Гаптофобия

Все таки приятно возвращаться домой. Именно в тот дом, который ты таковым считаешь. То место, которое стало тебе родным. И не важно, возвращаешься ты из путешествия или магазина. Все равно приятно зайти в родную квартиру и осмотреться, понимая что ничего не изменилось. Почти ничего… Эмиль просто вышел купить продукты, правда поход по магазинам затянулся на пару часов. И нет, это не он долго выбирал нужные ему продукты, просто очередь в магазине очень длинная. Тем более июнь, люди собираются отдыхать, поэтому и закупаются. Но не суть. Он зашёл в квартиру, закрывая за собой дверь. Его не было от силы два с половиной часа, по идее ничего не должно было поменяться на студии. Но что-то изменилось. Что-то невесомое и неясное, что заметит не каждый. В прихожей, которую Иманов знал как свои пять пальцев, как и всю квартиру, что-то изменилось. Он нахмурился, проходя вперёд. Предчувствие поселилось внутри, словно вот-вот на него свалиться снежный ком, заставляя тем самым выйти из равновесия. Он прислушивался ко всему. К тихому скрипу полов, с своим шагам и кажется даже дыханию.  А когда до него дошло, что же поменялось, он усмехнулся своему предчувствию. Просто стало пахнуть по-другому. Так привычно что ли, словно он правда домой вернулся. Запах кофе и сигарет с ментолом — вот что ассоциируется у Иманова с чем-то родным. Этот аромат столько раз успокаивал его, поэтому он прошёл на кухню, раздумывая, откуда бы взяться этому запаху. Ведь, за все то время, что он тут находится, а это пару месяцев точно, никогда так атмосфера не менялась. Словно что-то вернулось и все стало на свои места. Пазл сложился, как говорится. Из размышлений его вывел шорох на кухне, поэтому он двинулся туда. Он уверен, что это Савекина там копошиться, поэтому и улыбнулся. Но поспешил с выводами… Даже рот открыть не успел, ведь встретился взглядом с любимыми ледяными глазами. И кажется, все вокруг замерло. Звуки за окном затихли, словно даже машины прекратили свое движение, чтобы не мешать своим шумом этим двоим. Ветер стих, перестав путаться в кроне небольших деревьев. Эмиль затаил дыхание, боясь шевельнуться. Может ему кажется? Неужели, Дима здесь.? От этой мысли, сердце пропустило удар и сжалось, предчувствуя истерику. Нет, быть не может. Это просто глюк… пиздецки красивый глюк. Он не изменился совсем. Кожа как и была, так и осталась смертельно бледной, поэтому и серые глаза, казались голубыми. И видимо он избавился от недосыпа, синяки из-под глаз ушли… Плечи шире стали, поэтому он кажется ещё более высоким. Мускулистые руки, которые я вижу даже издалека, несмотря на то что он в рубашке. Хочется прикоснуться, понять, это ли он. Прижаться и почувствовать тепло, хоть он и кажется холодным. Стать частью него, не отпуская больше никуда… В горле пересохло и чёртов комок мешал даже слово вымолвить. Так и замер посреди кухни, смотря на замершего Диму… — Эмиль, — прошептал пересохшими губами, а его взгляд потеплел. Руки непроизвольно разжались, поэтому пакеты с грохотом упали на пол, а продукты решили что это их шанс и раскатились по комнате. Но им было настолько плевать на это, ведь они не могли оторвать друг от друга взгляды. Соскучились… Сейчас они были как лёд и пламя. Один, создавший границы вокруг себя, чтобы никто никогда больше не сделал ему больно. Долго и упорно пытался разлюбить его, но все эти попытки не увенчались успехом. Притягивался к нему как к чертовому магниту. Мысли, то и дело возвращались к нему, ярко подкидывая его образ. И именно льдом сейчас был Иманов. Дима же, словно огонь, двигался вперёд, идя к своей цели, вернуть Эмиля. Он сам буквально горел, но все же не отступал. Понимал головой, что это почти невозможно, но верил… Слёзы