Гамильтон: мюзикл в разных жанрах и предупреждениях

Флафф: Где-то в одной из альтернативных вселенных Лафайет, Лоренс и Маллиган устроили драку подушками в своей палатке, в честь победы в битве при Саратоге. ООС: Бёрр-сэр тоже участвовал. Ужасы: Аарон Бёрр-сэр сейчас прибывает в здании, где будет проходить расторжение брака с его второй женой. Точнее, где будет проведено одно из нескольких таких заседаний. Не самое весёлое занятие, как и сама ситуация, посему развлекал он себя тем, что разглядывал всех снующих туда-сюда юристов. Что крыть, весельчаком он не был. Взгляд Бёрра зацепился за нервного юнца, ищущего кого-то в толпе. Что-то знакомое было в чертах его лица и манере держаться, и Бёрр и заключил, что, вероятно, уже видел этого мальчика где-то на слушаниях. Молодой юрист, тем временем, перехватил взгляд Бёрра и бодрым шагом, как к доске на уроке, направился к нему. - Простите! Не вы ли Аарон Бёрр, сэр? – раздался его звонкий голос. Старший мужчина улыбнулся: - Зависит от того, кто… «Так. Погодите-ка». - А кто вы, молодой человек? – спросил Бёрр, кашлянув. - Ах, да! Сэр, я Александр Гамильтон-младший. К вашим услугам, сэр, - юноша протянул руку для пожатия, однако этот жест был проигнорирован со стороны Бёрра. - Я тут ищу вас. Я буду представлять вашу жену в течение бракоразводного процесса, и я… сэр, у вас глаз дёргается. Сверхъестественное: Александр-младший зашёл в свой небольшой кабинет. Тут его уже поджидал другой мужчина, который, несомненно, выглядел как его более старшая копия. С той лишь разницей, что от него веяло каким-то тусклым свечением и холодом. Но Гамильтона это, казалось, нисколько не смущало. Он даже подошёл ближе. - Папочка, я всё правильно сделал? - Да, сынок! Лицо Бёрра было непередаваемым, - сказал призрак Александра-старшего. - Ты хорошо справился, папа гордится! Теперь лицо младшего Гамильтона засветилось, но по-человечески, от похвалы. Ориджиналы: Сидят на кухне, картошку чистят Мадди и её младший брат Бредди, который Гамильтонский мюзикл не смотрел, но уже настолько наслышался, что успел возненавидеть и узнать весь сюжет: - Жил, значится, добрый дядя Хамильтон. Жил, жил, а потом к нему пришли злые норвержцы… - Они были вирджинцы… Слушай, Северная Америка это ещё не Норвегия. - Ты хочешь поспорить? – спрашивает Бредди, тыча ножиком для чистки картошки. - Не-е… - Значит, норвержцы… он там потанцевал. Женился, завёл детей… семьсот штук, в то время это было модно… А потом пришли злые люди Айрона Бёрда и убили его. Исторические эпохи: Дай, думаю, напишу забавный рассказ про встречу Гамильтонских ребят, Наполеона и приплету к ним историю графа Монте-Кристо. Но там действие разворачивается как минимум с 1815 года… а Гамильтон, пёс, к тому времени уже сдох! Магический реализм: Потом сижу, больше думаю, и решаю, что исторических личностей, царство им небесное, мы не трогаем, а адаптированных персонажей из мюзикла можно немного повертеть. Исторические эпохи: А потом вспоминаю, что у Александра Дюмы есть ещё рассказ: действие происходит чуть ближе, в 1672. Это про молодого, доброго и хорошего пацана, которого несправедливо осудили и отправили на вечное заточение в тюрьму. Но не волнуйтесь за него, он там выращивал тюльпаны! Ангст: Сидит на небесах, средь пушистых облаков Гамильтон. Горе от ума читает, про пацана, который любил правду, честь, и имел талант к составлению монологов, за которые его все ненавидели. Читает: то ржёт, как умалишённый, то плачет