Ты клялся

Да, вечер обещает быть весёлым. Кэйа наблюдал за тем, как он делал коктейль — аккуратно наливал в стакан алкоголь, смешивал его между собой, отрезал дольку лимона и выжимал в стакан сок, как украсил сверху лепестком огненного цветка. Он даже не отвлекался на приветствия своих коллег и подчинённых, коих было здесь предостаточно — все, особенно военные, любили отдохнуть в «Доле Ангелов» после работы. Вроде бы ещё минуту назад они огрызались друг на друга, как кошка с собакой, а сейчас более менее сидят спокойно. Как только замолчали. Возможно это их состояние между друг другом после всего произошедшего — пока они оба молчат, все будет спокойно. Ведь если Альберих начнет препираться или спорить с Дилюком, тот уже не замолчит: будет как и всегда, своими язвительными и колкими ответами подстрекать того и мучить его нервы. Ну а Рагнвиндр не позволит себе молчать в такой ситуации: у него есть чувство собственного достоинства, и он не даст кому-то так легко с ним играть, — да и по дискуссировать он любил. Как раньше, в детстве и подростковом возрасте — поспорить, кто же будет прав, а после смеяться друг над другом. Кэйа мог часто начинать такой маскарад — хотел вновь посмотреть на эти эмоции Дилюка, ведь… После того, как он вернулся в Мондштадт никто его даже «не узнал». Парень изменился до неузнаваемости. Не было того прежнего Дилюка — не скуп на эмоции, улыбчивый, всегда идущий на безвозмездную помощь, с глазами, в которых танцует тот самый огонек, — да он и сам огонь во плоти. Альберих рвался за прошлым. И в этом была его ошибка — он прекрасно это понимал. Но было трудно оставить эти воспоминания, — ностальгию, — и впрямь самые лучшие моменты и время в его жизни. После Кхаэнрии он чувствовал себя как будто в раю, — а всё благодаря ему. Но и нынешний Рагнвиндр ему нравится не менее прошлого:        — «Весь такой серьезный, тихий и спокойный, словно непреступная скала, замкнутый в себе, не раскрывающий себя никому.» — как говорил Кэйа у себя, в мыслях. Напряжение не просто витает вокруг них, нет, оно прямо обволакивает их с ног до головы, погружая в состояние нервоза, что мышцы аж сами по себе сжимаются напрягаясь. Конечно Рагнвиндр заметил этот пристальный взгляд. Наблюдал за этим, не подавая никакого виду, — ещё не хватало того, чтобы «клиент» начал подстебывать его, что ему не плевать на того, как то должно быть. — Принесите ещё вина! — из глубины послышался голос, явно уже подвыпившего мужчины. Дилюк как-то обречённо глянул в сторону и тяжело вздохнул — оставил приготовление напитка для сэра Кэйи, взял в руки бутыль с вином, вышел из-за стойки и буркнул, проходя мимо стула, на котором сидел Альберих: — Подождёшь, — это был не вопрос, а утверждение. Четкое, дающее понять, что «черта с два я поставлю тебя первее какого-то незнакомого человека». Тот снова аккуратно юркнул в толпу людей, скрываясь среди многочисленного народа. Кэйа быстро посмотрел и проверил, находится ли он в поле зрения владельца заведения. Поняв, что все в порядке, он быстро встал с места и зашёл за барную стойку, рассматривая, что же за ней находится. Неизменный краник с раковиной чуть слева, куча бокалов как сверху так и в полках, которые находятся внутри стойки, маленькая тряпочка для протирки стаканов, и ещё одна, точно такая же, только чуть побольше — просто для стола, если вдруг что-то разольётся. — «Всё, как и раньше...» Альберих развернулся и подошёл к стенке, на которой висели большие полки, на которых покоился весь алкоголь: по привычке он потянул руку в правую сторону вверх, чтобы взять оттуда рябиновой настойки — лишь только тогда, когда парень коснулся бутылки, что стоит на том месте, Кэйа поднял голову и взглянул на то, что стояло там, — уж явно не небольшая бутылочка с прозрачно-красной жидкостью. Его пальцы держались на темно-зеленой бутыли вина, как и все остальные сосуды, которые находятся по правую сторону. В голове наконец вспыхнуло воспоминание, что Дилюк уже давно хотел сделать перестановку алкоголя, — ещё лет в пятнадцать он говорил, что ему будет гораздо удобнее, будь вино лишь с правой стороны, а всё остальное с левой. Альберих чуть отодвинулся назад и пробежался взглядом по всем полкам, ища среди всего этого обилия напитков маленькую округлую ёмкость, наполненную крепким спиртным, которое когда-то собственноручно изготавливал. И спустя несколько секунд он увидел нужную вещь: взял в руки, развернулся и наконец начал заливать жидкость в свой стакан до самых краев — последний «тайный» ингредиент. Да побольше. А сидящие до этого рядом с ним люди наблюдали за этой «неслыханной наглостью» чуть не с раскрытыми ртами. В принципе, как и сам Рагнвиндр, который уже успел вернуться обратно к своему «посту». — Это место только для персонала, — четко отчеканил мужчина, заходя к тому, вытаскивая с места Кэйу чуть ли не за шкирку, — то есть явно не для тебя. Альбериха забавляла вышедшая ситуация и он тихо посмеивался в кулак, пока того прямо-таки выгоняли из-за стойки: — Будто бы я сам себе ничего не могу приготовить из этого меню, — парень махнул рукой на аккуратный бумажный тонкий переплёт, в котором были изложены все виды алкоголя этого заведения, — особенно то, что я сам придума… Он остановился на полуслове, неожиданно понимая, что ляпнул лишнее, — какой бы у него не был характер, Кэйа всегда будет уважать просьбы любых людей, особенно дорогих ему. — Либо ты тихо пьешь это и потом спокойно сразу же выходишь отсюда, либо я тебя выбрасываю на улицу прямо сейчас, — Рагнвиндр жёстко пододвинул ближе к Альбериху бокал, угрюмо посмотрев тому прямо в глаза. — понял-понял, — не без лишней задорности ответил капитан, вновь погружаясь в воспоминания.

