She Rules Her Life Like A Fine Skylark And When The Sky's Starless

- Шерил? Эй, ты меня слышишь? Рыжеволосая громко стонет от пульсирующей головной боли за глазами, но чувствует, как нежные пальцы массируют основание ее черепа, и обнаруживает, что погружается в прикосновение, мягкий гул ускользает от нее, прежде чем звук смеха достигает ее ушей. - Рада, что ты снова с нами, - хрипит голос Тони, верховная медленно открывает глаза и смотрит в шоколадно-карие глаза, которые смотрят на нее сверху вниз только с облегчением. Ощущение мягкого матраса под ее телом заставляет Шерил удовлетворенно вздыхать, когда она с улыбкой погружается в свою собственную кровать, ее глаза закрываются, когда Тони продолжает массировать ее голову медленными кругами, которые заставляют ее почти снова засыпать, прежде чем голос Топаз возвращает ее в сознание. - Ты в порядке? - спрашивает она с беспокойством в голосе, и Шерил просто напевает и кивает ей, прежде чем открыть глаза и испустить дрожащий вздох, подняв глаза, чтобы увидеть, как та улыбается ей с таким выражением в глазах, которое рыжеволосая не может объяснить. - Тебе лучше? - спрашивает Шерил. Мулатка поджимает губы, прежде чем кивнуть, резко вдыхает и начинает двигать пальцами, но рыжеволосая громко скулит в знак протеста, заставляя Тони хихикать, и она возвращается, чтобы провести ими по волосам. На несколько мгновений воцаряется тишина, Блоссом просто купается в ощущении нежных пальцев, прежде чем девушка-кулебра слегка поправляет голову другой у себя на коленях и издает собственный дрожащий вздох, очищаясь от слов, которые хочет сказать, прежде чем, наконец: - Я никогда не делала этого раньше. И не привыкла быть нежной с людьми, и чтобы те взамен были таковыми по отношению ко мне, - шепчет Тони. Ее слова заставляют глаза Шерил открыться с беспокойством, хмурое выражение появляется на ее лице, когда она смотрит на неё, чтобы увидеть, как та смаргивает слезы, эта дрожащая улыбка заставляет ее губы дрожать, прежде чем она с тревогой прикусывает нижнюю губу. - Ты всегда такая мягкая и осторожная, когда прикасаешься ко мне. У меня не было этого двадцать лет. Это просто так... по-другому. Совсем не нежеланная, но... другая? Я просто хочу сделать то же самое для тебя, я пытаюсь. - Ты просто потрясающе справляешься, Тони. Я обещаю. - Шерил успокаивает ее, голос немного напряжен от отсутствия использования, когда она улыбается и еще больше погружается в прикосновения девушки, заставляя ее широко улыбаться, когда одна рука скользит по руке рыжеволосой, пальцы касаются бледной кожи и заставляют мурашки пробегать по ее телу, когда она вздрагивает. Шерил ловит себя на том, что судорожно сглатывает от слов Топаз, от того факта, что почти двадцать лет к ней никто не относился с заботой, любовью, и больше всего на свете ей хочется вернуться к "'Белому Змею" и разорвать Джонса и остальных его вампиров на куски, но она пытается обуздать свой гнев и вместо этого сосредотачивается на ощущении пальцев на своем теле, слегка стискивая зубы, когда Тони вздыхает и опускается обратно в изголовье кровати. - Ты устала? - спрашивает верховная, глядя на нее со своего места на коленях, и когда девушка медленно кивает, Шерил улыбается и протягивает руку, чтобы взять ее за кисть, переплетая их пальцы и наслаждаясь теплом, несмотря на холодную температуру ее кожи. - Ты можешь спать здесь, Тони, все в порядке. Я доверяю тебе, - бормочет она, усталость овладевает и ею, но в ее словах нет ничего, кроме правды, и мулатка смотрит на нее широко раскрытыми от удивления глазами, пальцы застыли в волосах Шерил, когда она нерешительно прикусила нижнюю губу. - Шерил, я не знаю... - Ты не должна делать ничего, что тебе неудобно. Я просто подумала, что, возможно, будет лучше спать на более хорошем матрасе, чем тот, что внизу, - поспешно говорит верховная, ее сердце бешено колотится от осознания того, о чем она только что попросила Тони, но снова, как и много раз с тех пор, как рыжеволосая встретила ее, эта девушка удивляет ее, улыбается и облизывает губы, прежде чем медленно кивнуть, снова устраиваясь у изголовья кровати. - О, хорошо. Я останусь, - бормочет она, прочищая горло, когда Шерил со стоном опускается с ее колен и падает на подушку рядом с ней. Она чувствует, что уже засыпает, и какая-то часть мозга говорит ей, что она должна встать и, возможно, переместиться на диван и дать Тони кровать, но она так устала, две недели без сна, наконец, настигли ее. Она смутно моргает, замечает, как Тони расслабляется в постели с тихим вздохом, прежде чем глаза медленно начинают закрываться от усталости, и Шерил улыбается и обнаруживает, что тянется вниз, чтобы переплести пальцы левой руки с правой девушки, улыбка медленно освещает её лицо, и это последнее, что видит она, прежде чем впадает в бессознательное состояние. Состояние это, к сожалению, длится недолго. Звук мягкого хныканья и нежных криков злобно вырывает Шерил из сна, ее глаза удивленно открываются, когда она внезапно чувствует сильное давление на свою руку. Она поворачивается и видит, как Тони ворочается с боку на бок, ее лоб нахмурен, пот стекает по щеке, а из уголков глаз текут слезы, и рыжеволосая сразу понимает, что происходит. - Хей, Тони, проснись! - Шерил быстро садится и сразу же протягивает руку, чтобы встряхнуть ее, вытащить из кошмара, который ей явно снится, и глаза девушки распахиваются, резко вдыхая с дрожащим вздохом, прежде чем она скулит с подавленным рыданием. Глаза девушки вспыхивают золотом, и холодные пальцы обхватывают горло Шерил, прежде чем ее бросают на спину, вес девушки падает на ее бедра, когда из нее исходит громкое рычание. Но, прежде чем верховная успевает воспользоваться своей магией, чтобы сбросить ее с себя, девушка смотрит на нее широко раскрытыми глазами, полными только ужаса, когда они медленно превращаются в карие, сердце рыжеволосой колотится в грудной клетке, когда рука вокруг ее горла ослабевает, и Тони садится на ее бедра с тихим вздохом полного и абсолютного ужаса. Она всхлипывает, ее нижняя губа дрожит, когда слезы сразу же наворачиваются на глаза, и Шерил чувствует, что должна быть напугана, должна быть обеспокоена тем, что Тони, вероятно, была в нескольких секундах от того, чтобы разорвать ее на части, но все, что она может найти в себе - приподняться на дрожащих руках, прежде чем успокаивающе потереть руки Тони, пытаясь успокоить и привести в стабильное состояние. - Эй, все в порядке. Это я, Шерил, ты в безопасности, - дрожащим голосом шепчет рыжеволосая, протягивая руку, чтобы убрать волосы, прилипшие к мокрому от пота лбу Тони, когда