Глава 7
9 октября 2021 г., 12:16
Незаметно день за днем по одному и тому же витку циферблата проходило время.
Утром мы учились, в перерывах между занятиями вместе с Эйданом выкраивали свободные минуты, чтобы обсудить артефакты и их создание, а вечером я зазубривала знания по боевой магии под пристальным контролем ректора. Прогресс в обучении, несомненно, был, но мое имя все еще числилось в самом конце списка успеваемости, а внутренние силы, как и следовало ожидать, оставались на прежней практически нулевой отметке.
Первый триместр стремительно подходил к концу, а я так и не сдвинулась с места. Создать сильный артефакт было крайне непросто, а в моем случае — практически невозможно. Отрадно, что хоть домовой и Эйдан не опускали руки и всячески меня поддерживали.
— Какие планы на выходные? — парень ждал меня на выходе из аудитории, и мы вместе пошли на тренировочное поле.
— Выходные? А разве они у нас есть?
— Одна неделя после каждого триместра, — он был рад этому факту не меньше, чем и остальные адепты.
Так вот, значит, в чем была причина столь благодатной атмосферы, царившей повсеместно. А я-то думала, что мы весь год будем учиться как проклятые без остановки.
— Не знаю, думаю, высплюсь денек и буду дальше заниматься.
В последний месяц у меня совсем не было времени, чтобы подумать о формуле заклятия для нового артефакта. Каждодневные дополнительные занятия с ректором не позволяли мне уделять достаточно внимания своим личным потребностям. Но, по крайней мере, я стала хоть что-то понимать в построении боевых магических атак. От него же я больше узнала о барьерах, они как раз-таки были основой всех моих структур для артефактов. Периодически Гарус снисходил до объяснений по целительным чарам, а с последней нашей встречи в кабинете он больше никогда не отвечал мне на вопросы о «таинстве» и «незримости», как и о всех других, не положенных по моей учебной программе.
— А ты? — спросила я, как только мы вышли из переполненного адептами холла замка на свежий воздух.
Ему, как и всем остальным, предстояло сегодня вечером отправиться домой через врата. За это время, что мы с ним общались, он немного успел рассказать о своем мире, практически ничем не отличавшемся от этого. Все те же привилегированные родовые семейства сильнейших магов управляли миром, устанавливая на классовой основе совершенно несправедливые устои. Чем значимее был высший мир, тем острее в нем ощущалось неравенство между сильными и слабыми. И совсем не удивительно, что у таких, как я, не было возможности обрести хоть какой-либо статус и «место под солнцем».
У Эйдана, с его слов, была вполне приличная семья, занимавшая пускай и не высокую, но тем не менее одну из ключевых ролей в Совете управления миром. Это что-то да стоило, поскольку само наличие власти здесь имело весомую силу и влияние. И как бы мой друг скромно ни отнекивался, он принадлежал к верхушке элиты, оттого-то и наши отношения кидали большую мрачную тень на его репутацию. И я была рада, что парня это совершенно не заботило.
Оказалось, что у него есть младшая сестра, но по ряду причин она обучалась в другом месте. А жаль, будь она хоть вполовину такая же, как ее брат, мы бы с ней поладили.
— Не скучай, — он подмигнул и оставил меня у края леса, передав в руки спелое яблоко. А напоследок улыбнулся так, как мог только он один. Его улыбка невольно заставляла вздрагивать кончики моих губ, и я не могла не вернуть ее ему в ответ.
Сегодня наши факультеты практиковали более сложные боевые тактики и стратегии, пуская боевые сферы по немыслимым траекториям. Я же, понимая, что за мной постоянно наблюдает пара серых глаз, ищущих любой мой промах для наказания, была вынуждена отказаться от участия в практике и сидеть в тени раскидистых дубов.
Эйдан, как и всегда, держался молодцом. Созданные им барьеры никто не мог пробить, и я искренне радовалась за своего талантливого друга. Его мастерство по построению защитных чар помогало и мне в моем начинании. Он умело и творчески подходил к своим будущим профессиональным обязанностям и с еще большей охотой делился знаниями со мной.