________________________

Люди давно уже забыли, что они когда-то были братьями. И это весьма удивительно — те всегда были вместе. Абсолютно. Когда были маленькими, носились по всему городу, играя в догонялки или другие игры, а будучи подростками размерено вели беседы абсолютно на все темы, которые только можно обсудить, спокойно обходя окрестности вне Мондштадта, либо же на балконе таверны. Они там даже сделали для себя укромное местечко — поставили удобные кресла-качалки, — как бы глупо и смешно это не звучали и выглядело, — принеся кучу подушек и теплых пледов. Ведь чаще всего они укрывались там по вечерам, когда уже солнце скрывалось за горизонтом, как раз-таки наблюдая за прекрасными закатами. Многие знали этих двоих с того самого момента, как появился маленький Кэйа — никому не известный мальчик со смуглой кожей, синими волосами и повязкой на глазу. Все сначала с презрением относились к нему, — как будто чего-то боялись, — некоторые даже говорили господину Крепусу, чтобы тот оставил мальчика, так как не вверяли ему свое доверие, а дети издевались, если вдруг тот оставался без сопровождения в виде Дилюка, который всегда защищал своего брата и лучшего друга. Но когда уже прошло время, народ привык к этому «чудаковатому» пареньку, считая его полноправным членом семьи Рагнвиндров. А они все продолжали быть друг с другом «не разлей вода», проводя всё время вместе. Абсолютно всё. Ну, разве что не ходили вместе в ванную комнату и уборную. Как люди могли забыть, что они братья?

