Гаптофобия

Если я злюсь, то громко, масштабно и феерично. И все близкие люди это знают, поэтому стараются не выводить меня на эмоции. Кроме Эмиля. Ему наоборот нравится, когда я метаю молнии, глаза блестят от злости, а руки сжимаются в кулаки. И вот даже на расстоянии парень нашёл способ меня вывести из равновесия. Как так? Мой лучший друг подкатывает с моему Эмилю! Это что за пиздец вообще? Прилетело откуда не ждал, вот честно. Никита и Эмиль… а если он согласился? Ведь если Сударь чего-то хочет, он достигает цели. А Эмиля не захочет только идиот. К примеру, я со своей фобией. Да, Масленников, ирония — это твой конёк. Сегодня я даже кружку разбил, потому что мысли, наполненные ревностью в перемешку со злостью, не давали покоя. Не то чтобы я хвастаюсь битой посудой, но сам факт… Потому что я ревную. И на логичный вопрос, люблю ли я Эмиля или хочу снова быть с ним, я не могу ответить. Наверное, даже не ревность, а чувство собственности, да? Просто я привык, что Эмиль мой и поэтому ревную? Вот вопросы, на которые никто не может дать ответ. Хотя… может. И этот человек напрямую связан с моими мысленными терзаниями. Если изначально я и смотрел на телефон, как на врага народа, то сейчас смотрю с некой нерешительностью. Я вздохнул, а взгляд снова наткнулся на телефон. Что ж, была ни была. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, вот такая простая истина. И вот гудки. Сам не понял, как так быстро набрал нужный номер. Долгие, пугающие гудки. Неужели, не ответит? Да нет, быть не может. Конечно, было бы логичнее позвонить Эвилине, как никак она, в первую очередь она моя подруга, а потом уже психолог. Ну, я ведь Масленников, какая к черту логика? — Дима? Какого черта? — сонный и тихий голос раздался у меня над ухом, от чего я дернулся. Потом послышались шаги и скрип двери. — Разбудил? Прости. Странно, только девять вечера, обычно Эмиль не ложиться спать так рано. Хотя, многое уже могло измениться… например его чувства ко мне. — Ты чего хотел? — он говорил тихо, хриплым ото сна голосом, а у меня по коже прошлись толпы мурашек, — Только давай без тех выкрутасов как в прошлый раз. — Хочешь я приеду? Вырвалось само собой. Я посильнее сжал смартфон в руке, боясь услышать ответ. Сейчас я не готов к жестокой правде, сломаюсь. Снова начну рыться в себе, желая исчезнуть, лишь бы не причинять ни себе, ни другим боль. Уже достаточно я наследил в жизни некоторых. — Что.? Вот так просто? — он был удивлён настолько, что его голос стал выше в несколько раз. Кажется, он не верит мне. Хотя, заслуженно… — Так да или нет? — Я… я не знаю, Дим. Я привык быть без тебя, к одиночеству привязался. Начал новую жизнь с нуля и тут ты. Он тараторил сбивчиво, а я прикрыл глаза, жмурясь и сдерживая слезы. Я сделал ему слишком больно, мой Эмиль, совсем привыкший ко мне, вдруг остался один. Я истинный мудак. — Я понял тебя. — Нет, Дим! Не понял! Ты чертов эгоист, привязал меня к себе, расстался со мной и укатил в Питер. Ни ответа ни привета, ты просто молчал. А я? Ты решил, что я сам справлюсь? Какой молодец, принял решение за двоих. — Эмиль, я все исправлю, обещаю, — я прервал его пламенную речь, потому что больно. Больно осознавать, как ему было одиноко и горько.- Слышишь? Я сделаю все, чтобы ты хотя бы попытался простить меня. Если захочешь сделать больно в ответ- делай. Я все стерплю, будет херово, но я стерплю. — Приежай, — такой жалобный, просящий шёпот. Он шмыгнул, а я поджал губы, смотря в одну точку. — Я приеду, только подожди чуть-чуть. Пожалуйста, Эмилька, все будет хорошо, слышишь? Он не ответил, а просто сбросил. Я не уверен, слышал ли он мои последние слова, которые были, наверное самыми искренними, за последнее время. Неужели, я нанёс ему настолько сильный удар, что его подкосило? Ведь, это говорит только об одном… он доверял