Идеален

      Всё вокруг выглядит слишком незнакомым, и Чонгук в который раз думает, зачем он вообще сюда забрёл. В этом городишке он живёт столько, сколько себя помнит, однако, как оказалось, знает не все его закоулки. Одноэтажные усадьбы, куча деревьев в каждом дворе, из-за которых порой трудно разглядеть дома, пара заброшек, уже встретившихся на пути, хотя, казалось бы, он только зашёл на улицу. Всё это кажется непривычным и в какой-то степени странным, ибо Чон живёт практически в самом центре этого небольшого города.       Медленно шагая по дороге, по двум сторонам от которой расположены дома, юноша всматривается в каждый двор. Всё выглядит как-то однообразно и скучно, совсем не радует глаз. А затем взгляд цепляется усадьбу, что на фоне других кажется более... мрачной. Всё в тёмных тонах, во дворе минимум растительности. Из-за забора виднеются лишь кусты с чёрными розами да сливы, тёмными пятнами висящие на дереве. Выглядит жутко, но именно это привлекает парня, и он немного взволнованно направляется к двору, по пути придумывая причину, по которой решил наведаться к хозяину.       Калитка распахивается от одного лишь касания, слегка пугая парня, но, тем не менее, он шагает к входной двери, мельком осматривая двор. Пара скамеек в тени дерева, куча кустов чёрной розы, небольшой деревянный сарай. Не густо, но довольно уютно и мило. Чонгуку нравится, и он слегка улыбается, в голове отмечая хороший вкус хозяина.       Пару раз стучит в дверь, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ждёт пару минут, стучит снова. Однако и после этого ответа нет. Мысли об отсутствии кого-либо дома отметает сразу же, ибо слышит едва уловимый стук, доносящийся изнутри. Слегка стучит в окно, пытаясь вглядеться в темноту, и с небольшой радостью отмечает, что стук прекращается. Далее следует звук открывающейся двери.       На пороге молодой человек, широко улыбающийся и сразу же располагающий к себе своим видом. На нём немного пыльный фартук со следами краски и, кажется, опилок: видимо, он работал, а Чонгук его прервал. Тот открывает дверь шире, словно приглашая к себе, а Чон просто идёт внутрь, как будто нет в этом жесте ничего такого. Как будто это что-то будничное — ходить к незнакомцам в гости. Хотя этот парень не выглядит как незнакомец, и это Чонгука самую малость сбивает с толку.       — Я... Заблудился немного... — лепечет Чонгук, сидя за столом, за который его усадил хозяин.       — Улица и правда далека от центра, — тепло улыбается, разливая чай по чашкам и протягивая одну из них парню.       — Да... — неловко смеётся, принимая напиток и делая глоток, — Как вас зовут?       — Пак Чимин.       — Приятно познакомиться, — Чонгук словно машинально протягивает руку, а Чимин пожимает её.       — Взаимно, Гуки, — и его улыбка снова отметает все посторонние мысли в голове Чона.       Просидев за столом минут пятнадцать, Чимин накидывает фартук и предлагает Чонгуку показать то, чем он занимался до его прихода. Тот сразу же соглашается, даже не задумываясь о том, как навязчиво это может выглядеть со стороны. Ему ведь предложили, значит всё в порядке, и он может задержаться.       Как оказалось Чимин — кукольник. С уст Чонгука срывается удивлённый вздох, когда он заходит в комнату, полную кукол. Они самых разных размеров, в самых разных одеждах и с самыми разными чертами лиц. Однако у всех есть кое-что общее — все они прекрасны. Идеальные пропорции лиц и тел, без единого изъяна. Все восхитительны, и каждую хочется рассматривать часами. Одежда сшита словно у лучших дизайнеров мира, что тоже заставляет подивиться. И всё это сделал один человек, стоящий в паре шагов и смотрящий таким же восхищённым взглядом на свои работы. Или не на работы... Подумать об этом Чонгук не успевает, Чимин подходит ближе и берёт одну из кукол в свои руки. Это юноша. Ростом примерно метр, может чуть больше. Он также идеален, как его братья и сёстры, однако будто и не похож на них от слова совсем. У него короткие чёрные слегка вьющиеся волосы, белая рубашка со странным высоким воротником, тёмный пиджак, расшитый узорами, обычные брюки и лакированные туфли. Почти как настоящий человек. Только красивее.       — Это Тэхён-и, — Чимин смотрит на него с нескрываемой любовью, нежно прижимая к себе, — Я сделал его около двух месяцев назад. Одна из моих последних и любимых работ, хотя я всех очень сильно люблю, — обводит мастерскую взглядом, словно на своих детей смотря, что в который раз поражает Чонгука.       — Он такой красивый, — парень подходит ближе, неуверенно протягивая руку к кукле, но в последний момент осекается, — Могу я?..       — Да, — Чимин слабо кивает, и Чонгук аккуратно касается пальцами щеки куклы, проводя самыми кончиками практически невесомо, словно может сделать больно.       — Он просто прекрасен, — шепчет заворожённо, а Пак тихо смеётся.       — Все мои куклы прекрасны.       — Я рад, что вы не обесцениваете свой труд.       — Я не могу называть их уродами, ведь я люблю их.       Чимин бережно сажает на полку Тэхёна и подходит к другой кукле. Это тоже юноша, но на его щеке виднеется небольшая трещинка, по которой парень проводит пальцами и грустно улыбается.       — Это Хосок, — произносит тихо, продолжая поглаживать щёку, — Эту трещину он получил из-за моей неосторожности, — закусывает губу, проводя ладонью по волосам куклы, — Я никогда не перестану извиняться перед ним.       Замолкает на минуту, затем поворачивается к Чонгуку.       — Но даже с трещиной он прекрасен. Его яркая улыбка затмевает собой этот шрам, — он тоже улыбается, а Чон переводит взгляд на куклу.       На лице его застыло радостное выражение лица. Каштановые волосы спадают на лоб, на носу большие очки, на щеке тонкая трещина. Из одежды простой свитер и штаны в клетку, но выглядит он так же изысканно, как и другие. То, как Чимин может продумывать образы кукол, вызывает восхищение. Он словно скульптор, дизайнер и художник в одном лице. Хотя, по сути, так и есть.       — Это действительно так.       — Рад, что тебе понравилось, — Пак отходит к двери, — Скоро ночь, тебе не пора домой?       Чонгук переводит взгляд в окно и замечает, что там действительно уже темнеет, и просто не понимает, как время могло пролететь так быстро. Чимин провожает его до калитки и указывает направление, в котором он сможет выйти с улицы до главной дороги, а там есть остановка, автобус к которой подъезжает каждый час. Выйдя со двора Чон следует указанному направлению, но всё как будто в бреду, и он даже не помнит, как добрался до остановки и сел в автобус.

***

      В следующий раз Чонгук наведывается к Чимину, кажется, через пару дней. Хотя всё последующее времяпрепровождение без этого молодого человека кажется максимально скучным и муторным, отчего воспоминания об этом даже не задерживаются в голове Чона. Пак будто ждал его, хотя они не договаривались о встрече, и встретил его радушно, как и в первый раз. Они снова пили чай, а потом Чимин снова предложил показать кукол. И Чонгук снова согласился.       Мастерская встретила парней небольшим беспорядком; Пак снова был оторван от работы, но на этот раз он не удосужился прибраться. На столе его лежало кукольное тело, что в начале напугало Чонгука. Чимин же, увидев реакцию юноши, засмеялся и прикрыл будущую куклу плотной тканью, в результате чего всё стало выглядеть ещё страшнее, ведь создавалось впечатление, как будто под тряпкой лежит реальное, человеческое тело. В течение всего времени Чон старался обращать на это внимания как можно меньше.       Однако долго думать об этом у него не выходит, он практически сразу же переключает своё внимание на кукол, сидящих на полках. Его заинтересованный взгляд замечает Чимин и тихо усмехается, подходя ближе.       — Продолжим знакомство? — спрашивает с улыбкой, а Чонгук кивает в ответ.       Кукольник подходит к полке и, недолго думая, снимает с неё ещё одного юношу, усаживая себе на руки.       — Это Юнги, — аккуратно поправляет на нём одежду.       У паренька яркие мятные волосы, спадающие на глаза. Выражение лица как будто бы строгое, но в чертах лица прослеживается мягкость и нежность. Одет он в рубашку, с повязанным чёрной лентой воротником, так же в красное пальто и чёрные брюки с такого же цвета ботинками. Как всегда со вкусом. Другого от Чимина нельзя ожидать.       — Ему два с половиной года. В этой комнате он почти самый старший, — Пак аккуратно берёт руку куклы в свою и протягивает Чонгуку, тепло улыбаясь, — Поздоровайся с ним.       Чон тихо усмехается, но всё же бережно пожимает протянутую кукольную ладонь.       — Приятно познакомиться, Юнги, — улыбается ему, словно он реальный человек.       — Вы и так знакомы, — тихо произносит Пак, а Чон хмурится, потому что... это звучит как бред, не так ли...       Чимин на его вопросительный взгляд немного нервно смеётся и так же тихо добавляет:       — Ты же уже был здесь. Он тебя помнит.       Решив, что этот вопрос исчерпан, кукольник сажает Юнги обратно на полку и тянет руки к следующему.       — Это Сокджин. Именно он самый старший здесь.       Самый простой наряд, представляющий собой белую свободную рубашку и чёрные брюки, но, тем не менее, юноша выглядит довольно элегантно и привлекательно. Его внешность кажется универсальной. В плане того, что ему подойдёт что угодно, и выглядеть он будет всё так же восхитительно. Выражение лица расслабленное, взгляд немного опущен, пухлые губы слегка приоткрыты.       — Не смотря на то, что сделал его я давно, он выглядит так же изумительно, как и остальные, — и снова на куклу направлен полный любви и обожания взгляд.       — Вы совершенно правы, он просто идеален, — Чонгук просто не может оторвать взгляда, — Хотел бы я выглядеть так же...       Чимин сажает Сокджина на полку и подходит к Чону.       — Но ты тоже идеален, — слегка улыбается, проводя рукой по его щеке, а Чонгук ловит на себе тот самый взгляд, — Ты себя недооцениваешь. Уж поверь мне, я с уверенностью могу назвать себя ценителем прекрасного.       — Я верю, — произносит будто в трансе и приходит в себя лишь тогда, когда Пак отходит от него чтобы вернуться к куклам, — А... Что вы делали до того, как я пришёл?       Кукольник усмехается, подходя к столу.       — Новая кукла, — отвечает тихо, проводя рукой по телу, скрытому тканью, — Я уже даже придумал ему имя... Хах...       — Уверен, он будет так же прекрасен, как и остальные.       — Я в этом не сомневаюсь. Все мои творения восхитительны.       На несколько минут воцаряется тишина, в течение которой Чимин продолжает осматривать стол и думать о работе, а Чонгук размышляет о Чимине.       — Как давно вы этим занимаетесь? — вопрос срывается с губ машинально, парень даже подумать не успевает толком.       Со стороны Пака слышится тихий смех. Он разворачивается, с лёгкой улыбкой смотря на Чонгука, затем снимает фартук и идёт в просторную гостиную, зовя за собой. Там он усаживает парня на диван, а сам начинает рыться в большом серванте, что-то ища. В это же время Чонгук осматривает слишком уж большую комнату, ибо дом снаружи казался намного меньше. Всюду стоит деревянная мебель, словно этот дом обошли современные технологии, всё кажется нетронутым новым временем. Однако всё оформлено со вкусом и совсем не кажется старым. Напротив, Чону даже нравится такая атмосфера, словно он попал в дом к аристократу. Помимо трельяжа и серванта, стоящих у стен, всюду так же развешаны фотографии. Они также сделаны, кажется, на старый фотоаппарат, ибо имеют немного коричневый оттенок и сами по себе самую малость выцветшие. На всех фотографиях присутствуют куклы, и Чонгук даже сразу узнаёт Тэхёна и Юнги. Сокджина и Хосока он находит чуть позже, ибо фото с ними были расположены дальше.       