Пособие для учителя о панических атаках

       — Что такое зацикленный кошмар, Поппи? — во время общего ужина спросил волшебницу Снейп.        Та посмотрела на него с удивлением, отставляя в сторону бокал с недопитым тыквенным соком. Яркие светлые огни неспешно горящих свеч, как всегда, украсили ее лицо, как и лица всех присутствующих. Звон столовых приборов и тихий гул о чем-то своем болтающих детей наполняли зал.        — Где ты наткнулся на этот термин?        Северус нахмурился, окидывая Помфри долгим, совсем непонятным взглядом.        — В той тетради, которую ты дала мне.        Женщина задумчиво побарабанила по столу ноготками, поджав губы. На их короткую беседу обратила внимание Минерва МакГонагалл, до этого ведущая светскую беседу с Помоной Спраут.        Сама Помона ни разу даже не взглянула в сторону Снейпа. Как декан факультета Хаффлпафф и просто как человек, искренне любящий каждого своего барсучка она, едва лишь узнав об инциденте, произошедшем на зельеварении, сразу же примчалась в больничное крыло. Конечно, Поппи объяснила ей, что вина Снейпа в этом была не такой уж и большой, однако Спраут всё равно не могла так быстро простить ему этот случай.        — О чём идет речь? — полюбопытствовала она, чуть наклонив голову набок.        — Да так, ни о чём особенном, Минерва, — вежливо улыбнулась медиведьма, и, дождавшись, когда профессор трансфигурации потеряет к ним всякий интерес, вновь обернулась к зельевару. — По сути своей это самый обычный кошмар, как несложно понять из названия, только повторяющийся. Образы могут сменять друг друга, но закончиться без внешнего вмешательства это не способно. В средние века были специальные методики погружения в подобное состояние — это была одна из разновидностей пыток.        — Там было сказано, что есть риск возникновения этого в случае, если усыпить паникующего человека. Как давно спит мальчишка?        Поппи задумалась. Действие "Сомнуса" обычно было крайне кратковременным — от силы час-два. Медленно лицо ее начало терять всякие краски.        — С утра.

***

       Гарри бежал. Резкими, рваными движениями он передвигал ногами, мысли перепуганными птицами метались в голове.        Воздух разрывал трепещущие легкие изнутри, раз за разом покидая их полностью и наполняя обжигающим холодом вечерних сумерек.        Улицы Литтл-Уингинга были пустынны. Асфальт был почти полностью скрыт под слоем сухих опавших листьев. Хруст под ногами был оглушительным, чуть напоминающим хруст ломающихся костей.        Гарри задыхался от ужаса.        Чёрные тени неотступно преследовали его. Едва лишь он начинал думать о том, что смог сбежать, как из-за угла доносился глумливый хохот. Темные силуэты оставались отпечатками на стенах, навечно застывали среди деревьев местного небольшого парка, скрывались в голых ветвях кустиков на задних дворах.        — Лови поганца!        — Охота сегодня проходит интереснее.        Гарри бежал, не оглядываясь, но голоса лишь приближались. Ноги уже будто сами несли его вперед, перед глазами проносились знакомые улочки, мимо которых он пробегал еще секунду назад. В голове оглушительно-громко отдавался эхом грохот выламываемой двери.        Звук шагов. Чьи они? Его собственные или преследователей? Гарри не знал. Единственной целью перед ним стоял побег. Набатом в голове билось это слово, становясь постепенно целью всего его существования.        Побег отсюда. Побег от Дурслей, от тяжелой пряжки ремня Вернона, от издёвок Дадли и от тяжелого взгляда Петуньи. От смешков в школе, мешковатой одежды и холодного чулана под лестницей. От жизни.        Сколько раз он пытался сбежать? Это было бесполезно. Неизменно его ловили. Чувство неизбежности происходящего хватало его за горло, не давая нормально вдохнуть. Время тянулось невыносимо долго.        Мальчик, поняв, что еще мгновение — и его поймают, нырнул за угол и быстро прыгнул в кусты. Раньше он часто прятался здесь. Это место ассоциировалось у него с безопасностью и спокойствием.        Холодная влажная рука схватила Гарри за предплечье, и полный чего-то животного вопль разошелся по округе. Оборвался он также резко, как и начался.        Декорации начали меняться. "Поплыли" ровные рядки кирпичных стен, бесконечно одинаковых и неотличимых друг от друга, начали "стекать" к пошедшей рябью земле потрескавшиеся оконца.        Спустя пару секунд загнанно дышащий Гарри оказался в подвале.        Глаза его потрясенно расширились, крылья носа затрепетали.        Послышался тяжелый стук. Скрипнули ступени под чьим-то огромным весом. Гарри в ужасе попытался отползти в угол, стремясь слиться с тенями.        "Лишь бы не заметил, лишь бы не заметил..."        Послышался тонкий звон язычка и пряжки ремня, и по всему телу Поттера стайкой побежали мурашки. Ледяной пол подвала холодил босые ноги, содранные в кровь об асфальт.        — Ты же понимаешь, в чем провинился? — от тихого, полного едва сдерживаемой ярости голоса по телу Гарри пробежала крупная дрожь. Ремень гулко хлопнул о жирное бедро Вернона.        — Да, дядюшка. Гарри не понимал.        — ...и стоило оно того? — утёр пот со лба мужчина, довольно улыбаясь. В ответ ему донеслась тишина. Вернон фыркнул. — Мусор.        Гарри медленно разлепил глаза. Сухие потрескавшиеся губы будто молили о чем-то равнодушные стены подвала, но помещение, как и в предыдущие разы, осталось безразлично к мольбам ребёнка.        Никто не придёт, чтобы спасти его. Это всё — сказки для нормальных детей. Ждать бесполезно.        Легкие разрывались от кашля. В груди разрасталась сосущая пустота на месте ещё совсем недавно робким огоньком тлеющей веры.        Ответом мира на очередную мольбу послужила тишина.

