд в другую страну, да и переезжал налегке. Ремонт был хорошим, но пустым — голые полки и шкафы, необжитые комнаты. Словно выставка дизайна или павильоны «Леруа Мерлен» с готовыми вариантами кухни, спальни или гостиной. Не было и следа того, что в этой красоте вообще кто-то живет. Да, собственно, никто и не жил до этого момента. Теперь же Хиро ходил по своему собственному дому и заново изучал его. Он рассматривал японские и индийские статуэтки, фотографии в рамках, и даже рад был, что Лу взял всё это с собой. Странным образом в доме стало светлее и уютнее, и впервые в жизни Хироки хотелось побыть тут ещё. Раньше он воспринимал дом как место, где можно с комфортом переночевать, отлежаться после боёв перед телевизором и напиться в хлам. Что-то изменилось сегодня, и изменения были пугающе приятными.