девушка смотрит на нее яркими карими глазами, блестящими от слез, паники и страха. - Шерил, прости, мне так, т-так жаль... - Все в порядке, ты не причинила мне боли, я обещаю, - бормочет девушка, хватая другую за запястье и притягивая ее в свои объятия, и мулатка просто падает в них со сдавленным всхлипом, прежде чем втягивает эти дрожащие вздохи, которые заставляют сердце Шерил разбиваться при их звуке, рыжеволосая девушка сглатывает комок в горле и моргает, сдерживая собственные слезы, когда успокаивающе проводит рукой вверх и вниз по спине. На несколько мгновений воцаряется тишина, прежде чем Тони отстраняется, слегка шмыгая носом и глядя на Шерил с болью, когда верховная поднимает руку, чтобы мягко смахнуть слезы большим пальцем, нежная улыбка овладевает ее чертами, когда она это делает. - Видишь? Ты в безопасности. Это был просто кошмар, - шепчет Шерил, ее улыбка становится шире, когда Топаз поджимает губы и кивает в знак признательности. - Я... они были у меня каждую ночь с тех пор, как ты спасла меня. И я не привыкла, чтобы кто-то был со мной во время этого, но я все равно не должна была нападать на тебя. - Я в порядке, Тони. Ты не причинила мне вреда, никакого, никакого зла. Просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке, - тихо говорит Шерил, наблюдая за девушкой с беспокойством из-за того, что у нее были эти кошмары с тех пор, как они спасли ее. Почему Шерил никогда не чувствовала дискомфорта? Боже, она чувствует себя ужасно. Тони здесь уже почти месяц, страдает от этих кошмаров сама по себе. Карие глаза с удивлением блуждают по лицу рыжеволосой, ее губы дрожат, прежде чем они раскрываются, чтобы что-то сказать. Тони внезапно смотрит вниз на их переплетенные пальцы, прежде чем ее глаза перемещаются на ноги, лежащие на коленях верховной, колени по обе стороны тела оседлали ее, и верховная видит, как щеки Тони краснеют, прежде чем она прочищает горло и отталкивается от девушки, рыжеволосая изо всех сил пытается не сосредоточиться на том, как сильно она скучает по весу тела на своем собственном. - Извини, увлеклась. - Все в порядке. Я- Все остальное, что Шерил собиралась сказать, прерывается оранжевыми лучами, которые просачиваются сквозь занавески окна, когда сильный ветер выдувает их наружу, освещая комнату светом, и она видит, как девушка вздрагивает, прежде чем громко шипит и внезапно соскакивает с кровати с молниеносной скоростью, бросаясь в угол комнаты, который все еще заключен в тени, когда со вздохом осматривает ожог на руке. - Черт! - Шерил спрыгивает с кровати, бросается прямо к окнам и сразу же задергивает шторы, блокируя все солнечные лучи, когда мулатка смотрит на нее со слезами боли в глазах. - Ты в порядке? Боже, мне так жаль, Тони. - Я в-в порядке. Это заживет. Спасибо за то, что задернула шторы. - тихо говорит девушка, тяжело сглатывая, когда Шерил бросается к ней и сразу же поднимает руку, чтобы осмотреть ожог выше локтя, с благоговением наблюдая, как он медленно начинает заживать и снова становится гладкой кожей цвета карамели. - Поразительно..., - выдыхает рыжеволосая, улыбаясь, когда вторая напевает, чувствуя, как пальцы девушки касаются ее кожи, эта маленькая улыбка освещает ее лицо, когда она смотрит на Шерил с мягким смешком. - Я потеряю это, если ты лишишь меня вампиризма,- бормочет она, и рыжеволосая поджимает губы, затем прерывисто вздыхает и качает головой. - Не 'если', а 'когда', Тони. Займет ли это несколько недель или несколько месяцев, я найду способ, - шепчет Шерил, ее голос слегка дрожит от эмоций, когда гладкая кожа снова появляется, любые следы ожога стираются. Девушка напевает еще раз, прежде чем внезапно прерывисто выдыхает, ее ногти слегка впиваются в бицепс Шерил, когда та удивленно смотрит на нее. - В последний раз, когда это случилось, мы почти поцеловались, - хрипит Тони, тяжело сглатывая, и верховная чувствует, как ее сердце останавливается. Мозг Шерил полностью замкнулся, не в состоянии обработать слова, которые только что сказала она, но даже если бы ее мозг сейчас функционировал на нормальном уровне, Тони не дает ей возможности по-настоящему подумать об этом. Потому что ее рука на руке Шерил движется вверх, чтобы обхватить ее щеку, большой палец скользит располагается на скуле, прежде чем она наклоняется на кончиках пальцев ног, глаза закрываются, когда рыжеволосая быстро проглатывает комок в горле и наклоняется, чтобы закрыть ту щель между ними, которую так отчаянно хотела унять так долго. - Мисс Блоссом?! Тони нет в подвале! Дверь распахивается, и обе девушки немедленно отпрыгивают друг от друга, сердце Шерил сжимается, когда она так быстро поворачивает голову, ее шея вспыхивает от боли, прежде чем она исчезает, глаза останавливаются на Веронике Лодж и Бетти Купер, когда они дико оглядывают комнату, прежде чем их глаза останавливаются на них в углу ее комнаты. - Я... о...,  -глаза Бетти расширяются, и ее щеки краснеют, когда Ронни скрещивает руки на груди с самой гигантской ухмылкой на лице, а Шерил прочищает горло и поворачивается к девочкам, пока Тони застенчиво стоит позади нее, скрывая улыбку. Почему, почему мы были так близки, так чертовски близки? - Извините, мы... Вероника не почувствовала эмоций Тони в подвале, когда мы проходили мимо, и она забеспокоилась, что с ней что-то случилось. - Она в порядке, мы... мы в порядке. Еще рано, почему вы, девочки, не спите? - хрипит Шерил, в отчаянии наблюдая за тем, как их прерывают, изо всех сил стараясь не злиться прямо сейчас, когда они просто пожимают плечами. - Волнуюсь за сегодняшний день, я думаю. Когда начинаются занятия? - спрашивает Бетти с широкой улыбкой, пытаясь изобразить безразличие, но рыжеволосая может прочитать исходящую от нее возбужденную энергию, и Шерил отвечает ей улыбкой, игнорируя ясное выражение веселья на лице Вероники, когда та переводит взгляд с Тони на верховную и обратно, явно наблюдая за близостью между ними. - Сначала завтрак. Идите и разбудите других девочек, я спущусь через минуту,- обе кивают, когда блондинка берет вторую за руку и выводит из комнаты, и Шерил дрожаще выдыхает, ее сердце все еще колотится, когда она со вздохом смотрит на Тони. - Вечно тебя перебивают, - бормочет она, слегка улыбаясь тому, как Тони тихонько хихикает, прежде чем схватить руку Шерил и сжать ее в своей. - Иди и позавтракай с девочками. Я останусь здесь, пока ты не начнешь преподавать, просмотрю твою книгу магии, если ты не против? Шерил колеблется. И это не потому, что она возражает против того, чтобы Тони просматривала ее самую священную и защищенную книгу магии, нет, это по одной единственной