She Rules Her Life Like A Fine Skylark And When The Sky's Starless

- Вероника, брось, нам обязательно это делать? Вероника Лодж колеблется, ее глаза смотрят на солнце, которое начинает садиться за горизонт, прежде чем она поворачивается к другим девушкам и качает головой, уже чувствуя, как беспокойство начинает поселяться в ее животе. Это был хороший день, но им пора возвращаться домой. - Ребята, нам нужно вернуться в академию. Я обещала мисс Блоссом, что мы вернемся до заката, - твердо говорит она, скрестив руки на груди, в то время как другие девочки громко стонут в знак несогласия, явно не готовые отпустить этот день прямо сейчас. - Давай, Ронни, у нас есть еще по крайней мере полчаса до захода солнца, и у нас так давно не было такого веселого дня! - стонет Этель Маггс, счастливо наблюдая, как Сэм хихикает, когда Тина закатывает глаза и перекидывает волосы через плечо, прежде чем облизать рожок мороженого в своих руках. - Серьезно, кто умер и сделал тебя верховным? Конечно, не мисс Блоссом! - усмехается она, и Вероника чувствует, как ревность пробегает по телу Тины, ловит себя на том, что ухмыляется, когда поднимает бровь и смотрит на нее с видом самодовольства и гнева на ее неповиновение. - Я действую по приказу мисс Блоссом. Она хочет, чтобы мы вернулись к закату, так что мы вернемся к закату. Скоро у нас будет еще один веселый день, обещаю, а теперь пошевеливайся! - Фу, какой у нее ущерб? Раньше мы все время ходили в кино, а теперь нам нужно вернуться до захода солнца? - ворчит Хлоя, опускаясь обратно в свою кабинку, в то время как Вероника вздыхает и рассеянно почесывает лоб. - Я не знаю всей истории, но когда она нашла Тони, то узнала кое-что о некоторых... существах, опасных существах, живущих в Ривердейле. Она просто хочет, чтобы мы были в безопасности и поручила мне эту работу, так что я не собираюсь ее подводить. Давайте же! - Подожди, какие существа? - внезапно удивленно спрашивает Этель, широко раскрыв глаза и наполняясь ужасом, который заставляет Веронику немедленно броситься к ней, чтобы заправить прядь волос за ухо с ободряющей улыбкой. - Эй, все в порядке. Мы в безопасности, все мы в безопасности. У нас есть мисс Блоссом, она не допустит, чтобы с нами случилось что-то плохое, хорошо? Она верховная... самая могущественная ведьма в мире. Пока она у нас, все будет в порядке. Но отчасти это означает выполнение ее приказов, так что, когда я говорю, что мы должны идти - означает, что мы должны идти, - твердо говорит Вероника, глядя на других девочек, когда они обмениваются взглядами беспокойства и переживания, прежде чем вздыхает и медленно встает, девочки быстро следуют за ней. Вероника торжествующе улыбается, чувствуя себя более чем удовлетворенной тем, как ей удалось сегодня присмотреть за всеми девушками. Мисс Блоссом смотрит на нее и Бетти, чтобы показать пример, будучи старшими девочками ковена, и Вероника не собирается ее подводить. здесь на кону не только ее будущее как верховной, но и доверие мисс Блоссом к ней, то, что брюнетка скорее умрет, чем потеряет. После всего, что эта женщина сделала для них... Она похожа на старшую сестру, которой у Вероники никогда не было, на старшую сестру, которой не было у большинства девушек здесь. - Послушайте, я поговорю с мисс Блоссом о- Вероника замолкает, ее глаза скользят по девочкам, пока они все собирают свои вещи, прежде чем понимает, что перед ней только восемь из них. Кто-то пропал. - Подождите... Где Бетти? - спрашивает она, паника тут же охватывает ее, когда оглядывает слегка переполненное кафе-мороженое в поисках каких-либо признаков светлых волос и конского хвоста. Где, черт возьми, ее лучшая подруга? Она обещала Веронике, что поможет ей, и все же ее даже нет рядом. - В последний раз, когда я проверяла, она все еще разговаривала с тем парнем снаружи, - просто говорит Лили, беря ее за руку с Сэмом, когда Вероника приходит в неподвижность. По какой-то причине холодок, который она не может объяснить, пробегает по ее спине. - Какой парень? - хрипит она. Лили кивает за окном, облизывая мороженое, и Вероника дико поворачивается на месте, чтобы увидеть Бетти, прислонившуюся к кирпичной стене рядом с окном гостиной, разговаривающую с невероятно бледным молодым человеком в шапочке на голове, с этой улыбкой на лице, от