Когда же осмотр заканчивается, к дивану подходит Чимин с большим альбомом в руках. Он присаживается рядом, открывая первую страницу, и Чонгук может лицезреть семейную фотографию, на которой присутствуют двое взрослых и двое детей, в одном из которых парень узнаёт Чимина.       — Это моя семья. Мама, папа, брат и я. Мне здесь восемь лет, — Пак смотрит на фото с лёгкой ностальгией, — Минутка предыстории, — тихо смеётся, — Они тоже занимались этим делом. Так что, можно сказать, это семейное. Правда, брат не захотел этим заниматься, так что я сейчас единственный мастер из рода Пак. Родители погибли четырнадцать лет назад, с тех пор я один. У Джихёна своя семья, и мы практически не поддерживаем связь.       — А у тебя... Нет семьи? Я имею ввиду... Жена, дети?       Чимин отрицательно качает головой.       — Это можно назвать каким-то бзиком, но я создаю слишком красивых кукол, после которых просто не могу смотреть на людей. Все они мне кажутся слишком... Не идеальными что ли... — неопределённо качает головой, а Чонгук на удивление понимает его, — Если бы я мог, я бы создал себе пару, — бросает короткий взгляд на Чона и слабо улыбается.       Далее он продолжает листать увесистый альбом, показывая каждую фотографию и рассказывая. Предсказуемо, примерно с пятнадцатой страницы начинаются фото кукол. Там есть изображение самой первой куклы Чимина, но, даже несмотря на то, что это первый опыт, выглядела она всё равно прекрасно, словно парень родился с этим даром. Хотя, скорее всего, так и есть. Со стороны может показаться, что это скучно, выслушивать историю каждой работы Пака, но Чонгука правда затянуло. Он с увлечением рассматривал каждый снимок, вслушивался в истории, рассказываемые кукольником, и впитывал в себя каждое его слово, как губка. Быть может это действительно странно, но Чонгук так не считает. Ему просто комфортно здесь, словно это его дом. Словно он много лет провёл с Чимином, ибо рядом с ним ему действительно хорошо. Ему хочется остаться.       Стоит только Чонгуку об этом подумать, как Пак заканчивает рассказ, ибо альбом закончился. Будто нехотя кукольник спрашивает о том, не пора ли Чону домой, как это было в первый раз. Затем, как и тогда, зачем-то объясняет дорогу до остановки. И снова как в бреду Чонгук добирается до неё, практически ничего не осознавая.

***

      Третий раз Чонгук наведывается к кукольнику так же через пару дней, которые, как и в прошлый раз, пролетают довольно быстро и незаметно. Встретил его он во дворе своего дома, выходя из сарая. Взгляд его был немного растерянным, когда тот наткнулся на парня, вошедшего во двор. Но довольно поспешно он прикрыл дверь и встретил гостя тёплыми объятьями, словно они старые знакомые. Честно говоря, именно так Чонгуку и кажется порой.       Парни решают не идти далеко, а просто остаться на улице, расположившись на скамейке под раскидистым деревом. Чимин изредка срывает с него сливы и ест, подавая так же и Чонгуку. Разговор долго не клеится.       — Как там... Ваша новая кукла? — тихо спрашивает Чон, косясь на Пака.       — Я почти закончил. Осталось только дошить одежду, — он улыбается, срывая очередную сливу и откусывая плод.       — Как вы его назвали?       — Субин.       — Красивое имя.       — Как и он сам.       Снова на какое-то время воцаряется тишина. Каждый словно думает о своём, хотя на деле размышляет о чём-либо лишь Чимин. Чонгук же просто перебирает в голове темы, думая о том, какую поднять в разговоре будет наиболее уместным. Только вот, как назло, вариантов ноль.       