и любил меня, безоговорочно и крепко. А я убил все светлое в нем. Мой мальчик, светлый и чистый… прости. Я все исправлю, обещаю самому себе. Может мне даже придётся пожертвовать собой, лишь бы Эмиль снова мог жить счастливо и без вечной грусти в карих глазах. Я люблю, люблю до сих пор и сделаю все, что в моих силах, ради него. Pov: Polina Вот, что я не люблю в этой жизни, так это несправедливость. Особенно, когда на тебя выливают все свои проблемы и глупо смотрят, ожидая что ты все за них решишь и сделаешь отчёт и завершении. Но как бы не так, тем более с моим характером. Я привыкла жить самостоятельно, ведь мне никогда никто не помогал. А даже если и предлагали руку помощи, я лишь отмахивалась, за ненадобностью. Но вот помогать другим… вообще нет. Это не про меня. У каждого из нас свои проблемы и тараканы и разобраться с ними мы должны самостоятельно. Но, видимо я все-таки сделала исключение для одного парня, а точнее Эмиля. На него ж без сочувствия не взглянешь, настолько он разбитый ходит последнее время. И вот сейчас, пока он на очень важный встрече, я иду выполнять поручение, о котором он меня любезно попросил. И вот жизни не догадайтесь какое. Вот это первая такая просьба от кого-то, которую я услышала и удивилась. Ага, удивилась настолько, что согласилась её выполнить. Вообщем-то, я иду поговорить с Никитой. Но не просто поговорить, а как сказал Иманов: «Ну сделай так, чтобы он влюбился в тебя, а от меня отстал.» Зачем я только согласилась? Как я влюблю в себя парня, которому нравится Эмиль? С Димой не получилось, так с Сударем прокатит? Слабо верится. Как ещё среди всех этих влюблённых, я ни в кого не влюбилась. Хотя, кандидаты ничего такие. Жалко, их всех объединяет любовь к Эмилю, но давайте опустим этот факт. — Никит? Не занят? — я мило улыбнулась, включая свое врождённое обаяние. Правда, чаще всего я прятала свою робость за  стальной уверенностью, что обычно прокатывало. Парень посмотрел в мою сторону, вопросительно изогнув бровь. Мол, ты дверью ошиблась видать. — Что хотела? Вот так сразу. Ты к ним в милой улыбочкой, а они смотрят как на дурочку ещё и усмехаются. Ну ладно, ладно. — Может сходим куда-нибудь вместе? — и настолько голос слащавый, будто я маньяк уговаривающий свою жертву пойти со мной, в обмен на конфету. — Нет, мне не до тебя, — фыркнул он и отвернулся. Я прищурилась, бросив на него насмешливый и одновременно цепкий взгляд. Губы растянулись с усмешке и я хмыкнула. Руки сложила на груди, добавляя позе стервозности. — Как хочешь, — равнодушно пожала плечами и развернулась на пятках, — Значит судьба тебе, пойти нахрен, видит бог, я пыталась быть милой. И дверь за собой, кажется не закрыла, а вот именно хлопнула. Правда, я пыталась. Но этот самоуверенный козёл, меня выбешивает, поэтому я ничего не смогу сделать. Так что ушла на кухню, пытаясь найти хоть что-то съестное. Эмиль приедет максимум через час, так что нужно потратить время с пользой. Тем более он сейчас с Алей, какой-то разговор у них. Хотя, правильно, поговорить Эмилю ой как нужно, только вот не с Алей. Совершенно не с ней… они с Димой запутались в себе, в окружающих и в друг друге. Тёплые отношения исчезли и настал тот самый период, когда не факт, что и разговоры помогут. Слишком они затянули с этим. Иманов поначалу совсем закрылся в себе. Не говорил ни с кем, не ел и пропадал хер пойми где. Портилось здоровье и нервы. Потом начал за ум браться, избавляться от спиртного и постоянных беспорядочных связей… да, такое к сожалению было, но он был постоянно пьяный. Мне приходилось выпроваживать всех этих девиц, но Эмилю я ничего не говорила. Этого его жизнь, как хочет, пусть так и портит, чтобы меня потом не винил. Но как-то в один из вечеров меня это достало и я высказала, все что об этом думаю. *** Три месяца назад. Он сидит