Адепта ожидало блестящее будущее и стремительный карьерный взлет. Перед ним были открыты двери всех элитных магистратур, и если верить всё тем же слухам, то даже забронировано местечко в Совете управления миром.
Настал вечер, и у входа в подземелье собралась длинная очередь. Всем не терпелось как можно скорее покинуть Академию через врата и вернуться домой по своим мирам.
Стоя в тени, прислонившись к резной колонне, у подножия которой восседала каменная горгулья, я наблюдала за уходившими адептами и в очередной раз с грустью подумала — ведь может случиться так, что мне никогда не удастся пройти в свой мир. Каждый раз я старалась свой страх затолкать как можно глубже, огородив его железной стеной непоколебимой веры в неизбежный успех. В общем, при таких безрадужных перспективах я бодрилась, как могла.
Эйдан на прощание подмигнул мне и улыбнулся, скрываясь в проходе к подземелью. И официально я осталась одна на целую неделю. Ну как одна? Со мной был домовой, а также в замке дежурил ректор по целительным чарам и сидевшие тут и там неразговорчивые чихающие горгульи. Прекрасная компания. И хорошего в ней было то, что она не мешала мне создавать будущее заклятие для артефакта!
Свой первый день, свободный от учебы и неизменных дополнительных занятий, я планировала посвятить неге и безделью, но уже к обеду, обуреваемая тревожными мыслями о своем возможном незавидном будущем, взяла себя в руки и поспешила в библиотеку.
Читая оставленное письмо от Эйдана, я не могла не улыбаться, смотря на ровный красивый почерк. В письме он подбадривал, свято веря в мой потенциал, и обещал привезти мне столько сладостей, сколько уместится в его сумке, подвергшейся заклятию незримого расширения.
А еще, и вот здесь я не смогла сдержать восторженного вздоха, он каким-то образом раздобыл мне магические формулы, где были объединены в пару два необходимых мне символа. Они, конечно, в этой связке по-прежнему оставались нерабочими, но, по крайней мере, я могла изучить их принцип включения в сеть.
Мне предстояла тяжелая работа: за оставшуюся неполную неделю умудриться из невозможного сделать рабочий артефакт. Задача космического масштаба? Да, именно так. Других я перед собой не ставила.
С самого утра до глубокой ночи я рисовала кружевные сети, подбирала сотни подходящих символов, прочерчивала десятки направляющих магических линий. Слой за слоем накладывала отдельные круговые элементы друг на друга. И совершенно не представляла, как применить «таинство» и «скрытность» таким образом, чтобы они при взаимодействии не разрушали цепочки связей.
Должен был быть иной выход. Я не знала какой, но он, чтоб его, точно должен быть.
Все рисунки я переносила на кальку, заклеивая ими высокие окна библиотеки, и часами смотрела на них, пока солнце не заходило за кроны деревьев.
Когда я, так и не найдя ответы, опускала руки, бессмысленно уставившись в пустоту, во мне с новой силой рождался страх, а вместе с ним совершенно неполезная надежда в вопросе — в случае провала позаботится ли обо мне Эйдан? Если я не смогу вернуться домой, то он уйдет в свой мир и больше не вернется? Или останется рядом? Конечно же, глупо было об этом думать. Во-первых, он вовсе не обязан находиться подле меня и совершенно не должен помогать мне выживать после отчисления. А, во-вторых, я и не собиралась просить его ради меня бросить все, чем он уже обладал. Отдать мне должное, такие упаднические мысли побуждали меня вставать с места и продолжать искать пути возвращения домой. Я не сдамся. И вернусь в свой мир.
Все, что я пока могла сделать, это применить только один символ «таинства», надеясь по возможности скрыть им, что артефакт работает по принципу «приемника» и «переработки» магии.