которой дрожь, которую Вероника не может объяснить, ползет по ее спине. - Все вы оставайтесь здесь, - бормочет она, прежде чем побежать прямо к двери в гостиную, ее сердце колотится по причинам, не доступных даже для неё, когда распахивает дверь, заставляя Бетти подпрыгнуть, прежде чем та удивленно смотрит на Веронику. - Бетти? Что- - Ронни! Иди сюда, это Джагхед! Джагхед... это моя лучшая подруга, Вероника, - взволнованно говорит Бетти, и эта улыбка на ее лице смягчает выражение лица брюнетки, когда она смотрит на мальчика с таким обожанием, и брюнетка поднимает бровь на нее. Бетти всегда влюблялась в милых мальчиков, которые хлопали на нее ресницами. Парень очаровательно улыбается и протягивает Веронике руку. У него такие поразительные голубые глаза, и из-под шапочки торчат несколько завитков черных волос. Он высокий и довольно долговязый, но, несмотря на это, в нем есть что-то, что не очень хорошо сочетается с девушкой с волосами цвета воронова крыла. - Приятно познакомиться, - говорит он, и при звуке его голоса Вероника снова чувствует, как что-то зловещее ползет по ее венам. Она чувствовала это только один раз. Когда мисс Блоссом взяла их на экскурсию, похожую на эту, и парень следовал за ними в течение нескольких кварталов, это тошнотворное чувство охватило Веронику и сказало ей, что у этого человека не было добрых намерений по отношению к ним. Теперь она это чувствует. Но знает, что не может привлечь к этому никакого внимания, им нужно ускользнуть незаметно и быстро. Мисс Блоссом была там, чтобы защитить их в прошлый раз, но сейчас ее здесь нет. Вероника должна быть единственной, кто защитит их от того, что задумал этот молодой человек. - Э-э... я тоже рада с тобой познакомиться, - Веронике удается вырваться, сжимая руку парня и изо всех сил стараясь подавить дрожь, которая пробегает по ее спине. Однако она не может скрыть мурашки, которые расползаются по ее обнаженным рукам, и Джагхед смотрит на них, приподняв бровь, прежде чем его губы изогнутся в улыбке. - Мы с Джагхедом как раз говорили о том, чтобы после этого пойти в кино. Что ты думаешь, Ви? - говорит Бетти с широкой глупой улыбкой, от которой ее лучшая подруга смотрит на нее с полным недоверием и легкой яростью. - Нет, Бетти. Мы обещали вернуться до заката, и я не собираюсь ослушаться этого только для того, чтобы ты могла сбежать с симпатичным парнем. Без обид, - ворчит Вероника, отпуская руку Джагхеда и хмурясь, когда замечает странную текстуру на ладони. Она потирает пальцы, даже не обращая внимания на то, что Джагхед что-то говорит, и смотрит на белые шарики чего-то похожего на лосьон. Ее взгляд снова скользит по его рукам, и до нее доходит, что она получила это от рукопожатия с ним. Это на его теле. - Солнцезащитный крем. Я легко сгораю на солнце, - говорит Джагхед со злой усмешкой. Вероника просто смотрит на него, наконец, замечает его очень бледный вид и то, как лосьон делает его почти похожим на смерть. Он практически с ног до головы покрыт этой дрянью, и девушка не может не усмехнуться, потому что, даже если он легко сгорает на солнце, ему не нужно так много защиты от нее. Это просто смешно. "Я легко сгораю на солнце." Что-то, кажется, не дает ей покоя, что-то, что она уже слышала однажды, то ли от мисс Блоссом, то ли от кого-то еще, и что-то совсем недавнее. - Так что насчет этого? Ребята, хотите посмотреть фильм ужасов? Рядом есть подъездная дорога, за которую можно умереть, - говорит Джагхед с широкой ухмылкой. - Мне очень жаль, но мы должны вернуться домой. Может быть, как-нибудь в другой раз, - просто говорит брюнетка, сжимая руку Бетти в своей и пытаясь оттащить ее от мальчика, но блондинка скулит и со вздохом тянет Веронику назад. - Ну же, Ронни! Еще немного... - Знаешь, ты не имеешь большого права голоса в этом вопросе. - резко говорит Джагхед, и Вероника смотрит на него с насмешкой недоверия, собираясь сказать ему, чтобы он немедленно пошел на хуй, пока до нее не дошло, где она слышала эти слова раньше. "Хорошо, девочки, сделайте десятиминутный перерыв. Идите немного погрейся на солнышке, восстановите свою энергию, - тихо зовет мисс Блоссом, улыбаясь, когда некоторые девочки вскакивают из-за обеденного стола, где они практикуются в магии, и бегут прямо к задней двери кухни в соседней комнате с