само собой покатились из глаз и Эмиль быстро смахнул их, чтобы Дима не заметил. Он до сих пор не мог поверить, что вот он, спустя четыре месяца перед ним. И если он тут, значит он… — Ты вылечился? — проморгался, фокусируя взгляд на Диме, который до сих пор не пришёл в себя. Они так и стояли в пяти метрах друг от друга, не двигаясь и кажется не дыша. — Почти, — просипел хриплым голосом и нервно прикусил губу. Эмиль смотрел на него и не понимал, что же он хочет. Наивный влюблённый ребёнок внутри требовал подойти и обнять парня, прижаться и почувствовать тепло и этот родной запах. Разум же, твердил о том, что вдруг сделает Диме хуже, если вдруг приблизиться, прикоснуться. Ведь он сам сказал, «почти». Но и тараканы в голове, твердили о том, что можно и побить парня. Но это мы оставим на потом… — Ты боишься меня? — да, вопрос может и звучит странно, но Дима понял, что Эмиль имел в виду. На лицо Масленникова скользнула лёгкая и такая непривычная полуулыбка. Он смотрел так открыто и искренне. Словно, говорит глазами: «Ну же, ты не ведь не понимаешь что со мной, так не пытайся понять. Просто скажи, что нам делать…» — Нет, Эмиль, не боюсь. Конкретно тебя я никогда не боялся. Меня пугают прикосновения, а не человек. Он чуть наклонил голову, смотря с прищуром, ожидая реакцию. — Задам вопрос по-другому. Ты моих прикосновений боишься? — Нет. — То есть я могу тебя побить сейчас? Они оба выбрали тактику подъебов. Никто ещё не готов морально к разговору по душам, поэтому просто перебрасываются язвительными комментариями, чтобы не наткнуться на что-то болезненное. — Бей, — он усмехнулся и сложил руки на груди. Да, к такому Дима ещё не был готов, но сказать что-то другое просто не может. И вот тут он разозлился. Нет, приступами агрессии Эмиль не страдал, но сейчас внутри него словно что-то лопнуло. В голову ударила злость, а желание ударить парня по лицу, возросло до немыслимых размеров. Словно на автопилоте он двинулся вперёд, оказываясь рядом с Димой. И если раньше он сжимал руки в кулаки, дабы хоть как-то себя сдержать, сейчас решил выместить всю свою злость на Масленникове. Ладонь опустилась на скулу к парню со звонким шлепком. Дима стиснул зубы, не двигаясь. Голова не закружилась, нет, Эмиль не настолько сильно ударил. Но неприятный осадок осталось и внутренняя фобия завопила, желая или ударить в ответ или спрятаться. Он смотрел не отрывая взгляд, потому что просто не мог не смотреть. Хотел просто видеть его, даже когда он пиздецки злой на него. — Я ничего к тебе не чувствую больше. И ты в этом виноват, ты во всём виноват слышишь? Это из-за твоей фобии, мне было плохо! А ты сбежал, не предупредив. Чёртов, мудак! — он буквально кричал, размахивая руками, грозясь снова ударить Диму. — Я был тут один, понимаешь? Я так был к тебе привязан, а тут лишился всего, — прошептал, шмыгая носом и уже не сдерживая слезы.- Дим, ты реально сделал мне очень больно… а тебя безумно любил, а сейчас? Сейчас что? Я пустой, а единственные эмоции, которые я хоть как-то проявляю это злость. Слезы струились по его щекам, а Эмиль лишь прикрыл глаза. У Масленникова от такой картины сердце разрывалось, поэтому он не сдержался, делая небольшой шажок и оказываясь рядом. Слишком близко. Взял его лицо в свои широкие ладони и большим пальцем вытер слезинки, которые задержались на лице. Эмиль от удивления открыл глаза и смотрел на Диму, пытаясь осознать, что это именно Масленников стоит рядом с ним и лёгкими поглаживаниями успокаивает его. И правда ведь успокаивает. Но такое блаженство для них обоих долго не продлилось, ведь Дима вздохнул и отступил на шаг. Эмиль же поджал губы, понимая его без слов. Как же у них все сложно… за какие грехи? — Прости, накипело, — Эмиль