Глава 8
23 октября 2021 г., 19:58
«А он что? А ты что? Ну а он?» — после череды однотипных вопросов домовой получил практически полный пересказ вечернего разговора с Эйданом, за исключением лишь того, что все мои артефакты находились под абсолютным запретом магического сообщества из-за применения в них кровной магии.
— Ну а ты что?
— Кивнула головой.
— Кивнула? — недоуменно переспросил он, словно бы не верил в возможность подобной реакции. Но именно такая она у меня и была за неимением других вариантов ответов. — И куда же он тебя пристроит, хотелось бы узнать? — рьяно негодовал мой низкорослый друг, расхаживая из угла в угол и топча все еще разложенные по полу книги. — Без образования, без навыков, без магии, в конце концов! К старьевщикам пыль сметать с барахла? Или на базаре бесполезные амулетики продавать? А как же наш дом? А я? А что со мной будет? — домовой побледнел от предстоящих перспектив и замер, выжидая от меня ответа.
Безрадостное будущее вечно чужих и никому не нужных изгоев — вот что нас ожидало. И смотря в широко раскрытые желтые глаза, у меня не поворачивался язык сказать об этом. Вместо этого я спросила:
— Что ты знаешь о Тьме?
— О Тьме? — он отвлекся от своих переживаний и призадумался. — Да, собственно, то, что и все остальные. Высшие маги говорят, что Тьма появилась из ниоткуда. Возникла вдруг сама по себе в межмирном пространстве на стыке граней соприкосновения и теперь всеми силами пытается пролезть через нее к нам.
— Но зачем? — этот вопрос по-прежнему меня беспокоил и был совершенно непонятен: что этой Тьме было нужно от магов? И я не переставала теряться в догадках насчет темной субстанции, и почему именно магия на крови могла ее провоцировать?
— Кто ж ее знает? — домовой пожал плечами, хотя я надеялась, что ему, как представителю нежити и волшебному существу, было известно чуточку побольше.
— А ты ее видел?
— Смеешься, что ли? Типун тебе на язык! Нет, конечно! Но поговаривают, — он понизил голос до шёпота и прижал уши к вискам, — что если столкнуться с Тьмой, то она тебя пометит и будет постепенно отравлять, пока все силы не иссякнут и…
— И? — я присела на корточки рядом с домовым, боясь пропустить хоть слово после его многозначительной паузы.
— И помрешь тогда. Вон как наставник Гаруса. Лизнуло того черное пламя и тут же поглотило, никто даже ахнуть не успел.
— Получается, что Гарус ее видел и знает о ней больше, чем Эйдан и все остальные из Академии? — предположила я, и домовой в ответ кивнул. В мою голову тут же пришла дурная идея — а не поговорить ли мне насчет Тьмы с ректором?
— А на кой тебе она? — тут же удивленно поинтересовался домовой.
На кой она мне была нужна? Стоило ли рассказывать ему, что единственный наш с ним шанс попасть домой — это использование магии на крови, которая, со слов Эйдана, притягивала к себе Тьму и, судя по всему, была зловредна и губительна при контакте с ней? Вместо ответа я лишь махнула головой и встала, переваривая скудную информацию.
— Ладно, чего уж мы о грустном, давай о веселом? — хмыкнул пакостник, искрясь азартом. — Ну так когда мы его, это самое, того?
— Что «это самое, того»? — переспросила я у внезапно взбодрившегося и повеселевшего домового.
— Белобрысого с лестницы спустим, авось и шею себе свернет удачно.
У моего друга, несомненно, был лишь один любимый метод решения всех проблем путем лестниц, пинков и несчастных случаев.
— Не будем мы его спускать ни с какой лестницы.
— Да-да, конечно, — заговорщически подмигнул мне домовой, притворно кивая, — не будем, не будем.
— Так. Серьезно. Никакого членовредительства. И перестань мне подмигивать!
— Так он же, подлюка такая, нас сдаст! — тут же воспротивился ушастый моему отказу.
— Эйдан ничего не узнает, — отмахнувшись от домового, я продолжила рассуждать, поскольку мои мысли занимали куда более серьезные дилеммы. — Я буду и дальше делать артефакты, пока их не наберётся столько, сколько необходимо. Но нужно решить вопрос — как их подпитывать. К нему я пойти за помощью не могу. Открыто участвовать в практических занятиях тоже. Если только… Ну, конечно, турниры! — я посмотрела на него и жестом руки пресекла возражения. — Распределение между участниками рандомное, и попасть в группу Эйдана — шанс минимальный: один к восьми. Получу свой заряд магической энергии и сбегу, как в прошлый раз. А ты после спрячешь мои артефакты.