***

       — Фините!        Помфри грязно выругалась, когда лежащий на кровати ребёнок не подал признаков пробуждения, и стремительным шагом побежала в сторону своей пресловутой подсобки. Полы одежд женщины за её спиной развевались едва ли не зрелищнее, чем полы знаменитого чёрного плаща Снейпа.        Северус вгляделся в бледное лицо ребёнка. Это было странно, но почему-то в глазах мужчины черты этого лица поплыли. Теперь в них угадывался не только Джеймс — зельевар видел в них и Лили, и многих других своих знакомых. В конце концов, магическая Британия была совершенно крошечной, и многие аристократические семьи состояли в родстве друг с другом.        Холодный пот ручейками стекал по болезненно бледному лбу. Под закрытыми веками глаза метались из стороны в сторону ранеными зверьками. Мелкая дрожь била щуплое тело, в котором не было ни грамма детской округлости.        На какое-то короткое мгновение Снейпу даже стало жаль ребёнка. Его кольнула в бок совесть: в конце концов, именно из-за его заклинания сейчас мальчишка был заперт внутри своей головы наедине с кошмарами. Но — лишь на мгновение. Пожиратели Смерти вообще-то совести не имели. Даже бывшие.        — Сев, — донёсся из подсобки голос Помфри. — Можешь не отнекиваться, ты хороший легилимент. Нужны твои услуги как менталиста.        Конечно, способности Снейпа к такой тонкой науке, как легилименция, тщательно скрывались. Если бы кто-то из недоброжелателей узнал об этой его способности, и, тем более, выяснил, что он как легилимент не зарегистрирован в Министерстве магии — Северуса ждал бы минимум год в Азкабане. Однако эту тайну прятал Дамблдор, а все, кто был в курсе помимо него, были сейчас либо мертвы, либо уже коротали свои жизни в камерах с дементорами.        Новость о том, что Помфри в курсе, не могла его не напрячь.        — Да не смотри ты на меня волком, опытный целитель твои магические потоки видит как на ладони, — отмахнулась женщина, поймав подозрительный взгляд мага. — Могу хоть клятву дать, что никому не говорила и не скажу.       — Что нужно делать? — нехотя процедил Северус.        — Ничего серьезного, — пожала плечами Поппи. — Достаточно просто слегка проникнуть в его разум, можно даже ничего не читать. Это спровоцирует встряску подсознания, и мальчика вытолкнет из сна.        — Так просто?        — Конечно. Сложности не для магов средневековья, — фыркнула медиведьма.        Снейп пожал плечами и направил палочку на ребенка. Стоило ему лишь только коснуться чужого разума, как глаза Поттера широко распахнулись.        Он крупно вздрогнул всем своим крошечным телом сквозь марево сна, затем резко подскочил на кровати и попытался забиться куда-то назад, еще не понимая, что лежал на кровати. От падения его спасли вовремя подставленные руки Поппи. От чужого прикосновения мальчишка внезапно замер, будто кролик перед удавом.        Северус заметил, что зрачки ребенка расширились настолько, что из-за низ практически не было видно яркой зеленой радужки.        — Гарри, всё хорошо, — удивительно успокаивающим голосом произнесла Поппи, отойдя от медленно приходящего в себя ребенка. Он перевел всё ещё перепуганный взгляд на неё. Казалось, даже голос ведьмы стал намного мягче и теплее. Она приподняла руки перед собой, показывая Поттеру, что в них ничего не было. — Ты находишься в Хогвартсе, в больничном крыле. Тебе никто не навредит. Всё хорошо.        Северус посмотрел на ребёнка, и с удивлением понял, что глупые повторяющиеся слова медиведьмы всё же имели свой эффект. Поттер смотрел на неё всё более спокойным взглядом, и медленно выравнивалось его дыхание. Руки, правда, все также неудержимо дрожали.        — Ты, верно, хочешь пить? — все таким же ласковым голосом спросила Поппи, тепло улыбнувшись.        Гарри, окончательно приходя в себя, как-то внезапно покраснел, опуская глаза вниз.        — Да, мэм. В смысле, спасибо, мэм, — он благодарно смотрел на Помфри, когда та дала ему стакан с водой. — Простите за беспокойство, я правда не знаю, что на меня нашло там, в кабинете...        Снейп молчал. Гарри, заметив его, тихим голосом начал за что-то извиняться и перед ним.        — Приведи его в порядок, Поппи, — наконец прервал тираду ребёнка профессор, разворачиваясь к выходу и стремительным шагом покидая больничное крыло.       Перед глазами упорно стояло собственное отражение в зеркале годы назад, когда он точно также сбивчиво благодарил за малейшую помощь и в ужасе извинялся за малейшие проступки. Снейп грязно выругался, спугнув этим двух бегущих по коридору первокурсников, уже наслышанных о нём.        Дамблдор где-то в своём кабинете подавился лимонной долькой.