Хотел бы ты увидеть Валинор?
В закатном небе Средиземья
Уже давно взошла луна,
И посреди пунцовых красок
Явилась первая звезда.
Она горела очень ярко
Среди своих была одна,
Что никогда на звездной карте
Не изменяла полюса.
По ней все путники равнялись
И мореходы, и купцы.
А также те, кто заблудились
Бредя в полуночной тиши.
Однако в этот теплый вечер
Сменила роль свою она.
С небес, смотря на принца-эльфа,
Советником, ему была.
Тоскую скованный и грустью,
Он слушал шум прибрежных волн,
Что мягко омывали берег
Своим лазурным языком.
А в небе всё кричали чайки,
Не унимая громкий звон.
И каждый вскрик рвал душу в клочья,
Маня дорогой в Валинор.
Туда, где мир за горизонтом
Идёт за грань воздушных сфер.
Туда, где их никто не тронет,
Подальше от войны химер.
Сомненья изводили тело,
Мотая нервы в тугой ком.
Ведь уплывёт и не вернётся,
Став призраком былых времён.
А что осталось в этом мире?
«О, Варда, дай же мне ответ!»
— Взмолился принц, смотря на небо,
Что всё темнело в мрачный цвет.
И вот подобно маяку из Валинора
Блеснула светом яркая звезда,
И неприятно его сердце защемило,
Что не испытывал он раньше никогда.
Поведал тайну ей, как ему плохо,
Как рвется, мечется эльфийская душа.
О том, как скучает он по матери, по дому,
Но не вернётся более туда уж никогда.
И разом вспомнились те юношеские годы
Давно ушедшие за пару тысяч лет,
Когда в лесах родного Лихолесья
С ним рядом были и мама, и отец.
Как в самый в трудный час его тревоги
Решалась всё объятием родным.
А после траура лишь укоры да упрёки.
Отец был вечно недоволен им.
Он воспитал в нём чёрствое, чужое,
Что было так несвойственно ему.
И чёртово упрямство, а может, сила воли
Позволила сменить судьбу свою.
Так что же держит его здесь и не пускает?
Ведь дома и любимой больше нет.
Возможно, незаконченное дело,
А может дружбы чистый, тёплый свет.
Впервые он познал, как это больно
— Бросать всех тех, кто стал одной семьёй.
Кто жизнью рисковал в бою, в походе,
Делил на пару с ним невзгоды и покой.
Звезда всё слушала и тайно отвечала,
Сияньем серебра озаряя небосклон.
И дабы успокоить душевные терзанья
Земного вестника, послала на поклон.
Прохладный бриз легонько по волнам прошёлся
И, потрепав небрежно златую прядь волос,
Поспешно нашептал далёкие из моря вести
И быстро скрылся, улетев за горизонт.
Поведал и о прошлом, и грядущем,
О том, что людская эра настаёт.
Что эльфы покидают Средиземье
И среди смертных он место не найдёт.
Шумело море и вскипало пеной,
Болело сердце с каждою волной.
И каждый раз он всматривался в небо
И разговаривал с далёкою звездой.
Но вот в один такой же вечер
Открыла тайну грядущего она,
Поведала всё так же через ветер
И успокоилась эльфийская душа.
Услышал принц всё то, что ему нужно,
И принял верное решение тогда,
Что не оставит он своих друзей поспешно,
А будет рядом. До их самого конца.
И вот когда последний эльф исчезнет
И Арагорн покинет этот свет,
Он сам построит для себя корабль
И уплывёт туда, откуда пути нет.
Звезда блеснула ярко, воссияла
И скрылась вновь, едва настал рассвет.
А принц вдруг посмотрел на гнома,
Что ещё сонно морщился на первый луча свет.
Одна лишь мысль — безумная задумка,
Решил, что Гимли к себе в путники возьмёт,
Пусть не серчают его сородичи за это,
Такого друга ведь он больше не найдёт.
И это вовсе не корыстная идея,
И вовсе не насмешка, не зазор.
А самый искренний вопрос от эльфа:
«Гимли, хотел бы ты увидеть Валинор?»