Отчаянные времена требовали отчаянных мер. И пока домовой устраивал диверсию в столовой, я переносила из библиотеки все книги и записи к себе в комнату.
Широкий кожаный пояс лежал на столе и готовился стать артефактом. Рядом с ним легли чертежи для многослойного заклятия. Жилетка с остаточной магией, которую я берегла и не использовала, переместилась из кладовой комнатушки домового на спинку моего стула.
В условный час мы должны были встретиться с напарником у закрытых дверей аудитории зельеварения.
К сожалению, на создание более сложного артефакта заложенных в жилетке сил было недостаточно. Как раз таки на этот случай Эйдан подобрал для меня рецепт эликсира, действующего как допинг, и обещал, что вкус мне непременно понравится. Только вот у него был побочный эффект. Какой? А кто же его знает… Для каждого он был свой индивидуальный. Лично я ставила на несварение желудка.
Вскоре появился домовой, сверкая от радости, как рождественская елка.
— Как все прошло?
— Как по маслу! Разворотил всю кухню. Теперь ректору придется уйти на час-другой, чтобы еду себе раздобыть.
Да уж, я с лихвой могла себе представить, какое побоище маленькое и активное существо могло там устроить, чтобы отвлечь ректора факультета по защитным чарам.
— А у тебя не будут из-за этого проблем? — спросила я, переживая, что за его помощь мне — прилетит в первую очередь ему.
— Могу себе позволить иметь дурное настроение пару раз в год, — он беззаботно пожал плечами, щелкнул пальцами, и закрытая на замок дверь аудитории раскрылась перед нами.
— Всего лишь пару раз? — зная, как порой домовой любил устраивать проказы, я была удивлена, что его лимит озорства не исчерпался еще на первом дне с начала учебного года.
В знакомой нам аудитории мы в четыре руки работали над эликсиром. Домовой вбрасывал в котелок точно по секундам необходимые ингредиенты в строгой последовательности, а я запечатывала их формулами заклятий.
Эйдан был прав. Настой действительно вкусно пах, словно в пряном вине с душистыми травами заключалось живое тепло ранней весны и аромат клеверных лугов.
Благополучно незамеченными мы добрались до комнаты, уселись на кровать и молча, чувствуя себя уверенно и безмятежно, ждали своего часа. Солнце отбрасывало на стену последние оранжевые блики. Домовой, щелкнув пальцами, зажег все свечи, которые у нас были. Мы провожали светило, пока оно не скрылось за верхушками деревьев, и после за окном окончательно стемнело.
Мы, конечно, могли и раньше приступить к созданию артефакта, но делать его при свете дня было… неправильным, что ли? Что-то неоспоримо важное имелось в таинстве ночи, и мне хотелось соблюсти все ритуалы. Этот пояс должен был стать лучшим магическим предметом, который я могла создать. Все формулы, расчеты, амплитуды и направляющие в заклятиях были мною сотню раз проверены. И я, смотря на цельные узоры, видела в ажурных круговых переплетениях нечто красивое и, можно было сказать, даже родное.
Домовой, поудобнее устроившись на кровати, поджимал тонкими крохотными пальцами одеяло от предвкушения будущего творения. Я, надев жилетку и вооружившись палочкой, почувствовала небывалый прилив сил. Магия, хранившаяся в ней, согревала мою спину теплом, разливаясь по позвоночнику и впитываясь в каждую клеточку моего тела. В такие моменты я чувствовала себя как никогда уверенной и непобедимой.
Глубоко вздохнув, стараясь сосредоточиться исключительно на процессе, я начала наносить на поверхность обтертой кожи первые слои, на этот раз внимательно следя, чтобы ни одна капля крови не попала на них. Не то чтобы я боялась той самой Тьмы, о которой все благоразумно умалчивали, все-таки мы в замке были под опекой опытного и сильного ректора, а он, как выяснилось, тоже принимал активное участие в борьбе с черной напастью. Мне лишь хотелось сделать артефакт таким образом, чтобы потом Эйдан смог воспользоваться моими чертежами и помочь всем тем, кто по воле случая уродился с малым количеством сил в мирах, нетерпимых к слабым.