громким хихиканьем и криками. - Давай, Тони, пойдем с нами во двор! - говорит Вероника с широкой улыбкой, слегка дергая девушку за руку и вскакивая с сиденья рядом с брюнеткой, но та не двигается ни на дюйм. Ронни смотрит на нее сверху вниз и хмурится, когда видит, как девушка морщится, прежде чем покачать головой с грустной улыбкой. - Я н-не могу, Ронни. Очень легко сгораю на солнце. Это не очень приятное зрелище, - говорит Тони со вздохом, с таким выражением в глазах, которого девочка не понимает, и она собирается возразить, когда мисс Блоссом подходит и слегка сжимает ее плечо с собственной грустной улыбкой, ее глаза с беспокойством смотрят на девушку. - Я составлю ей компанию, Вероника, не волнуйся. Иди и повеселись с остальными. Сердце девушки немедленно начинает бешено колотиться, точки соединяются в ее мозгу, как фейерверк. Тони сказала, что ее неохотно превратили в монстра. Она легко сгорает на солнце, как этот мальчик. Он покрыт с головы до ног большим количеством солнцезащитного крема, и это проклятое чувство в ее груди, в животе, то, что говорят ей, что он замышляет что-то плохое. Вероника невольно отшатывается, глаза широко раскрыты, сердце бешено колотится, когда она крепко сжимает руку Бетти. О боже, это нехорошо, совсем нехорошо, им нужно вернуться в академию прямо сейчас. - Ронни..., - Бетти смотрит на нее с полным удивлением, но брюнетка качает головой и снова отчаянно дергает ее за руку. - Мы должны идти. А теперь, прямо сейчас, позови девочек. Она поворачивается и сталкивается с сине-черным размытым пятном, прежде чем Джагхед снова стоит перед ней, Бетти задыхается от удивления и отступает назад, оглядываясь назад, пытаясь сложить два и два, когда Ронни смотрит в гостиную на девушек, ожидающих их с придушенным стоном. Джагхед преграждает Веронике путь обратно в гостиную своей рукой, улыбка на его лице не что иное, как злобная, когда он со смешком протягивает руку, чтобы заправить прядь волос за ухо девушки. И Вероника наблюдает, как его глаза становятся золотыми, превращаясь в щелочки, когда чешуя рябит на его лице. - Извините, девочки, но вы никуда не пойдете. ______ Шерил одержима. Она понятия не имеет, почему, никогда раньше не испытывала такого чувства, но сейчас, когда ее губы покрывают нежными поцелуями обнаженные золотистые загорелые плечи, все, о чем она может думать - о том, что она одержима. И что никогда, никогда не хочет, чтобы это закончилось. Тони просто держит руки, обернутые вокруг ее тела, одна из рук рыжеволосой зажата под пространством между шеей и матрасом, обернута вокруг ее груди, а другая оставляет нежные узоры на влажной от пота коже живота, нос Шерил утыкается в ее затылок и вдыхает аромат шампуня, смешанный с потом, когда она подталкивает себя как можно ближе к мулатке. Тони хихикает и плотнее натягивает одеяла на их тела, чтобы согреть, погружаясь в прикосновение девушки с усталым вздохом, когда ноги запутываются под одеялом. Как только Шерил проснулась после кормления, она не смогла устоять. Ее тело все еще гудело от избытка адреналина, несмотря на то, что из нее высосали кровь, и Тони, тоже наполненная энергией от того, что питалась ею, чувствовала то же самое. Прошло уже несколько часов, и они обе невероятно устали, но счастье, пронизывающее их обеих, ощутимо. Шерил совершенно уверена, что мужчины-ведьмы в академии в нескольких городах отсюда должны чувствовать энергию, исходящую из этой комнаты. Они не торопились, провели много минут из этих часов, просто поклоняясь телам друг друга, нежным поцелуям и ласкам, которые заставили их почувствовать чувство безопасности, которого они никогда раньше не чувствовали, но в конце концов Шерил потеряла счет тому, сколько раз ее захлестывала волна за волной удовольствия, зная, что Тони чувствует то же самое. Рыжеволосая знает, что ей пора одеваться, знает, что девочки должны появиться с минуты на минуту, а солнце садится все больше и больше с каждой секундой, но сейчас она не хочет двигаться. Она просто хочет остаться здесь в этот момент навсегда. - Шерил? - хрипит Тони, ее голос хриплый от недостатка использования и от постоянных стонов и криков удовольствия, которые она издавала в течение последних нескольких часов, и девушка просто напевает ей в кожу, ее собственный голос хриплый и пересохший