причине. Она бросает взгляд на занавески, сквозь которые проникает солнечный свет, занавески, которые Тони могла бы легко отодвинуть и позволить солнечному свету ударить по ней, сжечь заживо, забрать жизнь, забрать ее от Шерил- - Я не сделаю этого, ангел. Обещаю. Ты была права, - хрипит Тони, протягивая руку и сжимая другую руку девушки в своей, заставляя верховную снова обратить свое внимание на девушку перед ней, когда она шмыгает носом и улыбается, глядя на Шерил с таким взглядом, который ведьма не может объяснить. -  О чем ты? - тихо спрашивает рыжеволосая, и улыбка Тони только расширяется, когда она дрожаще выдыхает с низким смешком. - Я могу преодолеть свою боль. Это не определяет меня, двадцать лет, которые я провела. Пленница - это не та, кто я есть. И если я смогу сосредоточиться на хорошем... тогда я буду в порядке, - хрипло говорит мулатка, и Шерил чувствует, как ее сердце просто тает от слов. Эти две недели помогли, открыли ей глаза на то, на что она была способна, боже, Шерил никогда не была так благодарна, как сейчас. - Но мне понадобится твоя помощь, Шерил. Я не могу сделать это в одиночку... - Тебе и не нужно. Никогда, Тони. Я буду здесь на каждом шагу. Все, что хочу сделать - помочь, чем смогу, - шепчет рыжеволосая, сжимая обе руки девушки в своих и крепко хватаясь за них, прежде чем Тони качает головой и слегка подталкивает Шерил к двери с улыбкой. - Иди, позавтракай. Позвони мне, когда начнешь преподавать.- говорит она, ее улыбка превращается в ухмылку, когда Шерил слегка смеется и кивает один раз, уже скучая по теплу от холодных пальцев Тони, как только они выскальзывают из ее хватки. - Хорошо... и, Тони? - девушка останавливается в дверях, нерешительность пронзает ее, когда она прикусывает нижнюю губу, и вторая тянется к прикроватному столику, чтобы схватить книгу, прежде чем смотрит на Шерил, нахмурившись. - Да? Шерил глубоко вздыхает, пытаясь избавиться от нервов, которые колотят ее, прежде чем произнесет свои следующие слова, потому что они, вероятно, самые правдивые, которые она когда-либо говорила. - Мне очень жаль, что нас снова прервали. Надеюсь, в следующий раз... мы этого не допустим. И с горящими щеками ярче, чем волосы на ее голове, Шерил выбегает из дверного проема, закрывая его за собой, но не раньше, чем она услышит легкий смешок и звук голоса Тони: - Мы не допустим, дорогая. Я тоже обещаю. ______ - Итак... Вы и Тони... Рыжеволосая сдерживает самый громкий стон при звуке голоса Вероники, то, как молодая девушка широко улыбается, прежде чем взглянуть на Тони и Бетти в углу столовой, где все девочки работают над своей магией, Топаз с очарованием наблюдает, как блондинка заставляет цветок в ее руках ярко светиться. - Вероника, сосредоточься, пожалуйста, - выговаривает Шерил, заставляя себя сделать то же самое, когда брюнетка поворачивается к свечам перед ней с сосредоточенным хмурым взглядом, который длится всего полсекунды, прежде чем самодовольно смотрит на верховную. - Просто говорю. Вы двое становитесь ближе, и я чувствую от вас обеих то, чего не чувствовала раньше. - она напевает, глядя на свечу и желая, чтобы она загорелась, и свеча слабо мерцает, прежде чем погаснуть, Ронни разочарованно вздыхает, когда Шерил прикусывает нижнюю губу и смотрит на нее с сомнением. Они должны сосредоточиться, не имеет значения, что чувствует Вероника, однако. - Что... э-э, что ты чувствуешь? - робко спрашивает девушка, прежде чем успевает остановиться. Улыбка Вероники непреодолимо расширяется, и она откидывается на спинку стула и смотрит на Бетти и Тони, две лучшие подруги обмениваются взглядом, который заставляет Шерил нахмуриться на них обеих в замешательстве, прежде чем рыжеволосая видит, как Бетти наклоняется ближе к Топаз, чтобы поговорить с ней приглушенным тоном. Рыжеволосая собирается спросить этих двух нарушителей спокойствия, что они задумали, когда брюнетка внезапно заговорила восторженным голосом, отчего верховная удивленно приподняла бровь. - Ох, вы знаете, ничего особенного. Ваше сердце просто начинает бешено колотиться, и это похоже на то, что все хорошие эмоции, которые вы когда-либо испытывали, переполняют вас каждый раз, когда вы видите ее, делают счастливее, чем я когда-либо чувствовала, - просто говорит брюнетка, вертя в руках подсвечник, прежде чем поднять бровь и посмотреть на девушку, которая смотрит на нее в шоке. Все хорошие эмоции? К сожалению, в ее жизни их было очень мало, но она была самой счастливой, какой могла быть за последние четыре года, будучи верховной и будучи учительницей, наставником для этих девочек, пробудила в ней это, как она может быть еще счастливее? - Я... Это не- - Мисс Блоссом, я чувствую это каждый раз, когда вы спускаетесь в подвал, чтобы увидеть ее, и сегодня утром? Когда я вошла в вашу комнату, счастье, которое чувствовала, исходило от вас, от вас обеих. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного, даже с моими родителями, у которых было подобное. Самая безумная связь, которую я когда-либо видела, - выдыхает Вероника, и это выражение благоговения в ее глазах, когда она наклоняется все ближе и ближе к своей верховной с каждым словом, волнение исходит от нее энергичными волнами, которые заставляют Шерил дрожать, несмотря на себя, когда она оглядывается на Бетти и Тони, чтобы увидеть, как мулатка смотрит на нее с таким же взглядом, который рыжеволосая не может объяснить. - Вероника, это сложно, - вздыхает она, качая головой и хватаясь за подсвечник, чтобы притянуть его ближе к брюнетке, отчаянно пытаясь заставить ее сосредоточиться на поджигании фитилей, но Вероника скрещивает руки на груди, закатывает глаза и усмехается. - Нет, это не так! Она вам нравится, мисс Блоссом! Она вам очень нравится. И вы ей тоже нравитесь. И вы знаете, что можете доверять мне, когда говорю это, потому что я эмпат. Я чувствую это! Рыжеволосая резко вдыхает, ее взгляд падает на свечи, одну из которых она зажигает сама, почти без усилий, брюнетка раздраженно пыхтит, когда та улыбается ей один раз, прежде чем посмотреть, как пламя мерцает, нахмурившись. - Посмотрим, Вероника. Я не знаю, что произойдет и не знаю, что происходит между нами, но ты должна сосредоточиться на этом. - Это может подождать! То важнее! - резко говорит Вероника, небрежно махнув рукой, когда Шерил хихикает и смотрит на нее с удивлением. - Так и есть, да? Это тренировка для тебя, чтобы потенциально стать следующей верховной, Ронни. - Да, я это знаю! Но, мисс Блоссом, - девочка протягивает руку, сжимая руку верховной в своей с глубоким вздохом, когда смотрит на неё с обожанием, сияющим в ее