опустил взгляд, ведь стало неловко. Ведь Дима сорвался с лечения, приехал к нему… — Ты правду сказал, Эмиль, — он улыбался, но как-то грустно. Ещё и на скуле красный отпечаток ладони красовался. Картина маслом. — Долго ещё тебе лечиться? — Все от меня зависит, — он прокашлялся, кажется решив не договаривать свою мысль. — Только от тебя? Я могу чем-то помочь? — Прекрати так часто появляться в моих мыслях, я с ума схожу, словно я болен тобой, — Дима по-доброму усмехнулся, а Эмиль покраснел. — Ты не изменился, все те же глупые шутки, — Иманов попытался перевести тему, ибо реально стало стыдно. — Это не шутки. *** Утро бывает разным. Бывает, тихое и спокойное. Когда ты просыпаешься пораньше, чтобы собираться не торопясь. Пить кофе, расхаживая по квартире, смотря в окно, на утренний город. Прогулочным шагом идти до работы или же до остановки. А бывает, быстрое и суетное. Когда ты опаздываешь и кажется уже весь день пошёл не по плану. Все вокруг напрягает и малейшая оплошность, даже в виде упавшей ручки, бесит так, что хочется убивать. Думаю, у каждого это было. А вот у них сейчас другое утро. Шумное, весёлое и дружелюбное. Кажется, сегодня все собрались на студии. Здесь было не протолкнуться, настолько много людей тут было. Операторы, менеджеры, просто люди, куча других блогеров и даже один интервьюер. Вообщем, ужас. И Масленников никому не сказал о таком наплыве людей, поэтому обыватели студии в обычное время, были в огромном таком шоке. А больше всего офигевал Эмиль. Он смотрел на Масленникова, кажется все время. Он не понимал, как Дима, который вот недавно шугался всех и вся, сейчас спокойно общается, с ахуеть каким количеством людей, пожимает им руки, обнимаеться и прочие нежности. Как? Масленников же, чувствовал себя совершенно спокойно. Правда, удивлялся самому себе, но не чувствовал дискомфорта. Поэтому, пользуясь моментом решил заняться съёмками. Он же пропал не весь насколько, вот пора наверстать упущенное. Дима не был бы собой, если бы не воспользовался ситуацией и не заставил всех гостей, в числе двадцати достаточно популярных личностей, сняться в самом лайтовом формате у него на канале. Проверка лайфхаков. Это было настолько уморительно и интересно, особенно с таким количеством разных людей, поэтому выпуск обещает получиться незабываемым. Особенно для Эмиля. Ибо его сниматься не позвали. И он явно негодовал. Ведь можно было и ему уделить время, чтобы он побыл с Димой в кадре. А не просто наблюдал со стороны. Не то чтобы это ревность, ну или собственнические замашки… ладно, это и есть ревность. Ему просто обидно. Ведь вчера Дима ему сказал, что не вылечился, а сегодня обнимается тут со всякими. Это чистая человеческая наглость. Да он в сторону Иманова за весь день, ни разу не посмотрел. Точно Эмиль закатит скандал, заслуженно причём. Хотя, ладно. Утром они на кухне столкнулись. Дима просто делал себе свой любимый кофе, стоя спиной ко входу. Кто ж знал, что это пипец как небезопасно. Сзади послышались тихие шаги, зевок и потом в это же мгновение, кто-то врезался ему в спину. Дима обернулся, непонимающе смотря на потирающего лоб Эмиля. Он сонно щурился и зло смотрел, словно ёжик, которого попытались погладить. — Все хорошо? — спросил продолжая помешивать кофе, смотря на парня уже с усмешкой. — У тебя спина слишком широкая, — сказал, забирая из рук Димы чашку с кофе.