Магические линии плавно ложились на материю, впитываясь и светясь так ярко, что наличие свечей мне было попросту ни к чему. Артефакт передавал мне чистую накопленную энергию, она перетекала по телу, струясь словно по своим отдельным венам, и через ладонь просачивалась в палочку, выходя из нее тонкой золотой нитью. Вот так маги и видели эти потоки. Невероятное и завораживающее зрелище.
Делая краткие передышки, я выпила эликсир, заботливо подливаемый домовым в кружку. Оставалось немного: расставить фиксирующие «замки», чтобы магия не выплескивалась вовне, и уместить на ключевых пересечениях между слоями заклятий знаки «таинства». Силы практически исчерпались, я чувствовала жуткую усталость и головную боль. Кровь пошла носом, как и в прошлые разы, но я успела вовремя отстранилась от стола, и алые капли упали мне на колени.
Домовой передал мне последнюю порцию эликсира. Допив остатки сладкой ароматной жидкости, я выпустила палочку из дрожавших пальцев и опрокинулась на спинку стула, пережидая, пока голова перестанет кружиться, а давящая боль в висках утихнет.
Артефакт был готов. Я с теплом и радостью вспомнила об Эйдане, мне не терпелось как можно скорее поделиться с ним своей победой и сделать ему по этому поводу непристойное предложение — ударить меня сгустком боевой энергии, который должен был практически полностью поглотиться артефактом, не причинив при этом мне никакого вреда.
Стало как-то слишком душно, и мне хотелось как можно скорее оказаться на свежем воздухе, вдохнуть аромат прохладной ночи и просто порадоваться своему успеху.
Мы вышли с домовым из комнаты, я спускалась по лестнице, и впервые с начала учебного года у меня на душе было так хорошо и радостно, что хотелось прыгать и скакать по всему замку, признаваться всему миру в любви, даже такому неуютному и грубому, как этот. Отчего-то стало жутко весело, и вдруг мне в голову пришла идея — поучаствовать вместе с домовым в каких-нибудь проказах. Почему бы, к примеру, нам не покрасить всех горгулий в яркие праздничные цвета? А то кругом все сотворено из серого невзрачного камня, давящего своей холодностью и унылостью.
— Розовый — это, по-твоему, праздничный цвет? — безошибочно считал домовой мои мысли. — А не боишься, что они в ответ покусают тебя за это самое?
— Ик! Да ну брось! Айда за краской! — вдруг испытав небывалый азарт, петляя по коридору из стороны в сторону, я подбежала к лестничному пролету второго этажа.
— Аккуратнее, дуреха! — он успел подпрыгнуть ко мне и подтянуть за мантию, чтобы я ненароком не перевалилась через перила.
— О-о-о! Ик! Придумала! — я пригнулась к нему, стараясь устоять на подкашивающихся ногах и пытаясь заглянуть в желтые большие глаза, но он… расплывался и двоился передо мной. — Пойдем в кабинет к вректору… рерукту… рек-то-ру… — наконец я смогла совладать с онемевшим языком и захихикала, находя свое странное и при этом легкое одурманенное состояние до ужаса смешным.
— А вот и побочный эффект… — задумчиво протянул домовой, но я отмахнулась от него и, придерживаясь за стены, напомнила, оглашая на весь коридор:
— Краски! Тащи краски!
Он призадумался, но потом отбросил сомнения, заискрился от предстоящего веселья и исчез, а я поплелась в сторону кабинета ректора, продолжая хихикать себе под нос.
Кабинет Гаруса оказался запертым, но мне это очень не понравилось. Я вертела и тянула круглую резную ручку, обиженно пиная дурацкую дверь.
— Ошмытчки!.. Точно! Отмышки! Мне нужны отмычки!
— Что вы делаете? — позади меня раздался тихий неприятный голос, портивший мне все веселье.
