Сладкоежка

      Кубик шоколада растаял на языке, оставив легкое кофейное послевкусие. Профессор поднял темные глаза на девушку, робко и неуверенно отломившую еще один кубик и тут же отправляющую его к себе в рот и запивающую горячим чаем с молоком. Она смотрела в сторону, и только на мгновение нерешительно заглянула ему в глаза, снова отводя взгляд и снова делая глоток из белой чашки с тонким золотистым ободком вокруг. Было не просто заметно, а физически ощутимо, как сильно сейчас она напряжена.       Обычно уверенная в себе мисс Эванс сейчас неловко сводила сбитые коленки под столом, иногда принималась нервно теребить край рукава своей блузки накрашенными светло-голубым лаком длинными ногтями. В какой-то момент ему показалось, что она боится его, что вот-вот просто сорвется и убежит, как актриса в дешевом ужастике, понявшая, что попала в западню маньяка. Может и впрямь боится, поглядывает так на плитку шоколада, что лежит на блестящей серебристой обертке, и на чашку с чаем, будто размышляет: не подлил ли он ей любовное зелье в напиток и не заколдовал ли сладость.       Если бы глупышка знала, что он сейчас боится ее намного больше... Северус усмехнулся собственным мыслям, перебивая крепким кофе противный сладкий вкус. Он боится маленькую девочку. Ну, не маленькую... маленькой она была курсе на четвертом или пятом. Сейчас перед ним сидела семнадцатилетняя девушка, которая была на порядок взрослее и ответственнее большинства своих однокурсников, уже всецело готовая к окончанию школы, знавшая, чем хочет заниматься. И внешне уже совсем другая, внешне вовсе действительно взрослая, сформированная, и такая привлекательная - лакомый кусочек среди пышущих жаром молодости студенток.       И он вправду боится. Боится, что желание покуситься на нее над ним возобладает, как иногда желание наесться шоколада, хотя он прекрасно знает, что потом обсыпет предплечья и запястья. Но шоколад такой вкусный, а она так хороша, что невозможно не смотреть.       Ее рыжие кудри игриво лежат на покатых плечах, спускаются на полную крепкую грудь, на которой топорщится неприлично-призывно блузка, и в сознание закрадывается мысль, что она специально надела свою прошлогоднюю, немного малую ей: соблазняет. Во всяком случае, пытается, вероятно, даже неосознанно. Прикусывает губы, тут же поджимает, растирая остатки красной помады, большая часть из которой уже на чашке и съедена вместе с шоколадом. И взгляд ее глаз, ярких, горящих, таких странно и до противного живых, то и дело плавно перемещается по нему, по его шее, воротнику рубашки, закатанным рукавам, и вновь пугливо соскальзывает с метки на предплечье.       Метка ее, конечно, пугает. Пожиратель смерти... поганое клеймо. Единственное, что его спасает, так это то, что он вовремя опомнился. Лили, конечно, достаточно умная, чтобы все понимать, но подсознание явно постоянно напоминает ей о том, к кому она так отчаянно пытается втереться в доверие, кого хочет расположить к себе, сделать своим другом, может потому, что уже устала от того, как он необоснованно строг с ней на занятиях, может хочет заручиться дополнительной поддержкой, - магглорожденная, в конце концов, - может ей правда интересны зелья.       Допустить мысль, что он ей нравится или, того хуже, она в него влюблена - непозволительно, хотя бы потому, что это напрочь снесет все замки.       Они впервые встречаются в настолько неформальной обстановке. Похоже, ей непривычно видеть его таким, без застегнутого на все пуговицы сюртука и без мантии, и он чувствует себя совершенно беззащитным перед ней в этой рубашке, потому что она может увидеть все шрамы. - М-может быть, мы уже обсудим... - выдавливает Лили, немного нервно поведя плечами, и замирает. Взгляд ее судорожно мечется по столу, по раскрытому перед ним учебнику и ее тетради, но она не может вспомнить. - То... что хотели обсудить, - девушка как-то обреченно выдыхает, глядя в раскрытый учебник. - И что же вы хотели обсудить? - Северус не может удержаться, чтобы не расплыться в улыбке, глядя на нее в миг окончательно потерявшуюся, робко приоткрывающую и вновь смыкающую губы, желающую что-то сказать. - Мисс Эванс? Вы в порядке?       Она подняла на него глаза и обиженно надулась - ее расстроила эта насмешливая улыбка. Девушка, кажется, готова была заплакать, и Снейп на мгновение почувствовал себя самым ужасным подлецом, дразнящим ребенка. Он постарался улыбнуться более ласково, и осторожно взял свою собеседницу за холодную руку, успев мягко погладить тыльную сторону ладони большим пальцем прежде, чем девушка выдернула кисть, прижав тут же руку к груди, закрывая другой ладонью, и Северус вновь не смог удержаться, поэтому отвернулся и неслышно хихикнул. И впрямь жертва, чувствующая, что перед ней маньяк. - У тебя замерзли руки? Тебе холодно?       