Ты действительно ангел, Виктория

Съёмки клипа на песню «Le parole lontane» идут полным ходом. В приятной и такой родной атмосфере работать одно удовольствие. Все сцены с Викторией были отсняты, поэтому девушке лишь оставалось сидеть и наблюдать за дальнейшим процессом. С самого начала было заметно, как её разум отошёл на второй план при сцене в ванной комнате с девушкой, ведь Виктория совсем позабыла о постановочном поцелуе, на полном серьёзе тянясь к губам сердцеедки. Но беспощадная фраза режиссёра «Стоп! Снято!» оборвала все планы и желания. Со средней школы Виктория знала, что её интересуют не только парни, но и девушки. Бисексуальность — это понятие она долго отвергала, но всё же приняла себя той, кем является.

***

Аделина действительно была благородной в понимании главной басистки группы. Её внешность не была похожа на ту, что являлась эталон красоты во всём мире, она не была девчонкой с румяными щеками и блондинистыми волосами, - это всё точно не о ней. В Аделине не было ни капли перечисленного, она не была похожа на литературного ангела со своей прекрасной внешностью. В ней прекрасно сочетались улыбка и сверкающие карие глаза, гласившие о её омуте с чертями. Длинные каштановые волосы, спадая с плеч, струились по спине, порой выдавая забавные очертания. Если подниматься с ног до головы, то её сценический образ (белый шёлковый халатик и кружевная сорочка) облегал округлые бёдра, давал божественные очертания небольшой груди. Тоненькие лямки спадали с плеч, поэтому Аделина своими тоненькими пальчиками каждый раз их подцепляла, поправляя, при этом взгляд актрисы всегда встречался с изучающим Виктории, которая в момент краснела и отводила глаза на любого из представителей своей группы. - Извините,- подала свой томный голосок Аделина, переведя взгляд от Виктории на главного режиссёра,- у меня есть сомнения по поводу снятой сцены в ванной комнате... - Успокойся, мы смотрели отснятый материал, всё прекрасно,- телефон мужчины отдавался вибрацией. Человек по ту сторону пыталась дозвониться за этот день уже раз двести, не меньше.- Так... думаю, на сегодня достаточно. Завтра будем снимать последнюю сцену, поэтому советую выспаться. Работы предстоит немало. Территория съёмочной площадки находилась за пределами города. Ехать обратно в свой дом не вариант, поэтому для каждого члена команды уготованы вагончики со всеми удобствами. Любая деятельность отнимает много сил. И этот день не исключение. Набрав себе небольшую ванну, Виктория выбралась из оков одеяний махрового халата, принимая всё тепло воды с лавандой, отдавая ей свою усталость. Ванные процедуры законченны успешно. От усталости не осталось и следа, но заодно теперь хочется спать. Ноги еле плетутся до кровати, сейчас мысли заняты только желанием получить сон. Сейчас бы коснуться головой подушки и закрыть свои тяжёлые веки, погрузившись в мир сновидений.

