missing

на следующий день

Рома сидел на кухне и пил горячий чай. И вдруг он вспомнил. О всем том, что происходило вчера, у Антона. Как он уснул и как проснулся чуть ли не в обнимку с ним. Тело будто опустили в кипяток. Помотав головой и отогнав эти мысли, он начал собираться в школу. Ну, как собираться... Скорее просто накидывая на себя одежду и выходя из дома. После того, как он вчера ушел от Антона, он его не видел. Придя в школу, он заметил толпу людей, стоящих у доски объявлений. Рому обычно не волнует, что там происходит, но сегодня он решил все же глянуть. Просто краем глаза, как будто он мимо проходил. Подойдя к доске он заметил фотографию и надпись, которая гласила "ПРОПАЛ РЕБЕНОК!". Взглянув на фото, он заметил парня. Он узнал его. На глазах выступили слезы, обжигающие все тело. Антон. Фотография улыбающегося парня с надписью "ПРОПАЛ РЕБЕНОК!" висела на доске. Слезы текли по щекам, хотелось кричать. Рома рванул в обратную сторону, обратно к выходу. Хотелось вернуться в то время, когда он еще не видел и не знал об этом. Когда он выбежал на улицу, ноги отказались его держать, и он упал на землю в истерике. Он кричал. Кричал так, что слышали люди на соседней улице. Но Роме было плевать. Он продолжал кричать через боль. Боль в горле и на душе. На крики главного хулигана сбежалась, казалось, вся школа. Они встали вокруг него, наблюдая за всем этим. Никто не помогал. Все боялись. Вдруг из круга вышел Бяша. Тот самый парень, который всегда помогал Роме. Его единственный друг. Подойдя к Роме, он начал тихо говорить. —Ромка, ты че, на - спокойно говорил Бяша. Он не знал, как лучше успокоить Рому. Рома, не знающий других эмоций, кроме агрессии, лежал на земле около школы в истерике. Хотелось помочь, но Бяша не мог. Вдруг крик прекратился. —С-съеби...-ответил Рома, с агрессией в голосе. Бяша не знал, что делать. Пятифан так резко изменился, что Бяша даже испугался. Не за Рому, а за себя. Ведь в таком состоянии его друг мог сделать, что угодно. Он не знал, что от него ожидать. —Что? - переспросил Бяша. Он прекрасно слышал, но хотел убедиться. Просто так. —СЪЕБИ ОТСЮДА Крик Ромы оглушил Бяшу, стоящего рядом. Это было настолько неожиданно, что Бяша упал на землю, начиная отползать от Пятифана. Он испугался не на шутку. Вдруг Рома встал. Встал и рванул в сторону леса, расталкивая всех на своем пути.

***

Он не знал, куда он бежал. Ему просто хотелось исчезнуть. Нет, ему хотелось снова увидеть Антона. Коснуться его. Сжать его в объятиях и никогда больше не отпускать. Рома прибежал в лес. Сил не было, и он просто припал к земле. —АНТОН! Рома кричал. Снова. —ПОЧЕМУ, СУКА, ТЫ ВЕРНИСЬ, УМОЛЯЮ ВЕРНИСЬВЕРНИСЬВЕРНИСЬ АНТОН ПОЖАЛУЙСТА я даже курить брошу, антон... тоша...тош...пожалуйста, нет... Ком в горле становился с каждым разом все больше, и вскоре Роме стало больно даже говорить. Хотел кричать, но не мог. Не мог. Не мог сказать. Не мог ничего.

***

Через несколько минут это чувство прошло. Пришло спокойствие и осознание того, что он ничего не исправит. Даже появились силы встать. Что он и сделал. Он встал и пошёл в сторону дома. Не было сил плакать. Антона не вернуть. Его больше нет, как и его касаний, греющих морозную, холодную и заледеневшую душу Ромы. Рома в ту ночь не спал. Он чувствовал все. Как Антон касался его губ своей рукой, как он лёг рядом с ним. Рома любил его. Осознание пришло только сейчас. Но сейчас было уже слишком поздно.

***

Придя домой он сразу пошёл к себе в комнату и упал без сил на кровать. Единственное, что он мог-это вспоминать. О том, как они провожали Олю. Как они уснули вместе. Но прошлое уже не вернуть. Он был глуп и потерял все. Все, что было ему так дорого. Потерял. Он потерял все. Потерял Антона. Хотелось вернуться в прошлое. Сказать обо всем. Сделать то, что он хотел сделать. Вцепиться ему в губы. Чтобы он стонал, кричал и... И что?