________________________

— Если напьешься в стельку, брошу прямо на улице, — процедил Рагнвиндр, зажмурив глаза, невольно вспоминая случай восьмилетней давности: _____________________________________________________ Этот день и впрямь был потрясающий. Самый лучший на свете. Всё равно что сейчас они сидят вместе все в царапинах и ссадинах. Дилюк самый счастливый человек на свете. Еле двигающиеся , готовые отрубиться прямо на этих стульях в таверне отца, но энергия так и бьётся в них, пытаясь вырваться наружу. Кто же знал, что они наткнутся на большой лагерь хиличурлов вблизи самого Мондштадта. Да кто же знал, что именно в этот день младший Рагнвиндр получит свой Глаз Бога. Это произошло прямо посреди боя — Кэйа выбивает из рук одного монстра арбалет, а сам он атакует оставшихся двух своим мечом. С каждый секундой эти исчадия будто бы становились все сильнее, — вот кто же дёргал их за нос на самый конец оставлять самых сильных, когда они уже сами выбились из сил, побитые, с некоторыми ранами. Когда они закончили, они просто свалились на землю, лишь бы отдышаться. Уже успело стемнеть, луна нависла над ними, освещая уставшие тела своим бело-молочным светом. Сидят абсолютно молча — не проронив ни одного звука, лишь слышно их тяжёлое дыхание и скрежет сверчков среди травы. Кэйа тогда повернулся, чтобы посмотреть на брата и поздравить с очередной удачной победой. Но даже не успел и слова сказать, как увидел, что в руке Дилюка появляется небольшого размера красный, светящийся камень. Именно в эту ночь сами архонты даровали Дилюку Пиро Глаз Бога. Они вернулись в город, чтобы переночевать: в их планы, изначально не входили эти ночные похождения с борьбой против хиличурлов, но уже было поздно, да и они слишком устали, чтобы идти до винокурни. Как же повезло, что был понедельник — день, в который заведение работает лишь до полночи. Они тихо зашли внутрь, — повезло, что Дилюк на всякий случай всегда имеет с собой ключи, — и сразу же плюхнулись без сил. — Нужно отметить, — спустя минут двадцать послышался голос Альбериха, который только что встал со своего места, тиха кряхтя себе под нос. Он двинулся в сторону барной стойки, медленно плетясь, аж сгорбившись. Хоть ноги еле шли, парень все равно хотел сделать задуманное. Рагнвиндр поднял свой взгляд, до этого обращённый на свой Глаз Бога. Он практически не отрывал свои глаза от созерцания этого загадочного камня, будто бы очарованный все беспрерывно разглядывал его. — Эй, если отец узнает, что мы пили… — Отец уехал в Ли Юэ на целых десять дней. Даже если Аскольд заметит, что немного выпивки исчезло, то он не раскроет нас. Сначала Альберих поколебался на несколько секунд — все же было немного боязно проворачивать что-то такое. Он боялся, что подведёт Крепуса, нарушит его наказы, но всё запретное ведь такое соблазнительное, не правда ли? А парень умел качественно скрывать своего рода нарушения, поэтому сомнения быстро улетучились. Хотелось расслабиться и отдохнуть, и самое то для такого — Алкоголь. И находились они в надлежащем месте. Тогда почему бы не воспользоваться этим? — Хочу придумать что-нибудь новое… А то уже надоело лакать вино из одуванчиков и изредка получать нормального вина из винограда. — сказал Кэйа, подзывая рукой брата к себе. Пока Дилюк подходил к нему, парень успел достать два бокала и начать думать, что же лучше смешать. — Ты молодец, Люк, — он развернулся к полкам и осмотрел обилие алкоголя, высматривая то, что можно было бы смешать и получить вкусный результат, — я горжусь тобой. — Кэйа взял нужные бутылочки наполненные жидкостью и поставил их на стол, смотря на друга. И на лице Рагнвиндра начала потихоньку расцветать лёгкая, слегка беспокойная, — не понятно из-за чего, — улыбка. Он прямо сиял. Камень будто бы подпитывал его, давал энергию, которой и так было предостаточно. — Спасибо… — пробубнил парень, опустив свои глаза вниз. — я же уже сказал, что нам нужно это отметить да? Назовем эту смесь в честь этого дня и события — «Ангел огня», — он наклонился и упёрся локтями в дерево поверхности, аккуратно поднимая одной рукой за подбородок лицо Дилюка, — ну и что ты такой кислый, м? — спросил Альберих, заглядывая в глаза Рангвиндра, мягко улыбаясь ему. Они сидели и глядели друг другу в глаза, глупо улыбаясь, наслаждаясь этим до боли странным, но таким сумрачно приятным моментом. Кэйа наслаждался тем, что видел отражение огня в зрачках брата, он прямо плясал в них, делая его самого настоящим огнем. Чистое пламя, об которое можно обжечься. Их лица были очень близки друг к другу, буквально несколько сантиметров было между их носами. Это никак не смущало, что радовало обоих, но они даже не догадывались об этом. Спустя несколько минут Альберих отпрянул обратно назад: ему же все-таки нужно приготовить новое творение. Он взял из небольшой полки, которая охлаждается туманным цветком, достал оттуда ягод, бруснику и заоблачные перчики. Дилюка удивил такой набор ингредиентов, но он лишь продолжил наблюдать за действиями Кэйи. Парень сделал все быстро, разлил по бокалам полученную «бурду», — как сам же сначала все это назвал, — и потом достал из внутреннего нагрудного кармана рубашки алый крупный лепесток и разорвав его на две половины кинул сверху. Рагнвиндр сначала даже не понял что это, но потом рассмотрев, он понял, что это лепестки огненного цветка. Альберих закончил делать напиток, вышел из-за стойки и присел за соседний стул, пододвигая сосуды поближе к ним. Ему показалось, что ножка стула как-то странно качнулась, но парень не обратил на это внимание. — За тебя, Люк, — поднял он свой бокал, чокаясь со слегка засмущавшимся Дилюком. Они оба поднесли к своим губам стекло и глотнули получившуюся смесь — по горлу потекло приятное саднящее тепло, с лёгкой остринкой, но при этом достаточно сладкое. — Архонты, а ты и впрямь очень вкус… Рагнвиндр не успел даже похвалить своего брата, как послышался какой-то скрип и Кэйа тут же свалился на пол со стула, — в принципе, как и сам стул. По просторному залу прошёлся громкий смех парней, лёгким эхом ударяясь о стены помещения. Ножка стула Альбериха отошла, и тот свалился.

Это был первый раз, когда Кэйа находился настолько близко к губам Дилюка и так держал его лицо. Да и стул, и впрямь тот самый.

_______________________________________________