***

К сожалению, планы Виктории рушатся за этот день уже во второй раз. Пока кое-кто принимал расслабляющую ванну, на улице уже стемнело и в самом вагончике ничего не разберёшь. Поэтому сердце девушки начало биться, словно подстреленная синица, ведь на своей кровати она видит чей-то нечёткий силуэт. - Виктория,- знакомый голос заставил затрястись колени, ведь это было так неожиданно и пугающе. Сон сразу отступил на второй план. Руки сами потянулись за выключателем. И вот торшер осветил вторую, противоположную, сторону кровати. На белом постельном белье расположилась Аделина. Девушка уже долгое время ждала Викторию. - Боже мой! Чёрт бы тебя побрал, Аделина! Что ты здесь делаешь?- девушка то ли хватается за сердце, то ли прижимает трясущиеся руки к лицу. Ноги совсем не держатся и ей лишь остаётся присесть на кресло рядом с кроватью. - Прости,- нервно закусив губу, актриса сжалилась в личике, приблизив уголки бровей друг к другу,- я не хотела тебя пугать. Прости... Виктория снова заворожена этой девушкой. Она так божественно сейчас выглядит. Точно дьявол, раз так и хочется тонуть в омуте её красоты. Ручки Аделины собрались на краю платья, комкая лёгкую ткань под собой. Сейчас её нервы на пределе. А особенно девушку добивает взгляд Виктории, в котором по-прежнему застыли страх и удивление с неким притяжением к ней. - Виктория, ты точно в порядке? - Да... Да, я в порядке,- девушка немного встрепенулась, меняя острую позу на более расслабленную.- Ты... зачем сюда пришла? - Я бы хотела с тобой поговорить. Её идеальные черты лица вырисовываются в темноте. Это ещё больше завораживает Викторию. На кончике её языка будто растекается анестезия - настолько ей сейчас волнительно. В комнате царит молчание. Аделина не может собраться с мыслями и теперь сидит, прикрывая лицо ладонями. - Ада, всё хорошо, ты можешь мне сказать всё что угодно,- попытки успокоения влияют, но на какую-то долю. Губы поздней гостьи шепчут три слова. Три слова, которые Виктория не могла ожидать услышать. Но она так тихо это сказала, что басистке поначалу показалось это надуманным. Дыхание обеих сбито из-за волнения. На лице актрисы выступает эта дьявольская улыбка с закусанной нижней губой, от чего Виктория едва ли не задыхается, вжимаясь в кресло спиной. Девушка уже не различает реальность и сон. Всё смешалось в всеобщую какофонию и ничего уже не различить. - Повтори, что ты сказала. - Ты мне нравишься...- снова эти слова звучат шёпотом. Видно, что они заучены наизусть, но нет решимости для их оглашения. Это, чёрт возьми, интимно. И нет, не в сексуальном плане, а в плане их духовной связи. Всё происходит так щепетильно, аккуратно, и каждая из них боится даже дышать. Переволновавшаяся Аделина шепчет, словно мантру, эти слова, её уже не спасти, этот водоворот всё больше и больше поглощает девушку за собой. - Пожалуйста... хватит, Аделина...- обеспокоено шепча ей на ухо успокоительные слова, Виктория берёт её руки в свои. Актриса поджимает свои пухлые губки, дрожащие от порыва нахлынувшей её истерики. Девушка стыдливо отворачивается в сторону. Кажется, вот-вот и она заплачет. Виктория пододвигается к ней ближе, обнимая за плечи. Ровная спина чувствуется под её грудью. Положив голову на плечо, басистка опаляет своим спокойным и горячим дыханием её шею. - Адель... ты чего... всё же хорошо. Успокойся, пожалуйста,- тихо шепчет она и сжимает руки в кулаки, оставляя глубокие следы от ногтей на ладонях. Как бы одна из них не показывала своё спокойствие в данной обстановке, то другая чувствовала спиной бешеное сердцебиение. Казалось, оно с каждой секундой начинает биться всё быстрее и быстрее, но, в конечном итоге, наберёт такие обороты скорости, что просто остановится. - "Если не сейчас, то когда потом?"