Идеален

      Молодой парень в который раз недовольно хмурясь осматривает результат своей работы. Где-то последние штрихи были слишком грубые, где-то он отпилил больше, чем нужно, а где-то ещё нужно отшлифовать поверхность, чтобы всё было идеально. Чтобы было так, как он хочет.       Юноша отходит на пару шагов в сторону, замирает на пару мгновений, а затем просто сбрасывает со стола всё, что на нём лежало.       — Бездарность! — выкрикивает, не жалея голосовых связок, и начинает агрессивно топтать всё, что упало на пол.       Под ноги ему попадаются деревяшки, ещё не очищенные или же непригодные к работе, заготовки, которые могли стать чем-то большим, нежели выструганной палкой, а так же почти законченные "фрагменты".       Точно человеческие конечности.       Он злым взглядом осматривает место работы, затем запускает в волосы ладони, оттягивая пряди у корней и тихо шипя не то от боли, не то он негодования.       На него возлагаются действительно большие надежды. Точнее возлагались. При жизни его родители лелеяли мечты о том, что их старший сын продолжит семейное дело. Он и сам этого хотел. Данное ремесло всегда вызывало у него трепет и восторг, посему с малых лет он учился обрабатывать дерево, постепенно открывая для себя всё новые аспекты профессии. Сейчас же постепенно в голову закрадываются мысли, что это не его.       Тяжёлый вздох срывается с уст: он самую малость успокаивается, однако злость его всё ещё продолжает едва бурлить в крови.       По помещению разносится короткий стук — кто-то стучит в дверь.       — Брат, — юноша заглядывает в комнату, с грустью подмечая беспорядок и далеко не творческий, — Всё хорошо?       — А разве не видно? — усмехается, зачёсывая мешающие волосы назад.       — Ты слишком строго к себе относишься, — голос юноши тихий, а взгляд жалостливый.       Он действительно переживает за брата, ведь тот уже несколько дней не покидает мастерской, полностью отдавшись делу. Из этого помещения только и слышны звуки работы и ругательства, ибо парень слишком требователен к себе. И его брата это пугает.       — Я так не считаю, — он вздыхает сквозь зубы, опираясь руками на стол.       — Но...       — Никаких "но", — ударяет кулаками по деревянной поверхности, — Если это всё, что ты хотел сказать, то тебе лучше уйти. У меня ещё много работы.       Парень лишь качает головой и уходит, прикрыв за собой дверь.

***

      — Джиён, — юноша держит в руках куклу, внимательно осматривая её, — Я назову тебя Джиён.       Впервые за последнее время он действительно доволен своей работой. В комнате помимо него и Джиёна находится куча недоработок — безымянных кукол, которых их создатель не посчитал достойными даже имени.       Но вот Джиён — действительно хорошая работа.       Парень вертит его в руках, придирчиво осматривая каждый миллиметр, и, после того, как убеждается, что нигде нет косяков, трепетно опускает его на полку, где нового друга встречают две другие куклы. Лишь две куклы, которыми действительно был доволен начинающий мастер.       — Сынри, Дэсон, это ваш новый друг, — юноша улыбается, устраивая кукол поудобнее, — Надеюсь, вы подружитесь.       Улыбка на его лице становится ярче. В нём снова просыпается вера в себя. Тихий голос в голове нашёптывает ему повернуться и взглянуть на обстановку в комнате, на беспорядок и на безымянных кукол, но парень смотришь лишь на троицу перед ним. Он смотрит на них и думает о том, что именно Он создал их. Он сделал это своими руками, значит он может создать и других. Таких же прекрасных кукол.       И именно это даёт ему силы продолжать работу.