- И руки тоже. Сделал глоток, довольно улыбаясь. Дима опешил, смотря на Иманова. Что за наглость? Да и что за предъява со спиной и руками? — Вкусно? — Да, спасибо, Димуль, — парень сделал ему ручкой и развернулся, уходя наверх. Даже не обернулся, чтобы увидеть, шокированного Диму. Хотя, поглядеть было на что, если честно. Масленников сам знал, что после того как начал заниматься в зале, очень и очень похорошел. Не то чтобы он самовлюбленный и сам себя нахваливает, но изменения правда явные. Ещё и футболка, открывающая плечи и ключицы, смотрелась на нем, как на родном. Руки увитые венами, с явными мышцами и крепкими, широкими плечами. Воображение само собой дорисовывало моменты, как можно использовать эти руки. Вот поэтому Эмиль и не обернулся. Ведь утренний стояк, подкрепленный увиденным, просто напросто был очень виден, поэтому он и поспешил переключить внимание Димы от этого нюанса и в принципе красиво свалил. И вот наверное такое умение вовремя уйти, спасало парня на протяжении уже очень долгого времени. Даже банально уйти от разговора, который тебе неприятен, надо уметь. Правда, не со всеми получается… Pov: Emil — А может пора уже сдаться? — спросила Полина, сидя напротив парня, держа в руках кружку с чаем. — Никогда, — фыркнул, делая глоток из своей чашки. Теперь, я уже не сдамся, слишком далеко зашёл. — То есть, — она подняла глаза, встречаясь со мной взглядом, — Если сейчас Дима тебе предложит, провести вместе время, ты откажешься? Она сдерживая смех, что было видно по блестящим глазам. Я так легко читаю её, жалко что с Димой так не получается. — Смотря как время провести, — пожал плечами, смотря на девушку. Она приехала этим вечером на студию, сначала поговорила с Масленниковым, а потом и к Эмилю поднялась. Она такая простая, поэтому именно разговор с Полиной сейчас, помогал успокоиться. — Сходить в кафе? Потрахаться? — спросила как само собой разумеющееся. Я подавился от такой прямолинейности, смотря на неё с непонимающим выражением лица. Вот что-что, но этого я не ожидал. — Точно нет, — нервно хмыкнул, кажется даже задумываясь над её вопросом. — Ладно ты мне врёшь, но самому себе зачем? Видимо, она и меня читает как открытую книгу. Поэтому с ней так легко общаться. Понимает с полуслова, поддерживает, вытаскивает из любой задницы. Полина, которая раньше недолюбливала Эмиля, сейчас стала ему очень близким человеком. — Не вру я, — и покраснел. Надо учиться врать, пора бы. — Кстати, после сегодняшнего дня, я бы поспешила на твоём месте. Димка то, на расхват. Ты бы видел, как на него смотрела одна брюнеточка, — она показала взглядом на грудь, как бы показывая достоинства той самой брюнеточки. — Видел я, — усмехнулся, вспоминая этот образ.- Честно, если сдерживался. Она тихо засмеялась, смотря на меня. Отставила чашку, смотря на меня с прищуром. — Ты теряешь свободу, когда теряешь его. — Не цитируй мне тут песни пожалуйста, — хмыкнул, продолжая держать кружку в руках, согреваясь. — Ну, а если это правда? — сложила руки на груди, смотря на меня, ожидая ответ. — Ну и что ты хочешь от меня услышать? — Правду, Эмилька, — улыбнулась, как-то по-доброму что ли. Я вздохнул, делая глоток из кружки. Она молчала, выжидающе смотря на меня. Но я ведь сам не знаю, что чувствую к Диме. Ладно знаю. Он мне нравится и я его хочу. Обнимать, ага. Нравятся его губы, которые чаще всего растянуты в лучистой улыбке. Глаза, в глубине которых, словно в океане, зияющая темнота. Нравиться его тело. Шея, прикосновения к которой, ему безумно нравятся. Самая чувствительная зона… Ключицы, которые невозможно выпирают, так что хочется покрыть их лёгкими укусами, спускаясь ниже. Про руки и пальцы я вообще молчу… уже при одном воспоминании о таких сильных руках, хочется растечься лужицей по полу. — И почему у тебя такая мечтальная улыбка? — она хмыкнула, а я мотнул головой, разгоняя воспоминания, от которых могут начать топорщится штаны. — Ладно, признаю. Я его люблю, — поджал губы, делая вид что меня вынудили все это сказать и вообще это неправда. Полина улыбнулась. — Ещё бы вид у тебя не такой страдающий