- в последний раз гостья думает об этом, перед тем как повернётся и схватит свою возлюбленную за подбородок, нежно прикасаясь к её губам, но не решаясь затянуть в бешенный ритм страсти. Всего лишь поспешное решение помогает обеим отключить разум не только от внешнего мира, но и от волнения и чёткости границ действительности. Не дав долгих размышлений, Аделина углубляет поцелуй. Кончик языка ещё больше таит. Шатенка смеётся и плачет сквозь поцелуй. Чувства смешанны. Виктория проходится языком по нижней губе своей партнёрши, чуть закусывая её. Руки Аделии путаются в волосах басистки, она телом наваливается на девушку. Они, словно подростки, дарят друг другу первый, голодный поцелуй, не желая растянуть это удовольствие подольше. Языки переплетаются. Руки гуляют по шее, ключицам и бёдрам. Дыхания порой не хватает, но останавливать нарастающую страсть не хочется. Кажется, эти ласки длятся уже целую вечность - счёт во времени потерян. Это сложно назвать влюблённостью. Тут, скорее, не будет долгой любви до гроба. Это влечение. Непреодолимое желание поцеловать, дотронутся, завладеть разумом. Все эти дни Аделина представляла из сею высокомерного чёртика, но оказалась такой мягкой, встревоженной. Она сорвала все последние маски перед ней, представ самой настоящей. Прикусывая ключицу, с губ актрисы вырывается сдавленное шипение. Заглаживая свою вину, Виктория проходится по этому месту языком, оставляя влажный поцелуй и чуть дуя на кожу, из-за чего её тело пробилось в одиночной конвульсии. Усмешка больше не будет сползать с лица активной на данный момент девушки. Кожа Аделины сразу покрывается мурашками. Ей приятно каждое действие Виктории, а она решила этим вечером доставить ей максимум удовольствия, ведь приятнее его дарить кому-то, чем получать. Время передышки. Басистка прижимается ближе к пассии, утыкаясь носом ей в шею. Запах сладких духов одурманивает ещё сильнее. Они не кажутся, как обычно, слишком приторными, сейчас всё наоборот. С ней открываются совершенно другие чувства. Одна рука опускается на поясницу, рисуя кончиком пальца непонятные рисунки, вызывая новый табун мурашек. Смотря в затуманенные карие глаза, Виктория не могла понять, это так работает мрак в комнате или кружившая голову близость. Но было понятно одно, она тонула в этих глазах. Они были мощнее любого вакуума, затягивая к себе с такой неимоверной силой, желая разглядывать вечность, но Аделина, под натиском смущения, закрыла их. Она хитро и нечестиво улыбается. Девушка быстро целует Викторию в губы и стягивает с её плеч махровый халат. Не оставляя ничего в займы, она проделывает те же манипуляции, закусывая тонкую и нежную кожу на плече, заставляя музыканта впиваться в её бедро ногтями. Пока разум не отключается из-за обилия ласок, Виктория снова берёт всё в свои руки. Можно было бы остановиться, но пути назад уже нет. Платье, надетое на актрисе, являлось удлинённой рубашкой, которая лишь только постепенно открывала вид на её прекрасное тело. С каждой расстёгнутой пуговкой Виктория оставляла поцелуй на нежной коже. Тихие вздохи пробуждали в ней желания принести своему партнёру ещё больше удовольствия. Одежда летит на пол, открывая вид на прекрасную грудь, которую басистка сжимает, пропуская соски между пальцами, вызывая ещё более учащённые и глубокие вздохи Аделины. Одна из рук находится на её шее. Прижимая пальцы друг к другу, Виктория начинает чуть душить девушку, приблизив её губы снова к своим. Между ними царила своя атмосфера, своя энергетика. Это ни в коем случае нельзя назвать сексом или похотью, это зрелище намного красивее, даже литературных слов не хватит, чтобы объяснить очарование их близости. Аделина открывает свои глаза и вновь неотрывно смотрит в глаза своей возлюбленной. Весь мир снова потухает. Даже шум в ушах не такой оглушающий, как казался по началу. К щекам прилила кровь. Растрёпанные волосы и обнажённое тело придавали свою атмосферу. Тихие вздохи и перешёптывания ещё больше возбуждали, стирая границы стеснения. Постепенно Виктория нависает над телом Аделины, словно