Неожиданно в доме слышится какой-то грохот, что заставляет Чона практически подскочить на месте. Он непонимающе смотрит на Чимина, а тот слегка закатывает глаза и снисходительно улыбается, вставая со скамейки.       — Я скоро вернусь, — он вытирает руки о фартук и заходит в дом, откуда снова слышится грохот, стоит Чимину войти.       Минут пять ничего не происходит, и Чон успевает заскучать, хотя лёгкая паника всё ещё присутствует. А также есть... интерес. Что произошло? Что это были за звуки? Что было их источником?       Насколько помнит Чонгук, Чимин живёт один. Его домочадцы шуметь не могут по причине своего отсутствия. Домашних животных нет тоже, за те два визита к Паку он их не видел, хотя, не исключено, что просто не заметил. Но всё же...       Парень поднимается со скамейки и медленно движется ко входу в дом. Переступает порог. Паника почему-то усиливается, но он старательно это игнорирует, потому что почему-то уверен, что всё нормально. Тихо шагает в сторону мастерской, ибо слышит оттуда тихий шёпот Чимина, разбавляемый его редкими смешками. А ещё он слышит копошения, источник которых понять не может. Подойдя к мастерской аккуратно заглядывает в помещение через щель, созданную приоткрытой дверью, и просто не может понять, что происходит. Чимин стоит перед столом и что-то делает, только вот что именно, Чонгук разобрать не может. Тот что-то бормочет, не прерывая своего дела, как будто рассказывает, только вот... кому? В комнате больше никого нет. Хотя, не исключено, что от одинокой жизни он стал разговаривать сам с собой. Однако затем он отходит, и Чонгук может лицезреть то, что было на столе. И это... кукла. Привязанная к столу. Он не видел этого юноши раньше, так что можно предположить, что это, как раз таки, Субин. Он ещё без одежды, но полностью закончен, кажется, Чимин собирается его одеть. Именно это происходит, когда Пак снова подходит к столу. Он снова что-то бормочет себе под нос, а затем, в конце, когда поправляет одежду на кукле и делает последние штрихи, тихо произносит:       — Ну вот и всё. Ты готов. И я надеюсь, что ты всё уяснил и больше не будешь шалить.       Эти слова сбивают с толка Чонгука, а ещё больше его повергает в шок то, что после своих слов Чимин развязывает руки и ноги куклы. Как будто Субин мог что-то сделать без верёвок. А что если... шум — это его рук дело? Звучит абсурдно, но в то же время логично. Никого больше в доме нет. Чимин говорил Субину о том, чтобы тот больше не шалил. Его конечности связаны. Шум повторялся тогда, когда Чимин вошёл в дом. Но такого ведь быть не может...       Всё ещё отказываясь в это верить, Чонгук медленно идёт назад, в сторону выхода. Немного паникуя, он садится на скамейку и продолжает размышлять об этом всём. И даже не замечает, как к нему садится Чимин.       — Прости за отсутствие, — неловко улыбается, а Чон вздрагивает.       — Что это было? — спрашивает осторожно, почему-то даже не надеясь получить правдивый ответ.       — Дверь хлопнула. Сквозняк, — тихо смеётся, смотря на собеседника.       Всё именно так, как и предполагал Чон. Он соврал. Не мог он так долго закрывать дверь. Грохот был такой, словно дверь как минимум ударилась о стену со всего размаха и проломила её. И самое главное — ветра нет. Совсем.       — Мне... Надо домой... — произносит немного неуверенно, боясь поднять на Чимина взгляд, но тот не делает ничего.       — Хорошо, — встаёт со скамейки, направляясь к калитке.       Выражение его лица спокойное, с лёгкой улыбкой на устах. Он словно и не видит этой нервозности Чонгука. Открывает калитку, пропускает юношу, снова зачем-то рассказывает дорогу до остановки, а тот слушает, как в первый раз. Снова впитывает каждое слово, словно и не знал этой информации доселе. Кивает и говорит слова благодарности, прощается коротким поклоном и следует по указанному маршруту. В тумане. Как в первый раз.