Чем не идеальный план? Да и других вариантов у нас не оставалось. Следующий турнир должен был состояться не раньше, чем через три месяца, и мне предстояла долгая и кропотливая работа. И начала я ее с того, что «привязала» к себе магический предмет кровью. Признаться, намеренно резать ладонь и запечатывать после упавшие алые капли на заклятие — занятие было не из приятных, но только так мои артефакты могли работать.
Я старалась лишний раз не думать о том, как на мою тайну отреагирует домовой, если выяснит про особенность использования мною запретной кровной магии. В любом случае у нас с ним была одна общая цель, и мы оба хотели вернуться домой в наш мир. А вот как мы это сделаем — был уже второй вопрос, в детали которого я не собиралась его посвящать. Он, безусловно, был дорог мне, но я не была уверена, что так легко переживу, если лишусь поддержки домового, узнай он о моих методах. Да и пройденный с Эйданом урок ясно дал мне понять — счастье требует тишины.
***
По-прежнему сидя в стороне, я наблюдала, как соревнуются между собой два факультета, поочередно оттачивая навыки по боевым искусствам и защите. Эйдан тоже был среди них и сосредоточенно наносил атаки оппоненту. На мне же, в свою очередь, были надеты кулоны, спрятанные под мантией. Эти артефакты были небольшие, но с достаточно мощным по своей многослойной структуре заклятием. Только вот в открытом сражении мне нельзя было их использовать, поскольку каждый присутствующий смог бы уловить на мне остаточную магию, впитавшуюся в артефакты. Потому мне приходилось выжидать удачного момента, чтобы воспользоваться запасным планом — спровоцировать на агрессию какого-нибудь адепта. Практическое занятие подошло к концу, однокурсники стали расходиться с поля, а я чуть углубилась в лес, прячась от них за деревьями. Притаившись в тени лесного массива, я выискивала свою жертву. Точнее, жертвой для избранного адепта должна была стать я. Но кого из них мне выбрать? Определенно нужен был какой-нибудь середнячок, такой, чтобы и сдачу смог дать, и при этом не покалечил в пылу возмездия. Я проследила за подходящим объектом для нападения, подкрадываясь к отставшему от группы ученику и преследуя его, как кролик лиса. Идеальный кандидат нашелся! — Эй! — окрикнув впереди идущую девушку, я дождалась, пока она обернется, смерит меня своим высокомерным взглядом, и только после кинула в ее сторону еловую шишку. Увесистая «причина» моей будущей кары угодила прямиком в высокий аристократический лоб. Но честное слово, я даже от себя самой не ожидала такой меткости! Растерянно замерев напротив нее, мне отчего-то захотелось извиниться и оправдаться за поступок, ведь та девушка вряд ли была передо мной в чем-либо виновата. Собственно, мне не пришлось долго терзаться из-за ее задетых чувств. Адептка щедро осыпала меня оскорблениями, запыхавшись при этом от гнева, сформировала грозовой шар и запустила его с такой скоростью, что я от неожиданности не успела среагировать и как-то прикрыться, попутно зажмурившись от страха. Направленный поток электрических разрядов отбросил меня в сторону зарослей. Лежа на спине в поломанных подо мною кустах, я сдерживалась, чтобы не стонать от боли, и высчитывала секунды. Мне нужно было совсем немного перетерпеть болезненные судороги, пока артефакты перерабатывали «негативную» энергию, принося мне вскоре долгожданное облегчение. Тело постепенно стало оживать, выходя из онемения, скручивающая боль ушла, и я облегченно прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением той силы, что была привязана ко мне через амулеты. Мне вдруг стало так спокойно среди природной идиллии, царившей вокруг. Вставать совершенно не хотелось, пусть и лежать в колючих зарослях было не так уж удобно. На ясном небе проплывали белые кучевые облака, в них угадывались образы диковинных зверей, дул приятный прохладный ветер, мерно шелестели кроны деревьев, и я наблюдала за кружившими и падающими сверху сорванными листьями. Один из них плавно опустился мне на грудь. Яркий красно-оранжевый пестрый листочек, как маленькая весточка, принес мне короткое послание: осень вскоре с нами простится, а значит, времени у меня оставалось все меньше. — Смотрю, последовала моему совету? — присвистнул домовой, встретив меня крадущейся к подвалу