навзрыд. Учебные заведения: Аарон Бёрр-студент сейчас прибывал в состоянии возбуждённом, рассерженном. И его можно было понять: уже шесть человек за этот день к нему подошли с вопросом правда ли он окончил университет всего за два года? Ещё четыре спрашивали, как он проносил шпаргалки. И только три из них поздоровались, прежде чем начинать! Неудивительно, что Бёрр-студент сейчас был настолько глубоко в своих мыслях, что ничего не слышал. Ему и не хотелось слышать, он был занят: злился на то, что его никак не могут оставить в покое, и радовался всему тому яду, который был готов выплеснуть на первого встречного. Если бы Бёрр смотрел по сторонам или оказывал хоть минимальное внимание на окружение, то услышал бы как его кто-то зовёт. Причём, довольно давно. - Эй! Хей! Пацан! Мальчик! Йоу! Постой, погоди! Эй, ну! Пацан! Но Бёрр был очень занят, и узнал о том, что кто-то весьма старательно пытался привлечь его внимание, лишь когда этот кто-то схватил его за плечо, наконец догнав. - Прости, это ты Аарон Бёрр? И Бёрр знал, что за этим последует. Одним быстрым, явно отточенным движением он замахнулся, обернувшись на своего очередного мучителя. Мучитель отшатнулся от него, не ожидавший такой реакции. Жертвой Бёрра оказался молодой сухопарый шкет, одетый в повидавшее виды пальто со следами былой красоты. - Ой, прости… я не хотел пугать… я просто… - затараторил он, не зная, как реагировать, - я шёл за тобой от самого кампуса, а до этого от столовой, ты там ругался с поварихой… точнее, это она ругалась, а ты ей поддакивал, но не суть… в общем, я звал тебя всю дорогу, думал, ты не слышишь ну и… подошёл вот и… - парень не очень складно строил предложения и запинался. Может это было вовсе не от того, что на него только что замахнулись, а просто он не мог справиться с охватившим его волнением. Ещё бы, ведь говорит он мальчиком, окончившим университет всего за два года! Только вот Бёрра это не польстило. Он был сегодня злой и голодный, и настроен был поссориться с кем угодно. - Ну и чего тебе от меня нужно? - спросил он, как-то по привычке изображая голосом вежливость. - Что ж...тебе наверно уже совершенно надоели эти просьбы… - Ой, и как же ты догадался? По моему раздражённому виду? - Что? Нет, вовсе нет, у тебя на кепке написано: «Клуб Родиона Раскольникова - я вас всех ненавижу, отстаньте от меня». - А, правда, я ведь её не снял… - Понимаю, бывает… - бормотал парень, всё более конфузясь и явно не соображая, как строить диалог. - Я со своим соседом приехал. Мы тут недалеко живём: в четырёх остановках на метро. Вон он, в кустах, рукой машет и ржёт. Бёрр-студент попытался найти глазами то место, куда указывал его собеседник, но растительности в этой части улицы было видимо-невидимо. Впрочем, только один куст подозрительно трясся, будто от смеха, но Бёрру уже начинал надоедать весь этот кавардак. Он стал разворачиваться, намереваясь уходить. - Смотри-ка, да, действительно куст. Премного благодарен, у меня автобус… - Погоди! – в полном исступлении крикнул было парень, хватая Бёрра за рукав. Тот снова замахнулся, на этот раз ещё резче. - Воу, - вскрикнул пацан, отскочив. – Я просто… я просто хотел взять автограф… Бёрр сразу как-то смягчился от такой просьбы. И даже приосанился. - Это можно, - отвечал тот, доставая маркер, так хорошо исполнявший функцию булавки для галстука. Повертев маркер в руках он стал выбирать место, где ему расписаться. Метил он на руку своего собеседника, ведь тот, то