был, может я бы и сомневаться не начала. — Ой, иди ты. Мы уже вдвоём рассмеялись. Сразу стало максимально уютно и тепло. Домашняя обстановка, так сказать. Дверь с тихим скрипом открылась, а на по показался Дима. Я замер, смотря на него. — Вы так весело смеялись, я не мог не зайти, — он мягко улыбнулся, заходя в комнату и прикрывая за собой дверь. — А ты вовремя, только тебя вспомнили, — Полина вообще не растерялась, расбавляя тишину. Чтоб мы без не делали. — И что вспомнили? — Время когда тебя на студии не было. Знаешь, атмосфера не та. Поэтому и интересно стало, чем ты в Питере занимался. Она сразу же обозначила тему разговора, а я продолжал просто смотреть на него, прожигая взглядом. Комок к горле мешал даже поддакнуть, поэтому тупо кивал. Почему когда я вижу его, в меня такая реакция? Дима же прошёл вперёд, садясь на свободное место недалеко от меня. — Занимался с психологом, работал над собой, — пожал плечами, а я снова подвис, смотря на голые руки. Видимо, у меня фетиш. Но не на руки, а на Диму. — Что за психолог? Симпатичный? Если да, то познакомь, — она вернула себе свою чашку, пряча за ней улыбку. — Симпатичная, — он усмехнулся и задумался, словно погрузился в воспоминания. И вот тут я нахмурился. Даже в себя пришёл, сразу же собирая мысли в кучку. — Точно только психолог? — вопрос вырвался сам собой, но я даже не покраснел. Уж слишком интересно. — Конечно, Эмиль, что за вопросы? — Масленников вынырнул из мыслей, смотря прямо на меня. И вот от этого взгляда, меня прошибло током. Внизу живота что-то ухнуло и приятно заныло. Сглотнул, резко вставая. Надо валить… -Я за чаем, — пробурчал, быстро выходя из комнаты, продолжая чувствовать его взгляд. Пока шёл на кухню, попытался успокоиться, а точнее усмирить резко проснувшиеся эмоции и желания. Да такие желания, что невольно начал краснеть. Сейчас, в пол десятого ночи, на студии было тихо, поэтому я без проблем прошмыгнул на кухню. Тут никого не было, поэтому я облокотился руками об столешницу, стоя спиной ко входу в комнату. — Так, Эмиль спокойно, — проговорил сам себе, прикрывая глаза. Хотя память услужливо подкидывала моменты связанные с Димой, которые ещё больше будоражили разум. И как бы я не отнекивался, Масленникова я хочу. Просто чертовски. По моим нескромным подсчётам, мы спали хуеву тучу лет назад. И из-за этого воздержания у меня едет крыша. Интересно, только у меня? Или он тоже это чувствует? Я дернулся, открывая глаза, когда почувствовал прикосновение чьих-то ладоней к моим плечам. Резко обернулся, оказываясь в кольце рук Димы. Даже в темноте комнаты, я видел горящий взгляд. Моя пятая точка уперлась в столешницу, а я немигающим взглядом смотрел на него. Он так близко, отчего моё сердце гулко забилось в груди. — Я устал сдерживаться. Меня мои желания уже изнутри съедают, — доверительный шёпот, раздался над ухом, а мою кожу опалило его дыханием. Толпы мурашек пробежались по телу, а я кажется, забыл как дышать. — Так не сдерживайся, — ответил, закусывая губу, ведь ещё чуть-чуть и я сам его поцелую. Напряжение в комнате можно было резать ножом, настолько оно было заметно. А мы просто стояли и смотрели на друг друга, не решаясь сделать хоть что-то. А потом, я кажется услышал щелчок и мы одновременно двинулись к друг другу. Целовались отчаянно, жадно, резко. Выплескивали все эмоции, вкладывая их в поцелуй. Его руки шарили по моему телу, а я просто повис на его шее, не желая отрываться от таких желанных губ. Скучал, я очень скучал. Безумно, просто невероятно, как я без него так долго существовал. Не жил, просто выживал. Выгибался, прижимаясь ближе к нему. Его руки на моих бёдрах, сейчас были такими правильными и нужными. Когда же он сжал их, я невольно