глазах. - Вы наша учительница уже четыре года, вы помогли нам подняться на высшие уровни власти, и хотя мы еще даже отдаленно не достигли этого, вы продолжаете пытаться! И мы не можем отблагодарить вас за то, что вы так чертовски терпеливы с нами, но мы замечаем вещи, мисс Блоссом. Мы замечаем, как вы одиноки. Я знаю вас уже четыре года и никогда не видела такой счастливой, как сейчас, когда рядом Тони. Никогда раньше не испытывали таких чувств, когда вы с ней, и мисс Блоссом. Вы заслуживаете счастья. Голос Вероники наполнен такой решимостью и страстью, что рыжеволосая тут же начинает плакать, прежде чем успевает остановиться, ее зубы впиваются в нижнюю губу, чтобы не дать ей полностью сломаться. Что она сделала, чтобы заслужить этих девочек? Эти девочки, которые были для нее как младшие сестры, а не просто шабаш, сестринство, семья, что-то такое особенное, такое чистое. И да, возможно, ее связь с Тони другая, но связь с этими девочками... - Спасибо, Вероника, я очень ценю это, - шепчет рыжеволосая, снова переводя взгляд на Бетти и Тони, чтобы увидеть, как девушка с каштановыми волосами смотрит на нее со слезами на глазах, и эта дрожащая улыбка появляется на ее лице, когда сердце Шерил болит от любви. - Боже, если бы вы могли почувствовать то, что я чувствую от нее прямо сейчас,- выдыхает Вероника, верховная поворачивается, чтобы посмотреть на нее с удивлением, чтобы увидеть, как одинокая слеза скатывается по щеке, глаза закрыты, а улыбка на ее лице поразительна, прежде чем ресницы распахнутся, карие глаза сверлят в такие же темные, в которых нет ничего, кроме счастья. - Я никогда не чувствовала этого раньше, мисс Блоссом. Не знаю, связь между вами двумя - это то, что я не могу объяснить, - тихо говорит брюнетка, глядя за спину Шерил на саму Тони с понимающей улыбкой, от которой верховная вздрагивает, прежде чем схватить подсвечник и притянуть его ближе. Она хочет поговорить об этом с Вероникой, потому что, боже, понятия не имеет, что делает с Тони, что это за чувства, что вообще такое, когда речь заходит об этой девушке. - Мисс Блоссом, поговорите со мной, пожалуйста, скажите мне, что вы чувствуете, - просит девочка, крепко сжимая ее руку, и Шерил смотрит на нее с дрожащим вздохом, прежде чем облизнуть губы и улыбнуться. У нее такого раньше не было, девушки, друзей, с которыми можно поговорить о таких вещах. У нее никогда раньше не было таких чувств, она была заперта в этих четырех стенах в течение семнадцати лет, пока не умерла ее мать, пока не стала верховной, идея поговорить с Вероникой о...боже, что бы она ни чувствовала к Тони... - Я тоже не знаю, как это описать, Ронни. Не знаю, что чувствую к ней, просто знаю, что наша связь - это то, чего у меня никогда не было ни с кем раньше. И я боюсь. Осознание этого приходит к ней из ниоткуда, но как только она произносит это, Шерил обнаруживает, что впивается ногтями в ладони, тихий всхлип вырывается из нее, когда Вероника резко вдыхает и тянется, чтобы схватить руки, лежащие на столе, в свои собственные. - Не стоит, мисс Блоссом. Я знаю, что все сложно, и, возможно, не знаю всей истории, но думаю, что вы должны пойти на это. Что вы теряете? - бормочет девочка, и когда Шерил смотрит на нее, ответ покидает ее прежде, чем успевает остановиться. - Все. - шепчет она в ответ. Вероника хмурится, и рыжеволосая ловит себя на том, что оглядывается на Тони, которая просто мягко улыбается Бетти, прежде чем указать на цветок в ее руках, широко улыбаясь, когда он ярко загорается, а Бетти смотрит на Веронику и Шерил с такой же теплой улыбкой. - Разве это не стоит риска? - спрашивает брюнетка. Шерил обнаруживает, что не может ответить, но ответ звучит правдиво и ясно в ее голове. Да, оно того стоит. _____ Это редкий случай, когда Шерил позволяет себе такое. Она вертит коричневую жидкость в стакане в руках, хмуро глядя, прежде чем поднять его, чтобы сделать маленький глоток, приветствуя обжигающий виски в горле. Девушка смотрит на лунный свет, который просачивается сквозь открытые занавески ее окна, и тихий вздох вырывается у нее вопреки ее воле, когда обдумывает слова Вероники, сказанные ранее сегодня днем, а также размышляет о том, что именно Тони могла бы делать прямо сейчас. Сегодня днем она сказала ей, что может побродить по дому, пока сыта, и Шерил удалилась в свою комнату, чтобы принять душ, надеясь, что Тони ждет ее здесь, но прошло пять минут с тех пор, как она закончила принимать душ, а мулатки здесь нет. Она не хочет душить девушку, проводя с ней каждую свободную минуту, особенно учитывая, что уже делала это в течение последних двух недель. Рыжеволосая знает, что Тони нужно немного места, и после того, что Вероника сказала ей сегодня днем, Шерил тоже. Верховная понятия не имеет, как начать обдумывать все, что сказала ей брюнетка. Она знает, что у нее есть чувства к Тони, знает это, но на самом деле признать, смириться с этим. Ее мать держала девочку в этом доме семнадцать лет, у нее никогда ни к кому не было чувств, Шерил никогда не знала другого человека таким образом, за исключением девочек, которых она учит, но даже они не знают некоторых вещей, которые рыжеволосая рассказала Тони за последние две недели. Это что-то такое новое, что-то такое отличительное от всего, что у нее когда-либо было. Как только она освободилась от своей матери, как только стала верховной, вся ее жизнь нацелилась на исправление ошибок женщины и оттачивание своих сил, а также девочки, которые были частью ее академии, рыжеволосая никогда не сосредотачивалась на идее или возможности понравиться кому-то таким образом. Но она... Ей действительно нравится девушка в этом смысле, она знает, что Ронни не ошибается, ее чувства к ней - они настоящие. Но как она может действовать на них, когда происходит так много всего другого? Когда должна сосредоточиться на лечении Тони, а не на ухаживаниях за ней? Когда эта девушка полагается на нее, чтобы вылечить от чего-то, чего она никогда не хотела, например, от какой-то болезни, которая взяла ее под контроль? Шерил не может позволить себе отвлекаться, она не может. Боль. Паника. Полный и абсолютный страх и ужас. Энергия этого удара обрушивается на нее из ниоткуда, и Шерил со вздохом роняет стакан виски, не в силах сдержать его, поскольку ее сердце болит от энергии, которую она чувствует прямо сейчас. Тони. Шерил знает, что это она. Знает, что это так. И девушка игнорирует виски, запачкавшее ее ковер, и бросается к двери, следуя за энергией туда, где находится мулатка, ужас сжимает ее сильнее, когда она понимает, что энергия Тони уносится наверх, на чердак. О боже, пожалуйста. Рыжеволосая