— Ш-ш-ш, — шикнув непрошенному гостю, я выставила указательный палец в том направлении, откуда доносился вопрос, и намекнула тому движением руки убраться с места преступления и не мешать мне бодать дверь.
— Немедленно прекратите, — гаркнул мужчина, и я с недовольством развернулась к нему, пошатываясь из стороны в сторону.
Передо мной собственной персоной стоял ректор Гарус и его брат-близнец. Их таких двое? Нет… его одного такого было более чем достаточно. Я закрыла один глаз и облегченно выдохнула, хихикнув. Один! Он был один! И это вызвало у меня очередной приступ веселья.
Что-то со звоном брякнуло у моих ног, и я удивленно посмотрела вниз. Краска и домовой! Только вот маленький проказник испуганно пискнул, прижав длинные уши к голове, и тут же исчез.
— Что вы здесь делаете? — Гарус терял терпение и с какой-то особой придирчивостью разглядывал меня.
— Секре-ет, — я слащаво протянула и, не удержавшись, прихрюкнула от смеха.
— Извольте объясниться, адептка Аврора, — он угрожающе прошипел, сделав шаг вперед и хмурясь пуще прежнего.
— Тс-с-с, только никому не говорите, мы будем делать фэн-фуй… фэн-шмуй… фэн-шуй…
— Тьма вас подери, да вы пьяны! — он грубо подхватил меня за локоть, заставляя стоять прямо и не шататься, как ива на ветру.
— Я протестую! — взмахнув рукой, я больно ударилась кистью о его подбородок и, снова хрюкнув, залилась звонким смехом.
Гарус в нетерпении поволок меня в кабинет, бросив по пути в большое и такое красивое кожаное кресло, что мой вектор внимания полностью сместился на приятные ощущения от прикосновения к дорогой материи. Веки становились тяжелее, и мне было так тепло и хорошо, что я поудобнее устроилась на мягкой сидушке и с наслаждением опрокинула голову на подлокотник, сладостно протягивая сонный зевок.
Чужие цепкие и сильные пальцы неприятно сжали мои щеки и приподняли голову, бесцеремонно вырывая меня из сна. Я слабо пролепетала очередной протест и постаралась смахнуть со своего лица эти стальные тиски. Его палец коснулся моих губ, пройдясь по поверхности влажной кожи, и после властные руки оставили меня в покое. Но ненадолго.
Гарус приподнял меня за плечи и ровно усадил, бубня про себя проклятия. Я никак не могла раскрыть глаза, мне лишь хотелось вернуться в прежнее горизонтальное положение и заснуть. Но вместо желаемого я почувствовала возле себя резкий горьковатый запах, ненавистные пальцы сомкнулись на подбородке и побудили приоткрыть рот. Обжигающая горечью жидкость попала мне в рот, и я, не желая того, рефлекторно проглотила ее, закашляв.
Приятная опьяняющая пелена, полная веселья и беззаботности, мгновенно улетучилась, как будто ее и не было вовсе, и я шокированно огляделась вокруг.
Проблема была в том, что я все отчетливо помнила: зачем сюда шла и что хотела сделать с кабинетом ректора. И… о Боже… Я хрюкала, ударила ректора и вполне серьезно собиралась заснуть прямо на его кресле.
Мужчина, сложив руки на груди, нависал надо мной и сверлил взглядом.
— Где вы взяли этот эликсир? — тихо спросил ректор. Уж лучше бы он кричал, так было бы менее пугающе.
— Нашла, — нервно сглотнув, я вжалась в спинку кресла, стараясь сделаться как можно меньше и неприметнее. Увы, он все еще стоял рядом и по-прежнему был зол.
— Советую не лгать мне, адептка.
От каждого его слова веяло жутким холодом. И черт же меня дернул ломиться к нему в кабинет! А где был сейчас домовой, согласный на все шалости? Правильно, бросил меня одну разбираться с последствиями. Проказника я не винила, пусть хоть кто-то из нас двоих выживет.