на кухне один. Смотрит в одну точку и молча напивается до состояния амёбы. Вокруг пустые стеклянные бутылки, пачки из-под сигарет, которые лежат тут не весь сколько. Запах стоит отвратительный, алкоголь в перемешку с табаком. И это уже не первый раз. Какой день Эмиль так проводит, сидя на кухне студии в одиночестве. Офис пустует, поэтому никто его и не тревожит, так что он медленно, но верно губит себя. Я редко тогда появлялась на студии, поэтому и не замечала этого пиздеца. Честно и своих проблем было по горло, поэтому в первую очередь я разбиралась с ними. Но тут я только как зашла на студию, сразу почувствовала неладное. Звуки бьющейся посуды, звон и ужасный запах сигарет. Словно здесь проветривали последний раз, несколько лет назад. В глубине комнаты обнаружился Эмиль, стоящий среди осколков и пятен от, по всей видимости коньяка. — Ты что устроил тут? — я в тот момент слишком удивилась, образ общительного парня, с тем кто пьяный в усмерть бьёт бутылки на кухне, у меня не совмещался. — Какая тебе разница? — он злобно посмотрел на меня, словно это я во всем виновата.- Вам всем что нужно от меня? А? Достали уже… Я оторопела, удивлённо глядя на парня. Как он еще разговаривает и на ногах держится, вот это выдержка. — Эмиль, ты в порядке? — спросила так, чтобы оценить нормально обстановку и понять что делать. А парень тем временем очистил себе путь от осколков и сделал шаг вперёд, не полностью наступая на ногу. Видимо все-таки вступил в осколки, а как избавиться и не пораниться не знает. — Носки сними, — сказала, кивая на осколки. Он облокотился на стену и послушно стянул предмет одежды, который сейчас явно был лишним. — А ещё что скажешь мне сделать, м? Может, станцевать тебе? Я смотрела на него, совершенно не понимая, почему он так серьёзно относится к моему обычному замечанию. — А не смотри на меня так, ведь это ты виновата. Вы все виноваты, бросаете близких и просто хлопаете дверью! Лицемерные ублюдки! Последнее он буквально прокричал. Я вздохнула, сложив руки на груди. Что ж, послушаем парня, может что дельное скажет. — Он бросил меня, использовал! Никогда не любил меня, а я наивный, верил. Вы все лжёте во благо себе, не думая о чувствах других! И ты, Полина такая же. Заботишься только о себе. Я усмехнулась, смотря на шатающегося Иманова. Конечно этот пьяный бред на утро он помнить не будет, но я его запомню надолго. — Эмиль, это не люди эгоисты, любящие только себя. Это ты, слабое звено, которое поддаётся манипуляциям. И теперь в своих проблемах, ты винишь всех, хотя виноват- ты сам. Открой глаза и прекрати портить свое здоровье. В неотложку, к тебе никто не придет, если ты так похуистично относишься к здоровью. Он смотрел на меня непонимающим взглядом. Словно, только сейчас до его бедной головушки начал доходить смысл происходящего. Может он меня даже понял, ведь просто часто-часто заморгал и кивнул. Я так и осталась на месте, провожая его взглядом, пока он шёл до ближайшего дивана. Я очень надеялась, что до него дойдёт. Ведь, пока он спал, я убирала осколки, пустые упаковки из-под сигарет и бутылки. Проветривала студию, не забыв укрыть парня, чтобы не замёрз. Ах да, еще оставила аспирин и воду рядом с диваном, на котором Эмиль уснул. Теперь все зависит только от него… *** Мотнула головой, разгоняя не самые приятные воспоминания. Он справился — это главное. Сейчас пора решать другие, более насущные проблемы. Например, как избавиться от фигуры под именем Никита, которая мешает Эмилю разобраться в себе. Если с Алей все понятно, с Никитой тоже, а вот Дима… с последним вообще тихий лес. Ничего не ясно и очень интересно. Хотя, одно я знаю точно. Иманов до сих пор его любит. Он никому в этом не признается, даже самому себе, но при упоминании Масленникова в разговоре, его глаза мечтательно загораются и он