***

Вдруг в комнату постучали. Рома крикнул, чтобы он, кто бы то ни был, ушел. Дверь приоткрылась. Светловолосая макушка головы высунулась из-за двери. —Антон? - удивлённо и испуганно спросил Рома. —Рома... - голос Антона. Это был он. —Что? Н-но ты же пропал... Антон! - Рома подскочил с кровати и подбежал к двери. Он дернул за ручку и резко распахнул дверь. В дверном проеме действительно стоял Антон. Пятифан испугался и обрадовался одновременно. Он подхватил парня и заключил в объятия. Антон молчал. Рома медленно опустил парня на пол и, схватив за плечи, заплакал. Он плакал так, будто Антон снова пропал. Но он был здесь. Рядом. Рядом с ним. Но лицо Антона было каменным. На нем не было абсолютно никаких эмоций. Вдруг Антон резко упал на колени, оказавшись на уровне ширинки Ромы. —Т-тош...? - Рома был удивлен. Очень. Антон начал расстегивать ширинку на штанах парня. Рома молчал. Он просто не знал, что делать. Тело стало каменным, как и лицо парня. Расстегнув ширинку Антон резко дернул штаны Пятифана вниз. Тот молча смотрел, боясь пошевелиться. Антон так же резко снял с парня трусы, полностью открыв себе доступ к его члену. Уже налившийся кровью член припал к лицу парня. Он взял его в руки и медленно поднес его к своему рту. Высунув язык, он осторожно начал облизывать член Ромы. После он так же осторожно, не отрываясь языком, взял его в рот. Антон медленно водил языком по всей длине члена, с каждым разом все глубже засовывая его в рот. В комнате стояли тихие стоны Ромы и хлюпающие звуки, издаваемые в результате касаний рта Петрова и члена Пятифана. Роме это нравилось, безусловно. Поддавшись эмоциям он схватил парня за волосы, задавая темп.

***

Переместившись к кровати, Роме окончательно снесло крышу. Он толкнул Антона в грудь, кидая на постель. Рома быстро прильнул своими губами к шее парня, руками расстегивая ему ширинку на джинсах. Пальцы путались. Через секунду ширинка была расстегнута и штаны слетели с Антона так быстро, как только могли. Рома медленно, но решительно опускался губами к груди Антона. Задрав футболку-перед ним открылся самый прекрасный вид, который он только мог себе представить. Он моментально припал к груди Петрова, а после спустился к члену. Он почти что сорвал с него эти чертовы трусы, которые мешали обоим парням. Когда трусы оказались на полу, Рома быстро перевернул парня на живот. Антон быстро понял, что надо делать, и приподнял задницу. Рома быстро открыл тумбу, стоящую около кровати, и схватил смазку. Рома всегда хранил смазку недалеко от кровати, на всякий случай. Там осталось уже меньше половины... Он вылил жидкость себе в руку и смазал пальцы. Антон стонал от столь долгого ожидания. Хотелось быстрее ощутить его в себе, столько желанного все эти годы. Вдруг он почувствовал палец, который Рома медленно начал вводить в него. Позже он трахал парня уже двумя пальцами, иногда разводя их в сторону, чтобы растянуть Антона перед тем, как уже, наконец-то, засунуть в него свой член, который жаждит внимания. —Р-рома, давай уже... Я г-готов... - стонал Антон —Что? Скажи громче, Антошка -Трахни меня уже... -Не слышу - продолжал Рома, заставляя парня срываться на крик -ТРАХНИ МЕНЯ - не выдержал Антон и закричал, вцепившись в подушку. Рома высунул пальцы. Он привстал и поднес член к заднице Петрова. После он аккуратно ввел головку, а потом и весь член полностью.

***

Он трахал его быстро, жестко. Он хватался за ягодицы Петрова, раздвигая их. И, иногда, Пятифан бил Антона по заднице ладонью. Антону нравилось. Нравилось ощущать Рому в себе, целиком и полностью.

***

Это был не Антон. Это был всего лишь плод его воображения. Рома настолько отчаялся, что случайно вообразил пропавшего парня. А после трахнул его. Возможно, Антон сейчас лежит мертвый, где-нибудь в озере или земле, в собственной крови. Его грудная клетка разрезана, органы перемешаны (или валяются в мусорке), а лицо изуродовано так, что родная мать его не узнала бы. Он не дышит, ведь его легкие заполнены собственной кровью. Скальп снят, а череп раздолблен на мелкие кусочки, открывая вид на мозги, изуродованные кем-то. Глаза превратились в жидкость, которую можно легко выпить. Нужно лишь вставить трубочку в глазное отверстие, и коктейль "глаза Антона" готов к употреблению. А если покопаться в грудной клетке, то можно найти язык Антона, который отрезали и кинули где-то в районе печени, чтобы не мешал. Органы его противно хлюпали и тряслись, как желе. Только вот Антон об этом не узнает.