Что же, особого выбора у меня не оставалось и пришлось сознаваться.
— Ну, знаете… — я заерзала на его кресле, некогда казавшемся мне уютным и безопасным, а теперь я словно бы сидела на электрическом стуле, а в руках у ректора была ручка рубильника, пускающая смертельные разряды тока. — Семь дней — долгий срок, не находите?
Он плотно сомкнул челюсти, и на них бешено заходили желваки. Да, лучше было обойтись без прелюдий. Я, как сапер на минном поле, осторожно подбирала свой следующий шаг.
— В общем… тут такое дело: я практиковалась с зельеварением и… оказалась молодец.
Гарус резко выдохнул, словно зверь, готовящийся наброситься на свою нерасторопную добычу.
— Собственно, вы сами виноваты! — я резко подскочила с кресла, обогнула его стол и прошмыгнула к двери, пятясь назад. Нападение — лучшая защита, и я ею пользовалась, как могла! — Да, я далеко на самая лучшая адептка, но вы же меня в могилу сведёте своими дополнительными занятиями!
Вжавшись в стену, я вцепилась в ручку позади себя и пыталась ее открыть, но замок никак не поддавался.
— Однажды я вас предупреждал, — Гарус в два широких шага сократил между нами расстояние, и мне пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в его лицо. — И повторю вновь. Ваши безрассудные действия чреваты последствиями.
— Я больше не буду, честное слово! Вот увидите!
Надеюсь, он поверил мне слово! По крайней мере, он больше не произнес ни слова, а вскоре за спиной щелкнул замок, и я вылетела из кабинета, как ошпаренная.
— Ходу, ходу, ходу! — шикнула я домовому, притаившемуся рядом с кабинетом, и мы, не оглядываясь и не останавливаясь, добежали до моей спасительной комнаты.
Все! Больше никаких проказ и баловства! И одного раза хватило мне на всю оставшуюся жизнь!
***
Я с нетерпением ждала возвращения Эйдана, выглядывая из-за колонны — своего тайного укрытия между лестницей и холлом. Среди толпы адептов мелькнула знакомая фигура, он вышел из арки, ведущей в подземелье, и остановился посередине зала, ища кого-то взглядом. Может быть, меня? Я вовсе не была уверена в этом, но все же выступила из тени и помахала ему рукой. Стоило ему меня заметить, как парень заискрился улыбкой, способной осветить даже самую безнадежную мглу, и пошел мне навстречу. Мне не терпелось показать Эйдену артефакт и увидеть его реакцию. В глубине души я уже давным-давно призналась себе, что желала получить его одобрение и обрадовать своим успехом, в качестве платы за то, что он был рядом и помогал мне морально справляться с трудностями этого неприятного закостенелого мира. — Как ты тут? — участливо спросив, он чуть ниже склонил ко мне голову и так по-доброму рассматривал, что я невольно заулыбалась, заливаясь краской. Справившись со смущением, я кратко поведала о своей нескучной неделе: — Думаю, что мне удалось справиться с задачей, ах да, и еще я напилась и врезала по лицу ректору Гарусу, — я поддернула рукав мантии и в доказательстве продемонстрировала небольшой синяк, оставшийся на запястье. Эйдан удивленно приподнял бровь и нежно обхватил пальцами мою руку. По коже стало распространяться приятное тепло, и мне не хотелось, чтобы это ощущение прекращалось, но вместе с тем я опасалась, что нас могли увидеть. Признаться, я переживала за репутацию своего друга. Мне-то тут оставалось недолго, а ему после придется оправдываться перед кучкой снобов за общение со мной… Смущенно поблагодарив за помощь, я приняла небольшой мешочек с гостинцами, и мы расстались, договорившись встретиться следующим вечером в библиотеке, где нас никто не сможет потревожить. День тянулся неимоверно долго. На одном из парных уроков мы украдкой переглядывались друг с другом, ожидая конца занятий. Я с жадностью ловила каждый его мимолетный взгляд