***

      Несмотря на свой страх Чонгук снова оказывается у знакомой калитки. Заходит неуверенно, но всё равно заходит. Шагает по тропинке к двери, коротко стучит, ждёт Чимина. Тот показывается практически сразу же. Выглядит уставшим, в привычном фартуке, запачканном краской и пылью. Улыбается немного нервно и просит подождать минут пятнадцать на улице, чтобы он навёл дома порядок после работы. Чонгук кивает и сразу же устраивается на скамейке, слабо улыбаясь Паку в ответ. Но от улыбки не остаётся и следа, стоит только кукольнику скрыться в доме. Странная паника возвращается, но вместе с ней и любопытство, что так пугает Чона, ибо он понимает, что ни к чему хорошему это не приведёт. Ему интересно, что вообще творится в этом доме. Что всё-таки делал Чимин несколько дней назад, когда они оба слышали грохот в доме. Почему он, в конце концов, связывал куклу и разговаривал с ней. Чонгук хочет всё об этом узнать, только вот, не у кого. Не может же он просто спросить у Чимина об этом напрямую. Или может?..       В раздумьях парень не замечает, что всё это время пялится на сарай, стоящий неподалёку. Любопытство берёт своё, и вот уже через пару мгновений он хватается за ручку, собираясь распахнуть дверь. Какая-то часть разума кричит о том, что это неправильно. Нельзя без разрешения заходить туда, куда не приглашал хозяин. Но другая часть говорит, что Чимин всё равно ничего не узнает, ведь Чонгук не будет ничего трогать, только посмотрит. И именно эта сторона побеждает, после чего парень медленно надавливает плечом на дверь, распахивая её. И замирает на пороге, не делая ни шагу.       В центре стоит длинный стол, на котором лежат какие-то инструменты. Окна завешаны, однако это не мешает рассмотреть всё остальное, что представлено многочисленными рисунками и чертежами... конечностей? Частей тела, каких-либо деталей, даже внутренних органов. И, вроде бы, ничего такого, это же просто работа Чимина, ведь он кукольник, именно так, по идее, происходит процесс проработки будущей куклы. Но вот незадача. На одном из рисунков Чонгук видит своё лицо.       — Ты всё-таки пробрался сюда, негодник, — слышится сзади голос Чимина, и Чонгук замирает, не будучи в силах и на сантиметр сдвинуться, — Ладно, рано или поздно ты должен был всё понять.       — Понять? — шепчет едва различимо, а Пак сзади касается его плеч и проталкивает вперёд, заводя в помещение.       — Да, — отвечает просто, пожимая плечами.       Чонгук снова обводит всё взглядом, вновь задерживаясь взглядом на листке со своим лицом. Оно прорисовано в самых мелких деталях. Воссоздано буквально всё. Небольшой шрам на щеке, родинка под губой. Неровности кожи и губ. Если это рисовал Чимин, то он действительно художник. Далее листки с частями тела. Руки, ноги, торс, таз. Также в мельчайших деталях, что и восхищает, и пугает одновременно. Чонгук даже не знает, о чём ему сейчас думать.       — Вы... Хотели сделать куклу... Похожую на меня? — произносит едва дрожащим голосом, а Чимин начинает смеяться.       Пак обходит парня, подходит к столу, проводя по нему рукой. Затем идёт к рисункам, касаясь именно того, на котором изображено лицо, и снимает его, рассматривая. Он выглядит задумчивым, а ещё... восхищённым. Он словно любуется тем, что изображено на листке. Хотя, почему "словно"? Он действительно любуется, даже не скрывая этого. В одно мгновение поднимает голову на Чонгука, бегая глазами от губ к щекам, потом к глазам, к носу, рассматривая теперь лицо парня не с листка бумаги.       — Я же говорил, что все мои куклы прекрасны? — начинает тихо, помещая листок на стол.       — Да, но это даже озвучивать не стоит, это же очевидно, — бормочет едва различимо, следя за руками Пака.       — Верно, — усмехается, — Быть может, расхваливать свои же работы дурной тон, но я не могу не говорить об этом снова и снова. Они идеальны. Я благодарен создателю за то, что у меня есть дар, создавать эти произведения искусства. Они великолепны. Все они. Даже мои первые творения. Когда я не создаю новых кукол, я любуюсь старыми. Могу часами разглядывать одну, отмечая для себя в сотый или даже в тысячный раз, как они восхитительны. И знаешь, что я ещё хочу отметить?       Медленно подходит к Чонгуку, помещая ладонь на его щёку и ловя вопросительный взгляд парня.       — Ты тоже... просто восхитителен, Чонгук-и, — и снова тот самый взгляд, полный обожания и любви, полный любования и восхищения.       А затем он поворачивает голову Чонгука в сторону, заставляя того посмотреть в зеркало, висящее на стене. И в отражении парень видит... что он просто прекрасен. Он видит, что он одет просто, но в то же время изысканно. Его внешность кажется универсальной. В плане того, что ему подойдёт что угодно, и выглядеть он будет всё так же восхитительно. Он видит, что выражение его лица немного нервозное и растерянное, но в чертах лица прослеживается мягкость и нежность. Он видит, что он тоже идеален.