коршун, жадно цепляясь в неё своим взглядом. Её руки гуляют по телу, поглаживая живот и ноги. Спускаясь чуть ниже, девушка целует её в грудь и вбирает сосок в рот, чуть прикусывая его. Она выгибается, прижатая телом к постели. Актриса зарывается рукой в своих волосах, пока другая девушка усаживается перед ней на колени, проводя языком по ложбинке между грудей и животу. Она охает каждый раз, как губы касаются нежной кожи. В тот момент они казались безумно горячими. Губы Виктории проделывают путь от лодыжки до бедра, оставляя влажную дорожку. Девушка начинает вздрагивать, когда ощущает эти губы совсем рядом с самым чувственным местом. С уст срывается мычание, ведь стоном это назвать тяжело из-за такого буйства эмоций. Аделина вновь не хочет оставаться в долгу, поэтому закусываю тонкую кожу шеи своей партнёрши, оставляет засос, который, в скором времени, она обдувает, аккуратно целуя вновь. Виктория недовольно рычит. Ей не нравится инициатива от другого лица, когда этим вечером она хотела стать главной. Актриса всё же подаётся этому, выгибаясь в спине, когда басистка ведёт ладонь к краю её трусиков, проникая под них пальцами и осторожно проводит по лобку, но не двигаюсь ниже, заставляя жалобно глотать воздух. Увлекая в свой поцелуй, Аделина действует по своему плану - отключить мозг Виктории и заполучить её последующие ласки. И это работает: медленно, мучительно медленно она опускается самыми кончиками пальцев, раздвигая её половые губы и касаясь клитора. Аккуратно проводит по нему, проникая дальше и запуская палец на одну фалангу внутрь. Чувство влажности губило Викторию с ног до головы. Это сравнимо с фейерверком, взрывающимся перед глазами. Сдавленно ругаюсь в губы, она продолжает свои манёвры, следя за закатанными глазами Аделии, которая попала в свой мини рай. Кажется, она уже отключена от реальности и только чувственность тела возвращает её в этот мир. Стоны срываются с губ. Когда Аделина чувствует в себе третий палец, перед глазами загораются искры. Дыхание спирает. Из-за небольших подрагивания, кислород в её лёгкие поступает с задержками. Очень тяжело сейчас сконцентрироваться на чём-либо другом. Виктория видит, как её брови собираются вместе, образуя складку между ними и снова становятся домиком, поднимаясь к верху. Невозможно оторваться от разглядывания эмоций на её лице. Теперь и басистке тяжело сдержаться от возбуждения - срываются тихие стоны от такой прекрасной картины. Она начинает ускорять свои движения, сильнее проходясь по клитору, чувствуя дрожь её тела и то, как Ада сжимает её руку за запястье, умоляя не останавливаться. - Виктория... М-м... Е-ещё...- её личико больше забавило и умиляло в этот момент. Голос охрип. Дыхания не хватает, девушка чуть ли не задыхается, но это чувство между двумя мирами приблизило её к яркому финалу. Чертовка, доказавшая умение работать руками не только с гитарой, проводит языком по её губам, не запуская глубже, оставляя лишь нежное и невесомое касание. Прижавшись грудью к её, девушка чувствует бешеный ритм сердца. Из последних сил Аделина натягивает на них двоих одеяло, и, укутываясь в нём, переворачивается и садится на ней. - Ты действительно ангел, Виктория Де Анджелис...- глубоко закатывая глаза, произнесла девушка. Её тело дрожало. И правда, она чувствовала себя, как в раю.

***

Вчерашняя ночь даёт знать о себе болевшей этим утром головой. Виктория нежится в своей кровати последние пять минут до того, чтобы встать и идти умываться. Только есть одно но. То есть его отсутствие: Аделины нет в постели, её вещей тоже не было замечено. - "Неужели это всё был сон..?"- опечаленная Виктория перевернулась на другой бок, полностью кутаясь в одеяле. От осознания таких прекрасных снов было больно, ведь этого не было в реальность, это всего лишь сон. Он даже не повторится, остаётся лишь помнить о нём вечность и, прикрыв глаза, рассматривать детали той обстановки.