использует свою собственную энергию и использует силы, чтобы телепортироваться вверх по лестнице, где она находит Тони, свернувшуюся калачиком у двери слева от той, которая ведет на чердак. Дверь в темную комнату. Темная комната, где ее мать превратила жизнь той в худший кошмар. - Тони! - Шерил бежит прямо к ней, ее сердце сжимается при виде приоткрытой двери, и девушка смотрит на верховную со слезами, струящимися по щекам, и все ее тело дрожит, эти тихие всхлипы паники вырываются из нее. - Тсс! Все в порядке, - Шерил падает рядом с ней, не решаясь протянуть руку, чтобы схватит, но Тони давится рыданиями и в нескольких дюймах от нее, и Шерил тут же бесполезно опускает руки по бокам, пытаясь игнорировать боль в сердце из-за отказа Тони, потому что это не о ней, и она это знает. - Тони... Это я..., - шепчет рыжеволосая, вытирая слезы, которые текут по ее щекам при виде такой расстроенной девушки, и та шмыгает носом, поднимая голову, ее нижняя губа дрожит, а в глазах так много проклятой боли. -Шер...Шерил, я... - Хей, все в порядке, знаю... Я не прикасалась к этой комнате с тех пор, как умерла моя мать, но должна была избавиться от нее, мне так жаль. - хрипит Шерил. Тони смотрит в сторону двери, один раз вздрагивая, и рыжеволосая резко вздыхает и качает головой, протягивая руку, зависшую над локтем тони. - Тони, можно я прикоснусь к тебе? - выдыхает Шерил, с беспокойством наблюдая, как мулатка поджимает губы и всхлипывает, прежде чем медленно кивнуть. Рука падает на локоть, и девушка издает низкий стон в глубине горла, прежде чем рухнуть на бок в объятия верховной со сдавленным всхлипом. Шерил обнимает миниатюрную девушку, одной рукой баюкая ее голову, когда та падает на грудь, а пальцы вцепляются в ночную рубашку рыжеволосой, крепко сжимая, пока она плачет, плачет и плачет. - Я думала, что смогу с-справиться с этим, думала, что если вернусь сюда, это поможет мне двигаться дальше, н-но я боюсь. - Не надо, Тони, она мертва, хорошо? Она ушла, теперь мы обе в безопасности от нее, я обещаю, - хрипло говорит Шерил, не в силах остановить дрожь в голосе, не в силах остановить слезы, когда она прижимает Тони к себе и изо всех сил пытается утешить. Ее жизнь была разрушена в этой комнате, боже, почему Шерил не избавилась от нее? Почему? - Позволь мне увести тебя из этой комнаты, пожалуйста, позволь мне увести тебя подальше от этого всего, - шепчет Шерил, уткнувшись лицом в линию волос другой, Тони крепче сжимает ее и просто кивает один раз. И с этим жестом Шерил подхватывает одной рукой колени Тони, а другой обхватывает ее за спину, с ворчанием поднимая на руки, пытаясь не сосредотачиваться на том, как чертовски легка она в ее руках, и вместо этого снова фокусирует свои силы, чтобы телепортировать их в свою комнату как можно быстрее. Тони, кажется, даже не замечает этого, но ее хватка крепче сжимает Шерил в ту секунду, когда она открывает глаза и замечает, что они теперь далеко не на чердаке, а в комнате верховной, с красными стенами, красными простынями и двуспальной кроватью. Шерил со вздохом падает на кровать, все еще держа Тони на руках, раскачивая взад и вперед, в то время как мулатка продолжает плакать у ее груди в отчаянии. - Ты в безопасности, Тони, она ушла, она мертва, я обещаю, - шепчет Шерил, закрывая глаза и позволяя слезам упасть, когда ее щека прижимается ко лбу, девушка сворачивается в клубок, когда один раз шмыгает носом и тихо всхлипывает. - К-как? Как она умерла? - спрашивает Тони тихим голосом после нескольких минут молчания. Сердце рыжеволосой крепко сжимается, болезненные воспоминания немедленно заполняют ее разум, но не о смерти матери, а о семнадцати годах, которые та провела под пытками, облегчение, которое затопило ее, когда узнала, что ее мать покинула этот мир и никогда больше не сможет причинить ей боль. - Моя мать... Она часто причиняла мне боль. Мне было очень больно, но по мере того, как я становился старше и все больше входила в свои силы, та в свою очередь становилась слабее. Мне было суждено стать верховной с самого рождения, и моя мать ненавидела меня за это. Однажды пришли другие ведьмы из совета и потребовали, чтобы моя мать провела меня через испытание семью чудесами, потому что они чувствовали, как меняется сила. Моя мать отказалась, и совет ведьм принял исполнительное решение провести меня через это без согласия верховной, что считается табу, - говорит Шерил тихим голосом, часть ее так не решается рассказать свою историю, но часть знает, что это то, что нужно Тони, чтобы отвлечь от боли, но также и успокоить. Потому что для нее услышать, что ее мать умерла, что эта женщина умерла - поможет прийти в чувство. - Как только новая верховная восходит, старая умирает. Поэтому моя мать в отчаянии наблюдала, как я с честью прошла семь чудес, а в последующие дни она пыталась убить меня. Тони тут же напрягается в ее объятиях, у нее вырывается тихий вздох, когда девушка внезапно отстраняется и смотрит на другую в полном и полном шоке, и Шерил просто слегка улыбается ей, поджимая губы, чтобы не заплакать. - Она задушила меня подушкой во сне, но мои силы были слишком сильны, было не мое время умирать - было время воскреснуть. Ее отбросило назад, она забилась в угол, и впервые в жизни я почувствовала себя сильной и видела, как она плакала, видела, как она умоляла меня не отнимать у нее ее силы, и я не чувствовала ни капли раскаяния, Тони. Она продолжала увядать, и через неделю ее не стало. Умерла во сне. Я осознала это только тогда, когда проснулась однажды утром, и боль в спине, боль, которую я испытывала в течение восьми лет после того, как моя мать сломала ее в приступе ярости, исчезла. Полностью и бесследно исчезла. Воспоминание обрушивается на нее так внезапно, и вспыхнувшее чувство страха - то, что она не может контролировать. "Мамочка, прекрати! Пожалуйста, я и-извиняюсь, я не хотела прерывать..." "Сколько раз я говорила тебе, наглое дитя, не входить в эту комнату, когда я творю магию!? Ты никогда не овладеешь этой силой, Шерил, пока я дышу!" Громкий треск. А потом боль. Ничего, кроме неизмеримых, непреодолимых волн боли, затопляющих все ее тело, заставляющих ее кричать, кричать так громко, что она чувствует, как голос разрывается, когда звук смеха матери громко отдается над ним. Ей это нравилось. Нравилось смотреть, как Шерил корчится на земле в агонии, ее спина болит, а ноги дрожат, она не может пошевелиться от боли. Девятилетняя девочка со сломанной спиной кричит, чтобы ее мать остановилась. Глаза Тони мерцают золотом, ее зубы оскалены в том, что рыжеволосая считает гневом, но момент проходит