ли от возбуждения оказываемой ему чести забыл про бумагу или фотографию Бёрра, где великолепно смотрелся бы автограф, то ли этих вещей у него вовсе не было. Бёрр подумал, поманил паренька ближе к себе, и, ухмыльнувшись, стал выводить подпись у того на лбу. Когда дело было закончено, парень, ничуть не смутившийся такой выходкой, а наоборот, даже очень радующийся, полез в карман за телефоном, чтобы в отражении посмотреть на то, что получилось. Стоило ему глянуть на своё отражённое в экране лицо, как его улыбка поникла. - «Лох»? - Ага. - И это твоя подпись? Экшн: А дальше была драка. Нецензурная лексика: А потом директор матерился. Нестандартный hurt/comfort (?): В небольшом кабинете, настолько чисто убранном, что трудно было бы опознать его назначение, суетились две фигуры. Одна в нервном возбуждении (это был Аарон Бёрр-сенатор), вторая в нервном истощении, именуемая казначеем Гамильтоном. Он уныло собирал свои вещи, чтобы после ползти на очередное скучное собрание чиновников. А его, может быть, жена дома ждёт! Может, ему не хочется! А вот если на Бёрра-сенатора обратить взоо, то можно было бы сказать, будто он тоже куда-то собирается, так энергично он полки и шкафчики обшаривал. А может, он кабинет обворовать хотел, пока Гамильтон спит на ходу, как знать. - Почему ты такой спокойный? – надрывался Бёрр. - Это от недостатка воды в организме… - Мы трупы, понимаешь? Трупы! Экономика страны паа-а-а-дает! - и он изобразил рукой экономику. - Мы все сдохнем, надо что-то делать! Вот что это, по-твоему?! – он швырнул Гамильтону под нос какие-то документы. - Бумажки. Красивые… хочешь, я тебе шапочку сделаю? - Это акции, Александр! И ценные бумаги… цена которых совсем скоро упадёт… - Бёрр удержался, чтобы снова не показать жестом экономику, - и если их сейчас же кому-нибудь не продать, то всё! Мы банкроты, вот мы кто будем! - Мистер Бёрр, сэр… правильно говорить «мы богаты». Ох, уж эти мне ваши замежные слова… А сам-то Бёрр был в шаге от того, чтобы драть воображаемые волосы на голове. - Это не смешно! - Но забавно. Посмотрев на Гамильтона взглядом, какой мог бы испугать тигров, Бёрр поднял в руки табурет, замахнулся, и в районе могло произойти первое политическое убийство, если бы не Джефферсон, который так удачно ошибся дверью. - Ой, - только и смог выдавить тот. – Я думал, это вы мою расчёску нашли и делите теперь… м, знаете, лучше я пойду, - поспешил ретироваться Джефферсон, не зная как правильно реагировать на открывшуюся ему сцену. – Но это, Бёрр, вы продолжайте, я одобряю. Сделайте вид, что меня здесь не было. Бёрр по ходу этого монолога перестал целиться в Гамильтона и обнимал свой табурет, точно спасательный круг. - Джефферсон, скажите хоть вы ему, что мы все трупы. - Хорошо, хорошо, уговорил, - отвечал тот, как-то инстинктивно понимая, что лучше подчиниться, ведь надо ублажать людей с больным рассудком. – Гамильтон, смотри: мы все трупы. - Вы гений, мистер Джефферсон. Я учту, - с улыбкой пробормотал сам Гамильтон, всё более и более забавляясь ситуацией. А вот Бёрру-сэру было не до смеха. - Я не этого просил! – вскрикнул тот, уже морально готовый трясти Джефферсона за плечи и ныть ему в лицо. - Объяснять надо лучше. А лучше-ка вот что объясни: чего ты такой нервный. Мой кофе воровал? - Лучше скажи, почему он такой спокойный?! - зарычал Бёрр настолько, насколько позволяло воспитание, указывая на Гамильтона. - А я ещё более бешеным, чем ты был, когда мне в первый раз государственные