замка. Проказливый коротышка забавлялся, и ведь было чему. Выглядеть я должна была, мягко говоря, не лучшим образом. Потрепанная одежда с обожжённой дырой на мантии в районе груди, взлохмаченные волосы, стоявшие дыбом, умещали в себе частичку леса в виде запутавшихся в копне листьев и сучьев. — А вот ты-то мне как раз и нужен! — шикнула я ему, и мы вдвоем спустились к вратам. Домовой то загибал, то разгибал пальцы, пытаясь сосчитать деления на отметке показателей сил. Я помнила каждую из них и представляла, какой потенциал уже смогла накопить благодаря артефактам и сколько мне еще оставалось сделать магических предметов до крайней отметки. — Если держаться заданного темпа, то к началу весны выберемся отсюда. — Да неужто! — обрадовался мой друг и от услышанной хорошей новости высоко подпрыгнул. — Да, а теперь спрячь их поскорее, — я сняла с себя все кулоны и передала в руки домового, который тут же исчез вместе с ними. Нам и правда оставалось немного. За отведенный срок мне предстояло создать еще с десяток подобных артефактов, а в заключительном турнирном сражении зарядить свой пояс вместе с другими амулетами. И тогда путь домой будет открыт. Вернусь к своей долгожданной обыденной жизни и никогда больше не буду иметь дела с подозрительными личностями в старомодных костюмах. До следующих занятий оставалось не так уж много времени от перерыва, и я поспешила к себе в комнату, чтобы привести себя в порядок, если вообще это возможно было сделать за пятнадцать минут. — Кто? — Что? — я удивленно обратилась в сторону знакомого голоса, раздавшегося в пустом коридоре. Эйдан приближался уверенным шагом, и вид его не выражал ничего доброго. Сердце в груди вдруг екнуло, пропустив удар, но я мысленно одернула себя, напоминая, что при мне не было запретных артефактов. Судя по вчерашнему разговору: если он прознает, что я все еще создаю их, то юноша не будет медлить и сдаст меня с поличным, чего мне совершенно не хотелось. — Я спрашиваю, кто это сделал? Ах, это… До меня дошло, о чем шла речь, и я попыталась безуспешно пригладить взъерошенные волосы, но вот обуглившуюся дыру на мантии прикрыть ничем не получилось. Я посмотрела на него и не знала, что ответить. Сейчас более всего меня настораживала его настойчивость, и парень явно не намеревался уйти от меня без ответа. — Эйдан, ничего страшного не… Но он не дал мне закончить и, перебив, с напором спросил: — Ави, кто это сделал? Ага, как же, взяла и созналась в своей стратегии на ближайшие три месяца. Как бы мне ни льстило его внимание и желание защитить, но никому из магов я больше не могла доверять. Мои методы по достижению цели были запретны, и Эйдан предельно четко дал понять, что не поддерживал подобный путь возвращения домой. Да, конечно, он предложил мне вариант моей дальнейшей жизни в магическом мире. Ничего сверхъестественного меня там не ожидало: обычная канцелярская работа в небольшой административной конторке. Так, что-то вроде помощницы к волшебному принтеру. Мне было обещано скромное содержание, крыша над головой и отсутствие смерти от голода — не самый плохой «хэппи энд». Но вот сдержит ли он свое слово? Впрочем, я и так не планировала на него полагаться. Пока у меня оставался хоть один шанс на возвращение в свой мир, я была готова приложить к этому максимум усилий. — Неважно, — попытка пройти его не удалась, парень ухватил меня за локоть, мешая сбежать от неудобного разговора. — Еще как важно. Адептам запрещено применять магию против, — нахмурился Эйдан, запнувшись, и осторожно продолжил: — таких, как ты. — Ты хотел сказать — против дефектных? — без тени эмоций я повторила то, что и так все говорили обо мне. Собственная память услужливо подкинула воспоминания о всех подобных упоминаниях в мой адрес, будоража внутри меня гнев и желание показать им всем, на что я могу быть способна. И докажу им это тем, что через три месяца накоплю силы и вернусь в свой мир, оставив чванливое общество и его «Темные» проблемы далеко позади себя. — Ты знаешь, что я не это имел в виду, и прекрасно понимаешь свою неспособность дать отпор, — смягчился парень и, освободив руку, поднял ладонь к моему лицу, желая залечить раны. Но я отступила на шаг назад, не дав ему излечить себя. Меня от магов многое отличало, но присущая им гордость была мне не чужда. Я