становится живым. По-настоящему, а не лишь на людях. И снова я задумалась. Достала телефон и села за стойку. Не стала долго и бессмысленно листать ленту инстаграмма и решила, просто позвонить Иманову, ибо писать ему бесполезно, он все равно не увидит сообщение. На удивление он сразу же ответил и на фоне был шум дороги и улицы. — Ты где? — нахмурилась, не понимая ничего. Он же должен был с Алей поговорить, что он на улице делает? — Мы расстались, — сказал, дрогнувшим голосом и нервно усмехнулся. — Ты в порядке? — Да. Я в порядке. Скоро буду, никуда не уезжай только. И сбросил. Как будто у меня есть выбор и я бы могла уехать, смешной такой. Снова хмыкнула, прикрывая глаза. — Что же дальше будет.? Pov: Polina end Наверное, когда в этой жизни вы с чем-то прощаетесь, должно быть грустно. Как никак что-то важное для вас в прошлом, уходит, забирая воспоминания. Но, видимо у Димы все через одно место, ведь ему совершенно не жаль прощаться с этим. Вы спросите с чем? Давайте по порядку. Сейчас, он сидит в опустевшей квартире, но он не один. Рядом с ним человек, который помог ему побороть страх, который душил его на протяжении нескольких лет. Он безумно благодарен этому человеку, поэтому и смотрит на неё с грустной улыбкой. Ему не жалко расставаться с квартирой, которая стала ему родной. Сколько всего произошло в её стенах, пока он жил здесь. Может не так долго да, но все же. Первые продвижения в лечении, приступы, не самые радужные воспоминания правда. Вечера с Эвилиной на кухне, где они пили вино и размышляли о жизни. А иногда и веселились, забывая о заботах и проблемах. И вот сейчас он стоит на пороге, смотрит на подругу и на свой одинокий чемодан. Неужели все? — Ну что, мальчик из Питера, готов? Она улыбнулась, как только она умеет. Не был бы Дима по уши влюблен в Эмиля, то может быть у него с этой девушкой что-то да и сложилось. ох уж это «может быть». — Мне страшно, Эв, — и это правда. Привык он ей только правду говорить, поэтому и сказал на автомате. — Дима, все прекрасно будет. Тебе до избавления от фобии, остался один этап. Но тут я уже не смогу помочь, я даю только теорию на последнем этапе. Ты сам должен встретиться с ним и понять, что ты чувствуешь. — А что я должен чувствовать? — Глупый вопрос, Масленников, — она подошла ближе, щелкая парня по носу, продолжая улыбаться.- Ты не может контролировать свои чувства. Знаешь, какой самый банальный совет мне когда-то дали и я понимаю, что это истина? — И что за совет? — Нужно слушать сердце, хоть иногда. Не думать о последствиях и просто делать то, что считаешь нужным. Дима вздохнул, складывая руки на груди. — А если у меня будет приступ и я снова начну всех шугаться.? Брюнетка вопросительно изогнула бровь. — Мы больше четырёх месяцев горбатились над этим, не принижай себя. А лучше давай не затягивать и прощаться. — Хочешь по-быстрее от меня избавиться? — спросил уже улыбаясь. — Конечно, а ты как думал? — она рассмеялась и сама обняла парня. Сначала он замер, но не от страха, а от неожиданности. Неуверенно обнял девушку в ответ, осознавая тот факт, что ему не страшно. Нет головокружения, тошноты или страха. Он просто обнимает человека, близкого человека и чувствует только тепло. Не успел он и расслабиться, как девушка отошла, смотря на него с гордостью. — Все, иди, — она вздохнула, кажется сдерживая слезы. Всё таки и она к Диме привязалась. — Ну ты чего? — спросил, кладя руку девушке на плечо. — Обещай, что будешь писать, — она рассмеялась и вправду смахивая слезу. — Эвилина, конечно буду, не надо плакать только. — Не дождёшься, не буду я из-за тебя плакать. И они вдвоём снова рассмеялись, кажется думая каждый о своём… И вот уже Масленников прощается с Санкт-Петербургом, осматривая аэропорт в последний раз. — Москва, жди, — прошептал под нос, уверено вышагивая вперёд.