слишком быстро, чтобы та успела это осознать, ее ногти слегка впиваются в бедра мулатки, когда она закрывает глаза и просто качает головой один раз, колебание длится всего мгновение, прежде чем оно исчезает. Она должна это сказать. - Это то, что я переживала в аду, когда закончила спускаться во время моего теста в семи чудесах. В тот день, когда моя мать сломала мне спину, снова и снова, боль, которую я чувствовала. Меня не было всего сорок пять минут, но мне казалось, что прошло восемнадцать жизней, Тони, - хрипит Шерил. Девушка внезапно перемещается на коленях верховной, пока ее колени не упираются в бедра,  руки сжимают бледные плечи, когда другая крепко обнимает талию, чтобы поддержать ее, и это положение, в котором они оказывались так много раз раньше, когда Тони подпитывалась, но на этот раз. На этот раз все по-другому. Через них обеих проходит так много боли, Шерил питается энергией Тони и пытается замаскировать свою собственную, но после разглашения всей этой информации. - Н-но она умерла, верно? Она больше не может причинить нам боль, - выдыхает Топаз, ее ногти впиваются в плечи Шерил, и верховная просто проводит руками вверх и вниз по бокам, по ткани ее пижамной рубашки без рукавов, когда улыбается и медленно кивает. - Да. Она исчезла и больше никогда не сможет причинить нам боль, - шепчет девушка. Тони судорожно сглатывает, слегка икнув от слез, все еще стекающих по ее щекам, прежде чем шмыгает носом и прикусывает нижнюю губу, качая головой, когда захлебывается всхлипом. - Она исчезла, но Джонс - нет, - шепчет в ответ Тони с ужасом. Кровь рыжеволосой стынет в жилах, сердце бешено колотится в груди, и у нее нет ответа, ничего, что могло бы успокоить другую, потому что она права. Мужчина все еще там, но прежде чем она успевает что-то сказать, Тони снова заговаривает, и кажется, что ее следующие слова забирают все, что другая может сказать, лицо слегка бледнеет, когда она смотрит на Шерил, и в ее глазах нет ничего, кроме нерешительности. - Кулебры. Они использовали меня как артиста, чтобы привлечь туристов-людей в бар. Использовали меня в качестве главной приманки, чтобы могли питаться всеми этими невинными людьми, но Шерил... Это не все, что они делали со мной. - Тони пискнет, ее голос так сильно дрожит, и верховная почти хочет сказать ей, что не нужно ничего говорить, но мулатка снова громко сглатывает, прежде чем, наконец, произносит слова. - Это была пытка. Двадцать лет пыток, б-боли, я больше не хочу быть такой. - Ш-ш-ш, я здесь..., - Шерил едва может выдавить слова, боль, которую она испытывает к этой ситуации, затмевает ее словесные способности, и Тони издает низкий скулеж, прежде чем облизнуть губы и покачать головой, опустив взгляд, неспособный смотреть той в глаза. - Я н-не могу говорить про это. Это слишком много..., - хрипит Топаз, нервно теребя пальцами ночную рубашку верховной, и с этими словами рыжеволосая приходит к невероятно быстрому выводу. Что, несмотря на то, что эта сила всегда ускользала от нее, она сделает все, что в ее силах, чтобы получить к ней доступ прямо сейчас, чтобы помочь Тони для того, чтобы ей не пришлось говорить об этом, но чтобы Шерил могла увидеть это, могла помочь себе лучше понять, через что прошла эта бедная девушка. - Тони, я вижу. Могу использовать свои силы... Могу использовать их, чтобы увидеть, что произошло, так что тебе не нужно этого говорить. Тебе не нужно переживать это снова, но только если ты хочешь, чтобы я это сделала, - мягко говорит она, ободряюще улыбаясь ей, продолжая гладить руки вверх и вниз по бокам. - Я хочу, чтобы ты это сделала, но это слишком, Шерил, - всхлипывает Тони, качая головой, прежде чем верховная подносит палец к подбородку, чтобы поднять взгляд. - Если это поможет мне понять, Тони, я сделаю это. Для тебя, - шепчет девушка. Губы мулатки дрожат в легкой улыбке, и она поджимает губы, проходит несколько мгновений, прежде чем та кивнет один раз. Рыжеволосая прерывисто выдыхает и протягивает обе руки вверх, чтобы схватить руки другой у себя на лице, ее большие пальцы касаются щек Тони, когда она закрывает глаза и пытается получить доступ к своему гаданию, и девушка расслабляется от ее прикосновения , закрывая свои собственные глаза, они обе глубоко дышат, пока голова Тони внезапно не наклоняется вперед, ее лоб упирается в лоб Шерил, когда она сжимает ее запястья, пальцы скручиваются на них. Связь кожа к коже, интимность этого, то, как колотится сердце рыжеволосой, бросает ее прямо в это. Она чувствует толчок, странное ощущение крюка, впивающегося в ее ребра и тянущего ее вверх, стук в задней части мозга, прежде чем- Девушка в темной комнате, не в состоянии ни думать, ни дышать, ни чувствовать, ни видеть. Но одна вещь, которая регистрируется - маленькая фигурка, свернувшаяся калачиком у стены, с розовыми бликами в каштановых волосах. Загорелая кожа светится под единственным источником света над ней, лампочка раскачивается, когда она всхлипывает. Это Тони. Боже, свернувшись калачиком в углу этой странной, похожей на подземелье зоны, раскачиваясь взад и вперед, пока девушка плачет, слезы текут по ее щекам, и глаза сверкают золотом, когда она морщится и кричит от боли, сжимая рот, зубы. Клыки прорываются сквозь десны, когда она в агонии вцепляется в рот, прежде чем дверь захлопывается, и Тони хнычет, когда отрывает руки от рта и тянет за что-то похожее на цепи... цепи, обернутые вокруг ее запястий, мешают ей двигаться. Где угодно, вообще. - Все еще пытаешься приспособиться, да? Не волнуйся, малыш, ты привыкнешь к этому. Голос мужчины хриплый, но Шерил знает, кому он принадлежит, как только слышит его, несмотря на то, что он произнес всего одну фразу все эти недели назад в "Белом Змее". Джонс входит в дверь, неся в руках что-то похожее на маленький стакан, наполненный кровью, эта зловещая улыбка на лице, когда его глаза снова вспыхивают золотом, и дверь закрывается за ним, темнота охватывает комнату, когда он медленно идет к мулатке, каждый шаг сделан с целью, Тони съеживается все больше и больше с каждым шагом, который он делает в ее сторону. - Пей, ты, наверное, чертовски проголодалась. - мужчина опускается перед ней на колени и протягивает маленький бокал с ободряющей улыбкой, с тем очарованием в нем, в которое, по мнению Шерил, мгновенно влюбилась бы любая другая девушка. Но Тони этого не делает. Потому что она выбивает стакан из его руки, смотрит, как он летит через всю комнату и падает на землю, проливая кровь повсюду, прежде чем она плюет прямо ему в лицо, а лицо искажено полным и абсолютным вызовом, храбростью, совершенно другая Тони, которую