выдержу ровно столько ссадин и ран, сколько будет нужно для достижения цели. Никто меня не остановит. — Оставь свою заботу при себе. Просто не лезь и не усложняй мне жизнь, — обогнув его, я развернулась и побрела по коридору, понимая, что успею только переодеться и не более того. — Я все равно узнаю, кто это сделал, — донеслось мне в спину. Не стоило оборачиваться, чтобы понять — Эйдан не собирался оставлять меня в покое и непременно принесет мне этим кучу неприятностей. К тому же та девчонка может проговориться в кулуарах о нашей стычке в лесу. Хотелось бы мне надеяться, что это не случится, иначе мне придётся менять свою стратегию и планы. Но на какие? Других-то вариантов добычи магии у меня не было. Вскоре на короткое время я позабыла о своих опасениях и, забежав по пути в общую ванную комнату, воочию лицезрела причину беспокойства Эйдана. Мелкие царапины на открытых участках тела не добавляли прелести к общему удручающему виду. Умывшись и наспех попытавшись привести в порядок всклокоченные волосы, я заскочила к себе за запасной мантией и выбежала из покоев, надеясь стоически пережить последний урок и дополнительные занятия с ректором Гарусом. Формулы, амплитуды, диаграммы и прочие премудрости становились для меня чуть более понятными. С одной стороны, мне было жаль, что я не могла наравне со всеми отрабатывать полученные знания и создавать стихийные бедствия по велению движения рук под стать окружающим меня магам. Но будь я рождена здесь с силами, то мне, вероятнее всего, пришлось бы служить на границе миров и участвовать в войне с той самой Тьмой, факты о которой были покрыты тайной. И потому меня вовсе не печалила моя неспособность творить чудеса. Это был их мир, и пусть они сами решают свои проблемы. Я же должна следовать по своему пути. Урок закончился, адепты постепенно выходили из аудитории, а я перелистнула книгу на десяток глав назад, где мы в прошлый раз остановились с ректором. Устало потерев веки, я безропотно приготовилась к штудированию темы по контратакам с одновременным подавлением направленных боевых сгустков энергии. От утомления буквы плясали перед глазами, а строчки сливались в мутные неровные линии. Жаль, что при мне не было артефакта, способного подпитать меня чистой восстанавливающей магией, тогда мне было бы не так тяжело удерживать концентрацию внимания на не самом интересном предмете изучения. Собравшись с духом, я заново внимательно перечитала абзац, искренне пытаясь понять, какой необходимо заложить встречный потенциал на подавление боевых сфер. — Думаю, что с огненным ударом эффективнее всего должна сработать пробивающая магия с элементами воздуха и воды, если заложить в нее ускорение до замерзания жидкости, — правда, рассчитать точный коэффициент поступательной силы энергии я не смогла, потому ляпнула вспомнившееся усредненное значение и продолжила: — она пробьется через огненные всполохи и встречно ранит соперника, а с грозой… — кое-как подавив зевок, я перелистнула страницу и продолжила: — нужно создать сеть-ловушку, заземлив разряд и… ну, не знаю, может, шандарахнуть встречным ураганом? Воздух же не проводник? — подняв вопросительный и далеко не самый заинтересованный взгляд на ректора, я с удивлением обнаружила, что его не было на привычном месте за учительским столом. Неужели слинял? Надеясь на это, я растерянно осмотрелась по сторонам. — Ах, вот вы где, — я разочарованно утвердила с кислой миной факт его местонахождения. Ректор стоял возле окна недалеко от моей парты, недвижимо и столь же равнодушно взирая на меня, как сытый коршун, разглядывающий бренную неаппетитную тушку. — Что с вами случилось? — неожиданно для меня спросил Гарус. — Споткнулась, — я постаралась придать своему ответу большую беспечность, надеясь, что его удовлетворит ответ на вопрос. — Лицом о боевую сферу? — ректор скептически повел бровью, подмечая очевидную нелепость оправдания. Да что с ними со всеми сегодня происходило? Откуда этот внезапный приступ заботы и интереса к моей персоне? Я думала, что после той злополучной беседы в библиотеке и продолжительного избегания друг друга, наша краткая дружба с Эйданом погаснет, но юноша умудрился удивить своим настырным вниманием, не говоря уже о самом Гарусе. — Давайте мы лучше изучим шестнадцатую главу? — вымученно