в горле, когда она продолжает целовать любой дюйм кожи, до которого может дотянуться. - Да, детка? - хрипит она, улыбаясь ласковому прозвищу, не подозревая о том, что Тони широко улыбается, когда слегка наклоняет голову в сторону, пока Шерил нежно целует ее подбородок и щеку. - Я действительно хочу, чтобы мы могли остаться в этом моменте навсегда, - шепчет Тони, ее глаза закрываются, когда губы верховной двигаются к ее виску, сморщиваясь в нежном поцелуе. Боже, как, черт возьми, они вообще появились на свет? Такие похожие и в то же время такие разные. - Я тоже, - шепчет верховная в ответ на ее кожу, не в силах сдержать улыбку, когда мулатка выдыхает с мягким смехом и медленно переворачивается на спину, рука Шерил все еще обнимает ее сзади за шею, движется вниз к ее бицепсу, чтобы нежно провести по коже. Тони просто смотрит на нее в течение нескольких мгновений, ее рука движется вверх, чтобы просто провести пальцами по подбородку девушки. Это выражение в ее глазах, которое Шерил никогда раньше не видела. - Ты такая красивая, внутри и снаружи, самый красивый человек, которого я когда-либо встречала, Шерил Блоссом. - Тони задыхается, слезы текут из уголков ее глаз, когда она тяжело сглатывает, нижняя губа дрожит, но не от печали. Позитивная энергия, исходящая от неё, когда она произносит эти слова, поражает. - А ты, Тони Топаз... стоишь всего этого проклятого мира. И я потрачу столько времени, сколько ты захочешь, чтобы пыталась дать это тебе, - шепчет рыжеволосая, посмеиваясь, когда Тони издает этот тихий скулеж, прежде чем обхватить рукой шею девушки сзади, чтобы притянуть ее для поцелуя. Они просто лениво целуются несколько мгновений, касаясь пальцами кожи друг друга, упиваясь этим моментом тишины, когда у них нет десяти других девочек-подростков, живущих с ними в проклятом коридоре, и когда Шерил отстраняется, то видит, как глаза Тони вспыхивают золотом, прежде чем исчезнуть так же быстро, как и появились. - Ты снова голодна? - с беспокойством спрашивает Шерил, и девушка прикусывает нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку, прежде чем покачать головой. - Вовсе нет. Это случается, когда волнуюсь, - выдыхает она, ее щеки краснеют от застенчивости, когда верховная тихо смеется и наклоняется, чтобы поцеловать ее в уголок рта. - Я не заметила этого, пока мы занимались сексом, но, честно говоря, была немного занята. Это связано с твоими эмоциями? - спрашивает она, отстраняясь и удивленно глядя на нее. Тони просто пожимает плечами, поджимает губы и кивает, когда ее ногти рассеянно царапают шею Шерил. - Да, я бы так сказала. Думаю, что это какой-то защитный механизм... что-то, чтобы отпугнуть людей. Но я никогда раньше не училась контролировать это таким образом, Шер. Они давали мне достаточно крови только для того, чтобы мои глаза не стали золотыми, пока я выступала, чтобы это не навело... не навело людей на мысль, что что-то происходит странное. В ту секунду, когда я сошла со сцены, я умирала с голоду, - хрипло произносит Тони, облизывая губы и сглатывая, когда слезы быстро наворачиваются на ее глаза. Шерил наклоняет голову и целует те, что падают из уголков ее глаз, соленый вкус заставляет ее дрожаще вздохнуть в щеку, прежде чем она нежно целует и прижимается носом к носу девушки так нежно, как только возможно. На несколько мгновений воцаряется тишина, когда рыжеволосая отстраняется и начинает расчесывать пальцами волосы Тони, блуждая глазами по ее идеальному лицу, задаваясь вопросом, как же ей посчастливилось завоевать сердце Тони Топаз. - Каждый раз, когда я думаю об этом, о том, что они делали с мной... моя грудь сжимается, и я чувствую, что не могу дышать. Но с тобой... с тобой я знаю, что ты никогда не позволишь, чтобы со мной случилось что-то плохое, и что боль уходит, Шерил. Я знаю, что никогда не вернусь туда, и тепло, которое наполняет меня... даже не могу описать это, - говорит мулатка тихим голосом, загорелые пальцы лениво играют с длинными бледными пальцами, ее глаза сосредоточены на них и избегают рыжеволосую, и верховная дает ей этот момент уязвимости, держит слова при себе, пока она не понимает, как только Тони громко сглатывает и поджимает губы, что ей больше нечего сказать. Поэтому Шерил заговорила. - Я собираюсь защитить тебя, Тони. Как бы я