знает Шерил сейчас - хрупкая, сломленная, напуганная до невероятности. И теперь она знает почему. Шерил ловит себя на том, что кричит, несмотря на то, что ее никто не слышит. Потому что это не ее возвращение в прошлое, чтобы изменить его, потому что она ничего не может изменить. Это воспоминание. Это уже произошло. Джонс рычит, прежде чем схватить Тони за волосы и потащить вверх, и крики рыжеволосой начинают смешиваться с собственными криками мулатки, девушка размахивает руками, когда он отрывает ее от стены так далеко, насколько цепи тащат ее, бросая на стол у стены. Шерил не может пошевелиться, она приросла к месту и смотрит только с отчаянием и болью, когда мужчина закрывает ладонью рот Тони, чтобы она не закричала, его клыки обнажены, а глаза золотые, когда он смотрит на нее сверху вниз с ненавистью. - Ты слушаешь меня, и слушаешь хорошо! В любом случае, Антуанетта, ты официально моя до того дня, пока мне не наскучишь и я вырву твое сердце из твоей прелестной маленькой груди! Так что у тебя есть выбор, и ты можете сделать его прямо здесь, прямо сейчас! Ты можешь превратить оставшуюся часть своей жизни в чертов ад, или ты можешь сделать ее меньше, повинуясь моим приказам! В любом случае, ты облажалась, но это не должно быть так плохо, как может быть. Твой выбор?- шипит Джонс, его тело прижимается к когда-то розоволосой, прижимая ее к твердому дереву, и он медленно убирает руку от ее рта. - Да пошел ты! - рычит Тони сквозь оскаленные зубы, снова плюя ему в лицо, и тот громко смеется, прежде чем отодвигается от нее и снова хватает за волосы, разворачивает и швыряет на стол грудью вперед. - Стой! Остановись, пожалуйста, не делай ей больно! Шерил кричит и кричит, но это всего лишь воспоминание, и она ничего не может поделать. Это чёртово воспоминание. - Добро пожаловать в первый день твоей жизни, Антуанетта. Если ты думаешь, что это плохо, если ты думаешь, что я плохой, то подожди, пока другие мальчики не войдут,- мужчина хрюкает, когда одна рука прижимает Тони к столу за поясницу, в то время как другая тянется к поясу его брюк, стягивая его, прежде чем он схватит пояс джинсов, чтобы стянуть их, крики девушки о помощи отскакивают от стен. Нет-нет, она не хочет этого видеть. Это была ошибка, нет, убирайся, черт побери. - Тони! Ногти впиваются в ее запястья крепко, болезненно, и глаза Шерил открываются с громким вздохом, прежде чем шоколадно-коричневые глаза смотрят в ее собственные с беспокойством, и сердце рыжеволосой колотится так сильно, пот капает со лба, когда она вцепляется в лицо Тони, как в спасательный круг. - Обоже! Господи, Тони... Шерил срывается, не в силах остановиться, ее рыдания сотрясают грудь, когда она притягивает девушку в свои объятия и крепко обнимает, сжимая любую часть тела так нежно, как только может, поскольку воспоминание, которое только что пережила, продолжает прокручиваться в ее голове снова и снова. Двадцать лет. Они делали это с ней в течение двадцати лет, боже, пожалуйста, этого не может быть, этого не может быть. Они обе просто плачут, крепко обнимая друг друга, Тони уткнулась лицом в плечо верховной, пока та пытается придумать что-нибудь, что угодно, чтобы исправить эту ситуацию, но ничего не может ни сделать, ни сказать. Ничто не может изменить того, что с ней случилось. Боже, Шерил хочет разорвать Джонса на части, разорвать каждую из этих кулебр в этом ужасном баре на куски, в клочья, разорвать их на части, они причиняли ей боль в течение двадцати лет. - Я здесь. Они никогда б-больше не тронут тебя, Тони, я клянусь тебе своей чертовой жизнью, ты меня слышишь? Я умру, прежде чем позволю чему-нибудь случиться с тобой снова,-  рыжеволосая заикается шепотом, не имея ничего, кроме решимости, потому что она это сделает. Проведет остаток своей проклятой жизни, защищая Тони, без колебаний. И девушка крепче прижимается к ней, делая эти неглубокие вдохи, которые заставляют Шерил прижимать ее ближе, шепча ей на ухо бессмысленные слова. Верховная не может выбросить из головы воспоминания, боже, мысль обо всех этих мужчинах, использующих Тони ночь за ночью, как она все еще жива? Теперь все имеет смысл, и, боже, Шерил больше не винит ее, она тоже хотела бы умереть. Рыжеволосая помнит ту ночь, когда они спасли ее, помнит, как Тони раскачивалась на сцене с едва заметной энергией, синяки, усеивающие ее кожу, которые, должно быть, были свежими, всего несколько минут назад и серьезными, если ее целебные силы не сработали, чтобы удалить их, отсутствие крови также останавливает это, и это просто приводит ее в еще большую ярость, потому что мысль о том, что Тони едва может защитить себя, слабая от побоев, которые они, должно быть, нанесли ей, едва связная от недостатка крови, в то время как эти монстры делали это с ней, черт возьми. Шерил кладет их на подушки своей кровати, ложится так медленно и так нежно, как только возможно, с Тони, все еще заключенной в ее объятия, голова девушки опускается ей на грудь, когда верховная проводит пальцами по волосам и прижимается губами ко лбу, и это интимно, но также осторожно, рыжеволосая отказывается переступить черту после того, что только что увидела. Когда мулатка сказала, что не привыкла, чтобы кто-то был нежен с ней. Боже милостивый, ее мать сделала это с Тони, это все вина ее матери. Шерил понятия не имеет, сколько времени проходит. Часы тянутся, и Тони плачет в ей грудь без ограничений, вторая девушка делает это вместе с ней, в конце концов успокаивается и просто позволяет ей делать это без ограничений, дает время, как бы чертовски долго это ни заняло, признать свою боль, чтобы она могла двигаться дальше, потому что это то, что верховная обещала Тони, что поможет ей сделать. Но двадцать лет этого. Боже, как больно даже думать об этом... Сколько дней? Сколько ночей Тони страдала снова и снова? Сколько часов было потрачено на то, чтобы эти мужчины прикасались к ней без ее согласия? Причиняя ей боль, насилуя ее... У Шерил сжимается грудь каждый раз, когда она думает об этом. Боль слишком сильна. Неудивительно, что Вероника ухватилась за идею помочь Тони, за эмоции, которые она, должно быть, испытала от нее в те первые несколько ночей, когда та была здесь. Время идёт, и плач Тони в конце концов утихает, но хватка, которую она держит за ночную рубашку Шерил, не ослабевает, крепко цепляясь, как будто удерживает себя, когда дыхание начинает выравниваться, эти дрожащие вздохи время от времени вырываются из нее. Ее мать сделала это. Ее мать сделала это с Тони. - Мне жаль... Мне так жаль, Тони, это вина моей матери...,  - в конце концов, рыжеволосая задыхается, не в силах