протянув, я уткнулась в раскрытую книгу. От всего ее содержимого меня воротило, но лучше уж скучные расчеты, чем любознательный порыв ректора. Я не услышала, как он приблизился, и потому вздрогнула от неожиданности, когда его палец коснулся моего подбородка, приподнимая вверх, и я почувствовала приятные волны от излучения целительной магии. Лицо тут же перестало саднить, веки доверчиво прикрылись, и я, не до конца осознавая происходящее, отдалась во власть приятных ощущений. Она — эта мирная магия, исходившая из него и вливающаяся в меня, — смущала. Все в этом действии было неправильно! Оно походило на странную и запретную ласку, и никакое иное определение этому было дать невозможно. Но я не могла себя перебороть и притягивалась к источнику света, исходящего из ладони ректора, как верный пес, жаждущий похвалы хозяина. Жжение на щеках исчезло, и вместе с этим я перестала чувствовать его прикосновение. Маг вернулся на свое место, оставляя меня пребывать в полном недоумении от столь близкого контакта. Я продолжала удивленно смотреть на Гаруса, укоряя себя за то, что самолично в тот момент тянулась к нему, впитывая исходящее от него тепло, и так просто позволила к себе прикоснуться. Казалось, что частичка его магии до сих пор окутывала меня, и в ней было так спокойно и безопасно, как в надежных объятиях. — Мыслили вы в верном направлении, но ошибочно рассчитали потенциал контрудара, а ко всему прочему не заложили в расчеты барьер, способный впитать остаточную магию от развеянной атаки. Старайтесь лучше, адептка. Вмиг всё наваждение спало, и передо мной по-прежнему восседал холодный и равнодушный ректор, требующий немедленно произвести точные расчеты в соответствии с поставленной задачей.***
Если раньше я наивно полагала, что все-таки меня не настигнет карма за потасовку с адепткой в лесу, то, как оказалось, глубоко заблуждалась на сей счет. Дыхания не хватало, но я пыталась лавировать между деревьями, стараясь уворачиваться от летящих мне в спину энергетических ударов. Лес становился все гуще, и с одной стороны, это помогало мне продлить избежание скорейшего возмездия, но по итогу я окончательно потерялась, не представляя, куда дальше бежать. На этот раз на мне не было артефакта, способного впитать в себя «враждебную» магию, я не могла позвать на помощь, иначе тем самым обозначила бы свое местоположение, да и собственно, кому именно мне подавать спасительный клич? В такой глуши вдали от замка ни одна живая душа не услышит, а уж тем более домовой, которому запрещено было покидать территорию учебного заведения дальше крыльца. Деревья трещали и ломались под напором врезающихся в них боевых сфер, одна из них пролетела совсем рядом, опалив жаркой волной, и угодила в ближайшие заросли впереди меня. Путь был отрезан вспыхнувшим пламенем, и я метнулась в противоположную сторону. Где-то трезвонил задорный смех охотников, казалось, что они каким-то образом знали, где я нахожусь, и намеренно загоняли в ловушку, играясь со своей добычей, пока не наскучит. Непрошенная паника заставила меня закружиться на месте, выискивая новый путь к побегу. Вдалеке замаячил крохотный просвет среди густой листвы и веток, и я ринулась к источнику света со всех ног, молясь: лишь бы хватило сил выбраться из леса и добежать до замка. Сильный порыв ветра подбросил меня вверх, закружил вместе с ворохом листьев и откинул, как легковесную травинку. Воздействие небольшого урагана сперло дыхание, и я, кое-как приподнявшись с земли, увидела перед собой пару ног, обутых в дорогие, искусно сделанные сапожки. Прежде чем увидеть знакомое лицо, я услышало шипящий ненавистью голос, источающий одновременно яд и восторг от встречи с той, кто посмела запустить шишку в аристократическую голову: — Ты думала, что отделаешься так легко и просто? Да уж, мой план и без ее подсказки был плох и, откровенно говоря, недоработан. Кто же знал, что адептка не удовлетворится одним лишь ударом и пожелает устроить продолжение раунда? Ей вот подавай целое представление с казнью напоказ, как в лучших традициях средневековых эпох. — Мечтать же не вредно? — ответила я, стараясь выиграть для себя немного времени и придумать, как выбраться из патовой ситуации. — Надо преподать дефектной урок, — оскалился один из ее нетерпеливых