застонал, отрываясь и смотря в затуманенные глаза напротив. — Ебнуться можно, — он усмехнулся, наклоняясь ближе к моей шее. Запрокинул голову, жмурясь от удовольствия, словно мартовский кот. Покрывал мою шею поцелуями-укусами, оставляя явно багровые засосы. Он что-то шептал, сбивчиво и горячо, но я ничего не понимал и не хотел понимать. Сейчас мне были важны только его прикосновения, которые с каждым мгновением становились все откровеннее. Я пропустил момент, когда он стянул с меня футболку. Разгоряченная кожа вмиг покрылась мурашками, когда холодный воздух окутал её. Но замёрзнуть я не успел, ведь Дима с каким-то довольным полурыком или стоном, взял меня под бедра, усаживая на столешницу. Раздвинул ноги, вклиниваясь между ними. — Сколько я ждал, -после этих слов он качнулся бедрами вперёд, прижимаясь своим членом к моему. Я приоткрыл рот, чем он поспешил воспользоваться. Целуется он, черт возьми, классно. Дима неспешно расстегивает ширинку на джинсах, и просто гладит, но настолько чувственно, что с моих губ слетает несдержанный стон. Я держался за его плечи, кажется не желая убирать руки. — Сними футболку, — выдохнул, закусывая губу и непроизвольно качнулся бедрами вперёд, навстречу безумно приятным прикосновениям. — Сам, — он выдохнул этот приказ мне в губы и усмехнулся, отстраняясь. Мне огромных усилий стоило даже на мгновение убрать его руку от моего паха и стянуть с него футболку и от таких желанных прелестей, чуть не завыл. Руки сами собой шарили по его груди, поглаживая, а я просто любовался им. Какой же он у меня красивый, очуметь просто. Когда же он возвращается к своему занятию, я снова стону, непроизвольно царапая его кожу. — Тише, ну, — он словно возмутился, сжимая сильнее член, отчего у меня глаза закатились от удовольствия. Дима снова, слишком медленно опускается и покрывает тело укусами, но я только и успел взять его за волосы и попытаться, заставляя отстраниться. Но мои попытки не обвенчались успехом, ведь Масленников укусил сосок, отчего я болезненно застонал. Хватка на моем члене становится все крепче, поэтому у меня внизу живота все тяжелеет. Он растягивает удовольствие, не давая кончить сразу, от чего лично я бешусь. — Дим, ну я ж не протянуло долго. Ахх! — запрокинул голову, ведь он нагло шлепнул меня по члену. Что за безумно приятные фокусы такие? — Протянешь, куда ты денешься? — он хрипло рассмеялся, а я глубоко вздохнул. Я упёрся лбом в его плечо, тяжело дыша. Он продолжал двигать рукой, делая приятно мне. Себе он даже штаны не снял, хотя было видно все его желание даже так. Концентрировал все внимание на мне. Был безумный контраст между тем, как профессионально он мне дрочил, то медленно, растягивая движения, то наоборот быстро, подводя к пику, но оттягивая удовольствие, а лёгкими плавными касаниями гладил спину, плечи, пощипывая. Голова шла кругом, а я просто тихо стонал ему в плечо, ведь не был способен на что-то другое. — Дим… аах, — прошептал, когда он снова пережал основние члена, чтобы я не мог кончить. Вот же… Я в отместку я укусил его за плечо, на что он только тихо засмеялся. Руки сами собой спустились к его паху, начиная поглаживать член сквозь плотную ткань домашних штанов. Он рвано выдохнул, кусая мочку уха. Я закатил глаза, но продолжил гладить твёрдый член, а Дима снова двинул бедрами вперед, напрашиваясь на прикосновения. — Э-эми, — стонет парень, а я довольно улыбаюсь, запуская руку под ткань штанов. — Я сейчас контролировать себя перестану, если ты продолжишь, — прошептал, шумно выдыхая. — Может мне только это и нужно? — Эмиль, твою мать! — я убрал руку, но лишь для того чтобы отодвинуть его от себя. Быстро спрыгнул и не давая парню отшатнуться, опустился вниз, поглаживая его бедра. Мрак