больше сдерживаться, ее слезы текут по щекам и по волосам, и, к ее удивлению, Тони отстраняется, опирается на руки и смотрит на Шерил только с горем, слезы блестят в ее глазах, когда она протягивает руку, чтобы смахнуть влагу девушки с мягкой улыбкой. И затем... Тони целует ее. Шерил все еще плачет, когда большой палец мулатки проводит по ее подбородку, тяжело сглатывает от слез, когда та наклоняется, и полностью замирает, когда девушка захватывает губы верховной своими. Фейерверк кажется слишком простым описанием, чтобы объяснить, что чувствует Шерил в этот момент, потому что это смешано с болью, с печалью из-за всего, что пришлось пережить девушке, но ощущение губ рядом с ее собственными - это то, что она не может объяснить, только знает, что все, кажется, сводится к этому. Губы Тони, прижатые к ее губам, мягкие, но в то же время настойчивые, пухлая нижняя губа рыжеволосой зажата между полными губами другой, когда пальцы, скользящие по ее подбородку, опускаются вниз, чтобы обхватить шею сбоку, другая ее рука вцепляется в ночную рубашку, чтобы притянуть ту ближе, и верховная, наконец, находит в себе силы прийти в себя и ответить. Она всхлипывает в губы мулалки, прежде чем углубить поцелуй и обхватить руками талию, притягивая ее невероятно ближе к себе, и Тони отвечает так же восторженно, ее рука обхватывает шею Шерил, слегка сжимая, когда их языки соприкасаются, и боже, голова рыжеволосой сейчас так дико кружится. Тони первой отстраняется, и хотя Шерил не хочет отпускать этот момент, даже если хочет, чтобы он длился вечно, она даже не может понять идею сделать что-то, что Тони не хочет делать сама в этот момент, позволяет девушке отстраниться от поцелуя, ее глаза трепещут, прежде чем они откроются, чтобы увидеть перед собой тепло, которое она чувствует, распространяясь по всему телу, заставляя мурашки пробегать по спине, что не может объяснить, но боже, она не может начать объяснять все это, все прямо сейчас - просто Тони, Тони и Тони. Рыжеволосая смотрит на нее, и, несмотря на чертову боль, которую Шерил только что увидела, боль, которую мулатка пришлось пережить за последние двадцать лет, девушка выглядит более живой, чем верховная когда-либо видела. Возбуждение, сияющее в ее глазах, румянец на щеках, то, как ее зубы впиваются в нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку. - Ты такая красивая, Тони, - выдыхает Шерил, одной рукой убирая с лица мулатки выбившиеся каштановые пряди, заправляя их за ухо, в то время как девушка смотрит на нее с благоговением. - Шерил, твоя красота... Боже, даже не это, просто ты прогоняешь боль, которую я терпела последние двадцать лет, являясь терпимой. И я не могу объяснить почему, но мысль о том, чтобы быть без тебя, не быть здесь с тобой, - хрипит Тони, ее пальцы нервно вцепляются в ночную рубашку рыжеволосой, теребя ткань, когда она смотрит на девушку со слезами на глазах, и верховная не может придумать ничего другого, кроме как наклониться, их лбы соприкасаются, прежде чем она произносит следующие слова. - Можно я тебя поцелую? - выдыхает она, и Топаз всхлипывает, потому что, черт, ей не задавали этот простой вопрос о согласии в течение двадцати лет, прежде чем та отвечает своим собственным поцелуем, одной рукой баюкая щеку девушки, в то время как другая опускается, чтобы переплести ее пальцы, успокаивающе сжимая их, когда Тони вдыхает в поцелуй с закрытыми глазами, и на этот раз Шерил отстраняется, их лбы все еще соприкасаются, когда они обе задыхаются, путаясь в дыхании. - Тони, я не знаю, что это между нами, но я просто хочу, чтобы ты знала. Я чувствую то же самое. Все, чего я хочу - сделать тебя счастливой и мне жаль, мне так жаль за все, что случилось, - шепчет девушка ей в губы, улыбаясь, когда Тони прижимается поцелуем к уголку ее рта, нежно соприкасаясь носом к носу девушки. - Знаешь, ты делаешь меня счастливее, чем я когда-либо мечтала быть за последние двадцать лет, и поцелуй меня, Шерил, пожалуйста, просто поцелуй меня, - всхлипывает мулатка, и рыжеволосая даже не может думать о том, чтобы отказать ей в этом, целуя ее медленно, мягко, проводит пальцами вверх и вниз по спине Тони, по ее рубашке, прежде чем они обе одновременно отстраняются и смотрят друг на друга в течение нескольких мгновений с улыбками, ясными, как день, на их лицах. Момент привязанности в душераздирающе наполненной ночи. - Тони, то, через что ты прошла..., - хрипит верховная, качая головой, облизывая губы, и соленый вкус слез попадает ей на язык, но другая заставляет ее замолчать еще одним легким поцелуем, прежде чем отстраняется, качая головой. - Ты видела это. Об этом не нужно говорить. Я просто... ты можешь обнять меня? Пожалуйста? - умоляет девушка мягким голосом, слезы снова наворачиваются на ее глаза, и девушка без колебаний кивает, откидывается на подушки и с улыбкой протягивает руки. Мулатка погружается в ее прикосновение с дрожащим вздохом, и Шерил настолько нежна, насколько это возможно, когда обнимает тело, руки успокаивающе гладят золотистую кожу и заставляют девушку с каштановыми волосами дрожать, прежде чем она утыкается лицом в шею рыжеволосой, а нос утыкается в точку пульса. Проходит несколько мгновений тишины, прежде чем: - Ты хорошо пахнешь, - хмыкает Тони. Шерил ловит себя на том, что тихо смеется, все ее тело сотрясается от смеха, когда она смахивает слезы, все еще прилипающие к ресницам, и целует Тони в лоб. - В каком смысле? - Во всех отношениях. Ты еще и хороша на вкус, я не знаю, говорила ли я тебе когда-нибудь об этом, - бормочет Тони, прижимаясь поцелуем к ее пульсирующей точке, что заставляет верховную дрожать рядом с ней, но она не делает ни движения, ни стимула укусить ее, и, должно быть, у Топаз уходит каждая унция энергии и своеволия, чтобы не напасть на девушку, держащую ее, прижимаясь губами к тому месту, где под кожей пульсирует больше крови, чем где-либо еще в ее теле. - Спасибо, Шерил, - внезапно шепчет Тони. Та немного напрягает хватку, ее брови в замешательстве хмурятся. - За что? - хрипит она. Мулатка приспосабливается, ее губы скользят к подбородку девушки, прежде чем она нежно целует уголок рта рыжеволосой. - За то, что я - это ты, - просто говорит она. Глаза Шерил устало закрываются, улыбка озаряет ее лицо, когда Тони со счастливым вздохом опускается ей на грудь, крепко обнимая, когда обе, кажется, погружаются в беспокойный сон. И впервые за двадцать лет Тони Топаз не страдает ни от одного кошмара. Впервые за двадцать лет Тони Топаз, в объятиях этого рыжеволосого ангела, который держит ее так близко, хорошо и по-настоящему чувствует себя в безопасности.