дружков, подначивая адептку к решительным действиям, и она благосклонно кивнула. Бежать мне было некуда, и сил на очередной рывок не осталось. Находясь в окружении троих магов, я даже не пыталась встать с колен, ощущая дрожащие напряженные мышцы, как сердце в груди шумно громыхало, что закладывало уши, а легкие болезненно бились о ребра. Вокруг меня медленно закружились опавшие листья и сучья. Ничего хорошего это не сулило. Третий наблюдающий, который воплощал ураган, хмыкнул, грациозно поднял руку и обманчиво ласково произнес: — Знай свое место. Серая дымчатая пелена сомкнулась надо мной плотным кольцом, отгораживая от внешнего мира и доступа к кислороду. Я задыхалась в этом круговороте и не могла сделать глоток воздуха, его просто не было в воздушном вакууме. Пытка, не причиняющая боли, но вселяющая дикий страх, побудила биться об ощутимо плотный барьер. Легкие жгло огнем, крики, если и вырывались из гортани, то глушились в ветряных потоках. Любое прикосновение к магической преграде отдавалось в руках болью, колючая энергия буйствовала в своем яростном воплощении, но я все равно пыталась пробиться сквозь нее, чувствуя, как сознание постепенно утекает, а перед глазами расплывались темные круги, предвещая скорый обморок. Наконец что-то в энергетическом поле поменялось, ослепительно белая вспышка прорвалась в круг и опалила грозовым разрядом. Перед тем как перед глазами все померкло, я на краткий миг почувствовала неприятный запах палёной кожи и куда-то провалилась. Кругом была непроглядная тьма, я не совсем понимала, где нахожусь и почему не чувствую свое тело, но отчего-то знала, что в этом месте было холодно. И кроме этого я совершенно ничего не ощущала, не видела и не слышала. Возникла пугающая мысль, что именно так, должно быть, ощущалась смерть. Я была как будто в невесомости, чистым сознанием без оболочки из плоти. Неужели теперь так будет всегда? Я останусь в этом пустом пространстве, лишённом запахов, звуков и света? Даже само время не ощущалось тут, как будто все вокруг застыло. И были лишь только темнота и холод. «Дитя». Неожиданный далекий отголосок привлек внимание. Я ждала, когда он снова повторится, не имея возможности ответить ему. Стало казаться, что мне лишь послышалось это тихое шипение, походившее скорее на еле уловимый шелест ветра. «Верни». Более отчетливо донесся безликий голос. В нем угадывалась просьба — надрывная и жутко тоскливая. Это нечто было где-то рядом и что-то хотело от меня. Я попыталась вырваться или как-то выплыть из этого состояния, но глухая непроглядная темнота была повсюду, и мне оставалось только желать покинуть это место. «Верни». Умоляющий голос, содержащий в себе глубинную боль, удалялся куда-то в глубь безразмерного пространства, а вместе с этим мне стало страшно в своем бестелесном воплощении. Что случится со мной, если вдруг он исчезнет, как мне тут быть, не имея голосовых связок и какой-либо физической плоти? Я пыталась следовать за ним, цепляясь за звук остатками сознания. Именно в нем я искала свое спасение, но не могла дотянуться до невидимого комка, источающего печаль. — Стой! — резко придя в себя, я подорвалась и вытянула руку вперед, желая схватить эфемерное страдающее существо. — Ави! Я вздрогнула, ощутив на себе прикосновение Эйдана, оглядела себя — живую и целую — и осмотрелась по сторонам, удивленно подмечая, что нахожусь в лазарете, а не валяюсь в очередных зарослях. — Пшёл прочь, — возникший рядом со мной домовой шлепнул парня по рукам и по-свойски уселся ко мне на колени, в точности как ревнивый кот. — Где оно? — не обращая на них внимания, я пыталась прислушиваться, вглядываясь в темные углы полумрачной палаты. Это нечто было рядом со мной во тьме и нуждалось в помощи. — Ави, мне так жаль, — рискуя прогневать и получить затрещину от моего друга-защитника, Эйдан присел на край кровати и коснулся плеча в утешительном жесте. — Жаль? — обернувшись к нему, я искренне недоумевала его страдальческому выражению лица. Усталые темные тени залегли под глазами, а весь он источал крайнюю тревожность и озабоченность. Но с чего это вдруг? Со мной же было все в порядке, я даже слабости не чувствовала. — Ага, подумаешь тоже, в порядке. Не смеши мои башмаки! — встрепенулся домовой и подскочил. — Да мы тебя обуглившейся головешкой