и легкую улыбку, прятавшуюся в уголках губ, предвкушала будущий восторг и надеялась, что Эйдан будет доволен созданным мною артефактом. В обеденном зале он занял нам место, отгородившись барьером от остальных, чтобы нам удалось побеседовать в спокойной обстановке без лишних случайных слушателей. Мне льстило, что юноша не обращал внимания на косые взгляды и перешептывания за нашими спинами. Пожалуй, я даже гордилась тем, что у меня был такой друг — бесстрашный, добрый и совсем не прогибающийся под натиском жестких условностей элитного общества. Он рассказывал о своих буднях, как будто это было настолько обыденно, словно в магазин за хлебом сходить. Нет, ну как можно было определить под «так… ничего особенного» — званые балы, посещение Совета управления миром и участие в магическом фестивале. Может быть, для принцев и королей в том ничего особенного и не было, а вот для меня даже поход в кино в моем мире был полноценным насыщенным мероприятием. К сожалению, время перерыва подошло к концу. Нам пришлось расстаться и разойтись по своим аудиториям, но через несколько часов нас ожидала новая встреча. Я пришла в библиотеку раньше уговоренного срока, как только в коридорах стало пусто. Заколдованное помещение глушило звуки моих шагов, а я не могла перестать расхаживать из угла в угол, с волнением ожидая встречи. Наконец Эйдан вошел и закрыл за собой дверь. Мы оба переглянулись по сторонам и, как заговорщики из тайного клуба, укрылись в проходе между рядов из длинных книжных шкафов. Я распахнула мантию, улыбаясь, как ребенок, получивший долгожданный подарок, и продемонстрировала на себе надетый поверх рубашки широкий кожаный пояс. Он склонился на одно колено, и мое зачарованное оцепенение можно было понять. Не каждый день возле моих ног припадали достойные высокопоставленные юноши. — Я не могу почувствовать его объем, — он рассматривал схемы заклятий и вскоре обнаружил символы «таинства». — Так вот что ты скрыла, — Эйдан понимающе улыбнулся и взглянул на меня так, будто бы я и правда была особенной и очень важной для него. — По правде говоря, я не планировала скрывать его ресурс. Случайно вышло, — пожав плечами, я опять закусила губу, чтобы перестать улыбаться ему, как блаженная на всю голову. Он продолжил изучать пояс, еле касаясь его пальцами. — И, — я испытующе посмотрела на Эйдана сверху вниз, стараясь передать ему всю силу своего желания, — я хотела попросить тебя шандарахнуть меня чем-нибудь да посильнее. Да уж, предложение, от которого невозможно отказаться. Я долго пыталась подобрать правильные слова, но, как и обычно, выпалила первое, что пришло на ум. Эйдан усмехнулся, покачивая головой, и лукаво прищурился. — Пойми, — я опередила его попытку возразить, — чем раньше мы наполним артефакт, тем скорее я смогу создать следующие. Ректор Гарус от меня не отстанет, ты же видишь, он как коршун надо мной летает и все ждет, когда я оступлюсь. А у нас каждая минута на счету, — я приложила руку к его плечу и с надеждой обратилась: — прошу, помоги, а боль — это мизерная плата за свободу. — Нет, только не так, — парень мягко, но непреклонно настаивал на своем. — Я буду постепенно вливать в тебя магию. Это займет больше времени, но не причинит тебе вреда. Подняв ладони, он стал изливать из себя целительную магию, теплую и нежную, приятно обволакивающую невидимыми мягкими потоками. Это походило на некую сакральную ласку — невинную, заботливую и чистую. Но… магия почему-то не впитывалась в артефакт. Она обтекала его, как невидимый барьер, и развеивалась в пространстве, обдавая меня приятными энергетическими волнами. Молчание повисло в воздухе, Эйдан растерянно смотрел на пояс, так и не убрав руки от него, а я пребывала в ужасе. — Сферой, ударь