***

      — Милый, всё в порядке? — пожилая женщина заглядывает в сарай в надежде увидеть там юношу.       Она много лет живёт в доме напротив и считает его роднее собственных внуков, ведь знает его всю его жизнь. Она видела, как он взрослел, как он играл с братом на улице перед домом. Она частенько угощала мальчишек и оставалась с ними, когда их родители куда-либо уезжали или были слишком заняты. Порой они были поглощены работой. Сейчас ею поглощён их старший сын.       — Да-да, всё прекрасно, — он улыбается немного нервозно, что, разумеется, замечает женщина.       Она мельком осматривает рабочее помещение: всюду беспорядок, пыль, инструменты, а также куклы. Их несчётное количество, если считать вместе с недоработками. Где-то валяются рисунки будущих работ. Юноша явно имеет художественные способности, иначе объяснить то, насколько всё выглядит реалистично — невозможно. Он словно зарисовывает реальных людей. Выглядит самую малость жутко. Данная картина знакома женщине, поэтому она особо не удивлена, ведь видела это ещё при жизни его родителей. Однако незнакомый человек, увидевший это впервые, вероятно, был бы напуган.       — Ты уверен? — она делает пару шагов в сторону парня, вынося вперёд плетёную корзину, — Я принесла покушать. Ты не ешь ничего теперь, весь в работе. Поешь, Бога ради.       — Большое спасибо, но не стоило, — юноша вновь переводит взгляд на чертёж, что до этого держал в руках, и начинает что-то на нём агрессивно черкать, — Всё не то...       На это женщина лишь качает головой, ставя корзинку на столе у двери, и уходит, оставляя юного мастера работать в одиночестве.

***

      — Ты уверен, что с тобой всё в порядке?       Рука касается очередного чертежа, на котором изображено лицо красивого юноши. Если бы парень не знал, что это чертёж новой куклы, он подумал бы, что это, верно, чей-то портрет. Всё изображено слишком детально: шрам на скуле, родинка под губой, неровности кожи и губ. Способности брата поражают и вызывают как восхищение, так и толику ужаса. Если он сможет воссоздать это в кукле, то он действительно гений.       — А что-то не в порядке? — кривая улыбка появляется на устах мастера.       Он вытирает руки, после чего поправляет инструменты на столе и берёт листы с рисунками. Долго смотрит на них, о чём-то думает, после чего в его руке оказывается листок, на котором изображено лицо. Взгляд его сменяется на более нежный, словно он испытывает какие-то чувства к нарисованному им же юноше. Он практически не моргает, по миллиметру рассматривая собственное творение на бумаге. Его брат, стоящий рядом, неодобрительно качает головой.       — А разве нет?       В ответ он получает лишь пожимание плечами, не более, после чего мастер просто отворачивается и возвращается к работе.       Ничего не остаётся, кроме как уйти.

***

      — Я хотел сказать, что мы с Давон уезжаем.       Старший Пак прекращает занятие, с удивлением смотря на брата.       — Почему?       — Ну, у нас же своя семья. Она беременна, уже второй месяц, — тепло улыбается, опуская взгляд, — Мы хотим переехать в другой город, купить квартиру, найти работу и начать новую жизнь.       Взгляд старшего притупляется.       — Тебе я бы тоже посоветовал найти себе пару.       А на эти слова он хмурится.       — Мне никто не нужен, и ты это знаешь.       — Я понимаю, что это твоя жизнь, и я не должен в неё лезть...       — Ну так и не лезь!       Джихён с жалостью смотрит на брата.       — Чимин, пойми. Это прекрасно, что ты нашёл себя в этом ремесле, но не забывай о том, что есть жизнь и вне мастерской. Папа и мама так же были одержимы этим делом, но они были вместе. У них была семья. Через несколько лет ты оглянешься и поймёшь, что одинок. Нас с Давон не будет рядом, а этот отшиб пустеет с каждым годом. Все торопятся уехать в центр или в другие города. На нашей улице из жилых домов осталось от силы десять из пятидесяти, а через какое-то время и они опустеют. Чимин, очнись, — Джихён подходит к брату, помещая руки на его плечи, — Тебе нужна семья. Куклы не смогут её заменить, и сделать её, как куклу за пару суток, ты не сможешь.       Взгляд Чимина опущен вниз, на стол. Он молчит, не поднимая на брата глаз.       В тишине проходит, быть может, всего минута, после чего старший сбрасывает с себя руки младшего и быстрыми шагами направляется к выходу из мастерской. Открыв дверь, он замирает, оглядываясь назад.       В его глазах Джихён видит странный блеск.       — Я сам создам себе семью. Вот увидишь.