чеки пришли... – вставил предмет разговора, специально для этого поднявший голову с большой папки отчётов, которую он использовал в качестве подушки. - Ты их съел потом что ли, - пробормотал Джефферсон, как бы что-то припоминая. - Нет же, это я хотел удавиться. Но вы не подумайте, это я, играючи, так сказать… я жизнью дорожу, у меня жена, дети… и потом, я тогда не выспался. - А ты умеешь высыпаться? - нахмурился Джефферсон недоверчиво. - Сам над этим думаю, - проговорил Гамильтон, выбирая в своей папке с бумагами более удобную страницу для сна. А то сейчас снова на чернильной уснёт и придёт на совещание с разукрашенной рожей. И ведь ему никто и слова до конца рабочего дня не скажет! А может и по дороге домой. Во время всего разговора Бёрр бился головой о свой табурет, какой до сих пор отказывался выпускать из рук. - Не отходите от темы, ну! Ей-богу, можно подумать тут только я один о стране забочусь! - Что же ты так нервничаешь, то? Ты даже банками не заправляешь. - Всё ещё гений, мистер Джефферсон, - послышался голос Гамильтона, радующегося тому, что сейчас Бёрр переключит внимание с него на вновь прибывшего министра. - Если он, этот ваш хвалёный казнчей, - начал Бёрр, разгорячившись и начиная ещё более повышать голос. – Не может ситуацию толково оценить..! - А я говорю, - начал встревать Гамильтон, толком не слушая разговор, но зацепившись за знакомое слово «казначей». - Никуда они, твои акции, не денутся до завтра… а у меня сегодня, после собрания, дела очень важные, общественно-политические: мы с Элизабет в театр идём, ага. Там темно и почти тихо, - добавил он, разместившись. Бёрру показалось это не особенно политическим делом, а Джефферсону ничего не показалось, он уже бочком пробирался к выходу. - Раз он такой неквалифиированный, то решайте за него, почему бы нет? - если эта фраза Бёрра не успокоит, то он, Джефферсон, может проскользнуть в дверь, быстро-быстро убежать и его никогда в коридоре не найдут. - Всё ещё Джефферсон, мистер Гений, – отвечал Гамильтон в полудрёме. Бёрр во все глаза уставился на Джефферсона: - Ха-ха! А ты думаешь, я в этих вещах разбираюсь? - Ну, ведь квалификации, чтоб подгонять его у тебя хватает… - вздохнул Джефферсон. - Ты говорил, там у вас бумаги на фондовой бирже падают. Ну, так идите их и продавайте соседям. Гамильтон, будучи знатоком дела, и даже будучи сонным, не мог пропустить мимо ушей такую вопиющую фразу. Даже поднял голову с рук, на которых до этого спал. - Да вы, я смотрю, дебил, мистер Гений. Почему «нестандартный»? Потому, что я не знаю каким жанром это назвать. Можете считать это за «повседневность». С элементами «дружбы». Учебные заведения + магический реализм: Сидит Гамильтон в Хогвартсе. Почему не в Ильвермони, североамериканской школе волшебства? Ну а потому, что кто это слово выговорит? Космоопера: Я знаю, о чём вы подумали. Первая половина спрашивает, где я откопала этот жанр, а вторая уже настроилась и ожидает увидеть Лафайета, поющего в душевой кабинке на межпланетном корабле Большой Красный Крейсер Аврора девять тысяч. И я вас обнадёжу, это даже не заточение на тюремном астероиде К-37 Лафайета, вместо крепости Ольмюц, где французский малый мог бы выть тюремные песни по очереди со своими многочисленными соседями по камерам, а то есть с доктором Хомяксвиллем, Эдмоном Дантесом и Родионом Раскольниковым… Нет, вовсе нет, это просто Лафайет на метеорите летает по звёздному кольцу. Непонятно? Хорошо. Жанр того и требует.