на кухне прятал нас, поэтому никто не увидит, то как я стою перед Димой на коленях, а он смотрит на меня, борясь со своими внутренними демонами. Я потянул ткань штанов вниз, давая ему время подумать. Хотя даже если он откажется — не отпущу. Слишком я возбужден. — Эмиль, — он стонет, пытаясь возвать меня к разуму, но какой там! — Я хочу тебя, заткнись, — дёрнул ткань боксёров вниз, оголяя член. Головка блестит от обилия выделившейся смазки, поэтому я довольно хмыкнул. Якобы дразня Масленникова, сделал пару движений рукой, на что он прикрыл глаза, смотря на меня сквозь ресницы. Но когда он просяще застонал, наклонился ближе, беря головку в рот, щекоча уретру. Неторопливо двигаю рукой у основания, стараясь взять больше, хотя Дима итак в восторге. Его тихие стоны просто рай для меня, поэтому продолжаю посасывать головку, не отрываясь. Безумно нравится его реакция. — Я ёбнусь сейчас, — шёпот сверху, поэтому я отстанился с характерным «чпок», продолжая надрачивать, вытирая рот тыльной сторой ладони. Он не пытается направить меня или контролировать, просто расслабился, не ожидая подвоха. А зря. Особенно когда его член так близко от моих зубов. Я уверен, он наблюдает за тем, как я широко открыл рот, порнушно высовывая язык и отбивая об него член, а затем перехватываю у основания и пропускаю член в самое горло, сжимая губы. Дима охнул, а я в тот же момент был оторван от такого интересного занятия и был посажен обратно. — Дима, трахни меня, а, — прошептал ему на ухо, проводя языком по ушной раковине. — Сученыш, — рычит, хватая меня за волосы и впиваясь в губы, сразу проникая языком в мой рот, посасывая язык. Так жарко и порнушно все это, но так нравится. Вторая рука же по-хозяйски легка на мою задницу, сжимая ягодицы. Я улыбнулся в поцелуй, обнимая его за шею. Просто невероятно. Я так скучал по нему, что готов потрахаться с ним на этой кухне. Вообще не важно где и когда, главное с ним. Мы и дальше целовались, а потом и перешли бы к более активным действиям, если бы на кухне не включился свет… Я сразу же оторвался от Димы, ошарашено смотря ему за спину. Я готов убить того, что это сделал. Моя и футболка была где-то на полу, но Димина лежала рядом. Дима же вообще светил своей прекрасной задницей пришедшему, так сука невовремя. Послышался звон разбитого стекла, поэтому он тоже пришёл в себя, быстро натягивая боксёры. Не то чтобы они прям скрывали его стояк, но если ему так удобнее, ради бога. — Никита, какого хера? — Дима был зол. Пиздецки зол. От этого стального тона, у меня по телу пошли мурашки, а член дернулся, ведь такой парень меня возбуждает ещё больше. — Вы что тут устроили, блять?! — Сударь чуть ли не кричал, а я поморщился. Всю малину обломал. Стыдно не было, нет. Я вообще не стеснялся того, что чуть ли не отдался Диме прям на кухне. Нет, ну вы видели его? Кто бы не согласился? Вот и я о том же. — Никит, кричишь то чего? — спрыгнул со столешницы, поднимая с пола свою футболку. Негоже чтоб ещё он на меня пялился. Кстати об этом. Вручил Диме его футболку, кивая и на штаны. Не надо тут светить тем, что по праву принадлежит мне, всяким Никитам. — Эмиль! Как ты мог?! Он же мудак, я люблю тебя, — Никита тоже был зол. А вот про любовь зря он, Масленников разозлится ещё сильнее. Дима одним резким движением натянул штаны, но футболку закинул на плечо. — Эмиль, ты в комнату, а с тобой Сударь, мы завтра поговорим, — прорычал так грозно, что даже я впечатлился. А я чуть ли не захныкал. Я так хочу просто потрахаться, но все блин против. Опять придётся одиноко дрочить и засыпать не в крепких объятиях, а в одиночестве. — Никит, спасибо, блять, — зло прошептал, уходя из кухни, не желая спорить с Димой. Такой вечер обломался. Что за жизнь.?