боевой сферой, — во мне дрожал не только голос, но и все тело пробивало холодным ознобом. — Как тогда, на поле. Это же сработало. — Это лишь барьер, и только. Он не поглотит удар, а сети не выдержат и разорвутся. — Нет, — я в отчаянье замотала головой, наблюдая, как он вставал с колена и с сожалением смотрел на меня. — Надо попробовать, надо… — Ави, успокойся, — он прервал меня, стараясь говорить тихо и уверенно, будто бы не испытывал то же разочарование, что и я, — мы вернемся к твоим чертежам, попробуем перестроить их иначе и будем пытаться до тех пор, пока… — Но у меня нет столько времени! — я отошла на шаг назад и зажмурила глаза, не желая видеть его сочувствие и жалость. — Послушай, у нас же есть рабочие прототипы. Позволь мне на них взглянуть, и тогда вместе мы поймем, как усилить их. Но я уже знала, в чем действительно была проблема. Все дело — в магии на крови. Именно она каким-то образом придавала всем моим артефактам присущие им свойства впитывать и перерабатывать магическую энергию. Сомнений быть не могло. И я должна была признаться ему. — Эйдан, это не поможет, — я стыдливо подняла на него глаза, выдавливая из себя правду, — они все, так или иначе, были сделаны на крови. Короткое признание повисло в пространстве между нами. — Ты солгала, — он отвел взгляд и тихо добавил: — значит, выхода нет. Его отстранённость пугала меня не меньше возможности остаться навечно запертой в чужом мире. — Почему нет? Есть! Ведь ты же не видел от прошлого артефакта темного излучения. Мы… мы все еще можем создать их, используя запрещенный вид магии. — Нет, — он медленно обернулся ко мне, и что-то в его взгляде — серьезном и проницательном — заставило меня вздрогнуть и замолчать. — Как ты не понимаешь, что таким образом ты притягиваешь к нам Тьму. Я, как только окончу обучение в Академии, отправлюсь служить на границу, где буду помогать сдерживать её. Ты, пусть и по ошибке, была призвана сюда защищать тринадцать миров, но тебе ведь плевать на всех нас, так ведь? — Защищать? — слова Эйдана и то, как спокойно и без эмоций он говорил, больно ранили меня. — Как? Чем? Что я могу? — я смотрела на него и понимала, что нашей короткой дружбе приходил конец прямо здесь и сейчас. — Ты же знаешь, что меня ждет, если я не вернусь домой, знаешь, что я совсем одна, знаешь, что я ничем не могу вам помочь! — По крайней мере, ты можешь помочь тем, что не будешь провоцировать Тьму. Дай мне слово, что больше не применишь магию на крови. Я изучала некогда приветливого ко мне юношу. У меня ничего не было, кроме надежды, а теперь и ее отбирали. — Не могу, — я не юлила и честно призналась, — это мой единственный шанс попасть домой, — в ответ он лишь кивнул, плотно сжав губы. Решительность Эйдана в следующем его шаге была очевидна. Я ощущала себя так, словно подо мной с каждой секундой все больше и больше трескался лед, и вот-вот меня с головой поглотят холодные темные воды отчаянья. — Прошу, не забирай у меня такую возможность. — Я буду вынужден сообщить ректору. Не удержав всхлип, я потерянно оглянулась по сторонам, бессознательно ища помощи в равнодушном и пустом пространстве, и корила себя за глупость, открытость и доверие к тем, кому на самом деле была безразлична. Как же я ошибалась на его счет. — Это нечестно, я вообще не должна была быть здесь! — мне вдруг стало жутко тесно среди полумрака книжных стеллажей и хотелось как можно скорее сбежать отсюда, чтобы не видеть ни Эйдана, ни кого-либо еще. — Но ты здесь, — вдруг он ласково прикоснулся к плечу, побуждая взглянуть на него, — и ты не одна. Я помогу тебе с устройством; таких, как ты, в наших мирах немного, но у тебя получится здесь жить. Но я хотела только попасть домой. Это все, что мне было нужно.