нашли. Как жива осталась, вообще не понятно. И кстати, можешь спасибо сказать, — он пожал плечами, горделиво вздернув острый кончик носа, скорчив между делом гримасу Эйдану, — это я на тебя навел. — Что? — я не особо старалась вникнуть, о чем шла речь, ведь все мои мысли занимало то одинокое существо, блуждающее в странном месте. — Ты не пришла на занятия, а домовой поднял панику и заставил ректора Гаруса тебя найти, — отчего-то виновато пояснил парень и снова попросил: — Ави, ты должна мне сказать, кто это сделал. Что бы между тобой и тем адептом ни произошло, но это вышло за все рамки нормы. То есть калечить меня можно было, а убивать все-таки ни-ни? Что же, отрадно, хоть так. Невесело усмехнувшись, я призналась Эйдану, не углубляясь в подробности следственно-причинных связей, о сегодняшней потасовке в лесу, что отчасти сама была в этом виновата. — Не смей так говорить! — неожиданное возмущение адепта заставило меня с домовым вздрогнуть и отстраниться на безопасное расстояние от подорвавшегося с кровати Эйдана. — В том нет вашей вины, и мне претит даже мысль, что ты допускаешь возможное и винишь себя в случившемся. Никто не имеет права так поступать, и я призову к ответственности любого и каждого, причастного к нападению. И сделаю все, что в моих силах, чтобы изменить устои этого мира. Нет! Даже больше — непременно добьюсь успеха. И вы будете жить в безопасности. Парень тяжело дышал, сжимая кулаки и не переставая расхаживать возле кровати, а мы с приоткрытыми от удивления ртами отходили от пламенной речи защитника прав дефектных. — Эйдан, но я правда сама их спровоцировала. Попытка успокоить адепта вызывала лишь очередную бурю эмоций. — Глупости! Чтобы ты ни сделала, это не заслуживает такого! Мне нужны имена, и я разберусь с ними, — он приблизился и склонился к кровати, нависая надо мной и притихшим домовым, холодно и решительно сообщая: — никто, повторяю — совершенно никто не посмеет тебя тронуть. — Эйдан, погоди, — я попыталась угомонить адепта и его пылкость в намерениях, но тот не унимался. — Если не скажешь, то я сам все разузнаю и вынесу на академическом совете произошедший инцидент! — Ой, давай только без этого! — на этот раз мне действительно стало не по себе оттого, что на свет выльется первичная причина всего конфликта, ведь я сама начала драку с девчонкой, а после всех разборок Эйдан или кто-либо другой без труда сложит факты и поймет, к чему именно вела вся моя затея. — Они наивно полагают, что удастся замять происшествие, но я не позволю! — Постой хоть секундочку! — Да, безусловно, травмы в нашем ремесле неизбежны, но как они посмели бросить тебя там?! — Успокойся, не надо ничего предпринимать! — Отныне ты будешь постоянно находиться подле меня. С утра и до самого вечера. — Ну это уже слишком, не находишь? Но парень в очередной раз пропустил мои слова и продолжил выстраивать дальнейшую стратегию действий. — Мы будем вместе, Ави, и я смогу тебя защитить, найду виновных и вытрясу из них признание! — А давай лучше не надо? — Воспользуюсь связями и привлеку внимание Совета к проблеме немагов! Это дело не останется замятым! — Ой, а вот этого совсем не надо! — Именно с этого мы и начнем, сегодня же напишу отцу и… — Да остановись же ты! — пришлось прикрикнуть на парня, чтобы он обратился на меня внимание. Он замер, а я обернулась на домового, прикидывая, как бы деликатнее признаться Эйдану, почему хочу сохранить в тайне ситуацию с произошедшим, и при этом не сболтнуть лишнего перед ушастым другом. — Когда я говорила, что сама спровоцировала драку, то не врала. И я знала, на что шла. Поэтому не думаю, что лучший вариант — это выносить правду наружу. Понимаешь, о чем я? — закусив губу, я испытующе смотрела на парня в надежде, что тот догадается без лишних слов о причине моего отказа и не проговорится перед домовым. — Я знаю, как тебе тяжело, Ави, — неожиданно смягчившись, он подошел к кровати и присел у края, взяв мою прохладную ладонь в свои руки и всем видом показывая свое сочувствие, — ты вынуждена сталкиваться с подобным отношением, и никто вас не защищает, но дай мне десять, максимум пятнадцать лет, я смогу добиться влияния в Совете и внести изменения в реформы, способные сберечь таких, как ты. — Но я не планирую здесь задерживаться дольше, чем до конца