Только сейчас он вспомнил о том, что горячее гриффиндорское сердце запросто может замерзнуть в слизеринских подземельях. Это ему, декану Слизерина, местный холод не по чем - он привык к нему, еще когда сам был студентом. Лили поежилась, потупив неловкий взгляд в пол, и Северус, тяжело вздохнув, встал из-за стола и, подойдя к шкафу, достал кофту матери. Вообще-то, ее давно пора уже было выбросить, лет эдак десять-пятнадцать назад, но рука не подымалась, и вот, надо же, она ему пригодилась... Он накинул кофту на плечи Эванс, поддавшись желанию как бы случайно, невзначай коснуться бархатной светлой кожи под воротником, и девушка вздрогнула, шумно резко вздохнув. - Прошу тебя, хватит, - полушепотом сказал Снейп, положив руки на ее плечи, чуть сжав и потерев. - Не такой уж я страшный. Может немного строгий, конечно, но это не повод шугаться меня и так дрожать, особенно при учете, что ты сама ко мне пришла. - Простите, профессор, просто... просто... - она густо покраснела. - Просто вы какой-то другой сегодня. - Ты тоже на себя не похожа, но я же не заикаюсь, когда разговариваю с тобой, - Северус сел на свое место и отпил кофе из кружки. - Так может ты расскажешь мне, что ты хотела обсудить на самом деле? Очевидно же, что ты пришла не про учебу спрашивать. - А вы, очевидно, пустили меня к себе, а не велели дождаться следующего занятия, не чтобы про учебу мне рассказывать, - неожиданно съязвила в ответ Лили, и Северус удивленно вскинул брови. Она тут же осеклась, как будто сама от себя подобного не ожидала. - По правде говоря, - девушка замялась. - По правде говоря, мне вообще не стоило приходить, наверное. Такие вещи, которые мне бы хотелось обсудить... лучше не обсуждать.       Снейп откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки на груди, невольно стягивая пальцами рубашку. Уточнять что-либо ему не хотелось. Повисло молчание, тяжелое, тягучее и напряженное, и мужчина отломил очередной кубик шоколада, чтобы отвлечься хоть на что-то от назойливой мысли о том, чтобы все таки продолжить спрашивать ее. В конце концов, она права: то, что он впустил ее - для него крайне нетипично, да и поведение его было подозрительно спокойным. - Хах, я даже не могу предположить, - солгал он. - Что же такого ты бы хотели мне сказать, Лили. Мне даже стало неподдельно интересно. - Не надо, - прошептала она, отворачиваясь. - Не надо этого цирка. Вы ведь... и так все понимаете. Зачем вам меня мучить? - Мучить? И в мыслях не было, - хмыкнул Северус.       Безумно хотелось задать встречный вопрос - зачем она мучает его? Зачем так соблазнительно ела шоколад, что ему захотелось тоже, и никакая аллергия не смогла его остановить? Зачем так оделась, что он из последних приличий держался, чтобы смотреть только лишь на раскрасневшуюся мордашку? Зачем так невинно хлопала длинными ресницами и так отводила взгляд, чуть приоткрыв губы, что все, чего ему хотелось - усадить ее к себе на колени, взять ее лицо в свои руки, чтобы остудить эти полыхающие даже в холодном подземелье щеки своими холодными пальцами, и крепко поцеловать ее пухлые губы? - Правда? Тогда что вы хотите? Чтобы я сказала это вслух? - Сказала что? - То, что я вас... то, что я не должна говорить, - она мотнула кудрями и сбросила кофту с плеч, поднимаясь со стула. - Я пойду. Простите за беспокойство, профессор Снейп. Такого больше не повторится.       Он закрыл глаза, повторяя себе, что нужно просто дать ей уйти. Просто дать уйти - так будет лучше для них обоих. Она ребенок, пусть и чуть более умный, чем остальные дети, но все же совсем еще ребенок, а он взрослый человек, он должен понимать, должен уметь совладать со своими чувствами, поставить себе ограничения... но он все же встает, чтобы схватить ее за запястье и сжать его пальцами, не позволив успеть открыть дверь, рвануть к себе и прижать за талию, чтобы уставиться в зеленые глаза так, словно видит их впервые.       Лили замерла у него в руках, во взгляде читался вопрос, и когда она уже хотела озвучить его вслух, Северус прижался к ее губам в непозволительно наглом поцелуе. Он так давно никого не целовал, что совсем забыл, насколько это может быть приятно: чувствовать другого человека так близко. И она отвечала ему неожиданно уверенно, ни на миг не попытавшись отстраниться или вырваться, только еще теснее прильнув.       Такая запретная и такая сладкая, точно шоколадка в яркой серебряной обертке, и такая нужная, такая желанная, такая любимая. - Прости, - выдохнул Снейп шепотом, отпуская ее наконец. - Я не должен был... - Да. Ты не должен был, - вытирая размазавшуюся помаду ответила Эванс. - И я была не должна. - Нам стоит забыть об этом, - он сделал шаг назад. - А мы сможем? - Не думаю, - он, задумчиво глядя в сторону, облизал губы. - Не думаю... - Я заметила, что вы не так уж сильно любите думать, профессор, - хмыкнула Лили. - Ты... когда ты успела стать такой язвой? - Северус тряхнул волосами. - Я научилась у вас не только зелья варить, - девушка чуть улыбнулась. - До следующего занятия. - Да. До следующего занятия.       Остается только надеяться, что он каким-то волшебным образом успеет избавиться от этого чувства. Мисс Эванс определенно хуже шоколада. Аллергию хотя бы можно вылечить...