года. Наконец-то хваленая сообразительность лучшего адепта взяла свое, и в небесных глазах отразилось понимание. Он еле заметно кивнул в сторону домового, а я отрицательно покачала головой. — Значит, снова за старое? Но ты же обещала не применять… — осекся юноша и с обидой окатил укоризненным взглядом, пытаясь сдержать себя от очередной бури негодования. — Эйдан, что бы ты ни говорил, но я собираюсь вернуться домой. Разве на моем месте ты не стремился бы к этому? Или если бы твой близкий человек оказался запертым в другом мире, разве ты бы не сделал всё для его спасения? Ему хватило несколько секунд, чтобы обдумать сказанное и упрямо заявить: — Одна жизнь не стоит целого мира. — Да вам же ничего не известно о Тьме! — всплеснув свободной рукой, я в сердцах чертыхнулась. — Не находишь это странным? Кто или что она? Зачем и почему к вам лезет? Что ей нужно и при чем здесь кровь? — Совет обеспечил нас всей необходимой информацией: она опасна, при контакте вытягивает из нас силы, и мы должны сдерживать ее на благо всех тринадцати миров. — И это все? Разве вы не пытались понять причины? Разве не странно, что она «просто взяла и появилась сама по себе»? Но категоричная убежденность адепта в правдивости Совета разбивала любое критическое мышление. Было очевидно, что верный своей идее юноша непреклонно стоял на своем. — Пойми же, что твоя цель не оправдывает средства к достижению намеченного. И знай, что это мое последнее предупреждение. Надеюсь, ты не совершишь прошлых ошибок, — он опустил мою руку и поднялся с колен, отстранённо попрощавшись, — отдыхай. Завтра я зайду за тобой и провожу в класс. У выхода из лазарета он обернулся и напоследок задумчиво проговорил: — Может, ты сейчас и не веришь в наше будущее, но скоро я смогу тебе его показать. Как только за Эйданом закрылась дверь, домовой с ревностным любопытством спросил: — Что значит «наше»? Чего это он хочет тебе показать? — Наверное, небо в алмазах, — попытка отшутиться не прошла, и домовой подозрительно сощурился. — Та-ак. А чего это вы тогда переглядывались? — насупился ушастый. Лгать, смотря в желтые дружелюбные глаза, было мерзко и крайне неприятно. Я неутешительно склонялась к тому, что придётся раскрыть перед ним суть работоспособности всех моих артефактов, и сильно переживала о том, как после признания поменяется его мнение и отношение ко мне после неоднократного вранья и утаивания. В нашем непростом деле мы были друзьями и напарниками, а я вот так вот с ним поступала: совершенно не доверяла, боясь, что не получу желанной поддержки. В любом случае, что бы дальше ни произошло, мне нужно было сказать всю правду. Но вдруг он моралист, каких свет еще не видывал? И как он посмотрит на теорию о концепции наименьшего зла? Будем ли мы считаться злодеями, если все-таки спровоцируем темные силы? Но мы же ведь еще пока что не причинили никому вреда, да и вестей от Тьмы не приходило. — Я вижу твои мысли. Что же ты никак не запомнишь? — раздраженно закатив глаза, фыркнул домовой. — Что, прямо все? — испуганно обратившись к нему, я осознала, что крутилось в моей голове все это время. — И как тебе они? — Не обольщайся, не такие уж и интересные. Расчеты, артефакты, расчеты, пирожки, артефакты. Весь твой скудный умственный набор. Я продолжала озадаченно размышлять на тему своих преступных действий, не зная, уловил ли домовой про беды с провокацией Тьмы. Решившись выяснить, я осторожно спросила: — И что думаешь насчет кровной магии? — А что тут думать? — он привычным жестом беззаботно пожал плечами. — Мы уйдем, а эти пусть сами разбираются с последствиями. И еще не факт, что они будут, — мудро заключил домовой. Собственно, я склонялась к таким же рассуждениям. — И ты совсем не злишься, что я скрывала от тебя это? — Зачем? Если так забавно наблюдать за твоими терзаниями, — вскочив с койки, он стал манерно расхаживать и пискляво пародировать мои мысли, — ой, как я не хочу потерять своего друга, ой, как же мне быть без него, ой, что же мне делать, ой… Ой! Ты чего кидаешься? Брошенная подушка оказалась неплохим средством, сбив спесь с домового. — И ты молчал все это время, пока я себе изводила и места не находила?! Вот же!.. — я судорожно искала, чем бы еще запульнуть в проказника, но скудность интерьера спасла его зеленую макушку.