ни могла, каким бы способом я ни могла... быть верховной - означает защищать всех и каждого, а не только тех, кто входит в мой ковен. Посмотри на меня, - девушка нежно берет брюнетку за подбородок, заставляя ее поднять взгляд, в то время как Тони быстро моргает, чтобы прогнать любые другие слезы, угрожающие упасть. - Ты под моей защитой. - шепчет Шерил. Губы той дрожат, когда она улыбается и переплетает свои пальцы с бледными пальцами, прежде чем поднести их к губам, нежно целуя костяшки. - И ты под моей. Клянусь богом, я скорее умру, чем позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Слова, кажется, висят в воздухе невысказанными, и, боже, Шерил подумывает о том, чтобы произнести их, но прежде чем  успевает это сделать, до нее начинает доходить, что солнце больше не давит на них, и комната больше не изнемогает от жары. Она хмурится, оглядываясь на открытое окно и занавески, колышущиеся на ветру, прежде чем это чувство полного и абсолютного страха охватывает все ее тело. Что-то не так, Шерил, что-то точно не так. - Шерил? В чем дело? - немедленно спрашивает Тони, приподнимаясь на локтях, в то время как рыжеволосая продолжает смотреть в окно с колотящимся сердцем и сузившимися от беспокойства глазами. Что-то там... что-то случилось, она это чувствует. - Шерил? - твердо говорит мулатка, потирая руку вверх и вниз, и верховная просто поворачивается к ней с беспокойством, энергия, сжимающая ее сердце, отправляет ее в нисходящую спираль, прежде чем она может остановить это, потому что что-то чертовски не так. - Что-то не так. Что-то... о боже, девочки...,- Шерил спрыгивает с кровати, немедленно хватает нижнее белье и натягивает его, прежде чем натянуть джинсы и схватить рубашку и лифчик, и к тому времени, когда она закончила, Тони уже стояла полностью одета, используя свою скорость, чтобы подготовиться как можно быстрее, когда вытаскивает волосы из-под рубашки и протягивает руки, чтобы обхватить лицо Шерил руками. - Послушай, Шер, посмотри на меня! Что ты чувствуешь? - спрашивает Тони, глядя ей в глаза, когда девушка начинает задыхаться, пот капает с ее лба, когда она изо всех сил пытается просто дышать. Рыжеволосая не может этого объяснить, но что-то случилось, она знает, что это случилось, ее сердце бьется так быстро, крепко сжавшись. - Я не знаю, что-то просто не так...,  - ей удается выдохнуть, ее грудь сжимается все больше и больше с каждой секундой, когда Тони отпускает лицо и сжимает руку с таким же беспокойством в глазах. - Пойдем... пойдем, - бормочет она, и прежде чем Шерил успевает что-то сказать, мулатка тащит ее из комнаты и вниз по лестнице, слезы, стекающие по щекам верховной, затуманивают ее зрение, когда она пытается осознать это чувство, которое овладело ее телом, но у нее едва хватает времени, потому что Тони направляется прямо к входной двери, где чувство становится все хуже и хуже. - Мы найдем девочек, хорошо? Мы поищем их по всему городу и- Тони распахивает дверь, выходит на крыльцо и тут же шипит от боли от последних лучей солнца, просачивающихся за горизонт, и Шерил видит, как она исчезает в тени крыльца, но вместо этого ее внимание сосредотачивается на ступеньках, ведущих к дому. Она не кричит. Не сразу. Она как бы просто останавливается. Все ее тело просто застывает во времени, не желая воспринимать то, что лежит перед ней, не желая понимать это, но одна вещь все же регистрируется. Она хочет умереть. Девушка хочет зарыться в землю, потому что это не происходит, ее глаза обманывают ее, это не может быть реальным. Ее колени подгибаются, глаза слезятся, и Шерил Блоссом чувствует, как ее душа, сердце полностью разбиваются. Она даже не слышит, как Тони произносит ее имя, не слышит ничего, кроме звона, который звучит в ушах, когда глаза осматривают вид перед ней, не в состоянии понять, что другая девушка кричит ей. Все, что помнит - это тела, разбросанные по крыльцу и переднему двору. Этель Маггс рядом с воротами... Широко раскрытые глаза, горло в крови, рядом с ней брошены тела Дианы и Тины, и, боже, так много крови, так много проклятой крови, все, что Шерил может видеть - краснота, горы на горах ярко-красной крови. Сэм и Хлоя в нескольких футах от них, неподвижные и безжизненные, белые рубашки уже не белые, а красные, навсегда окрашивающие материал, молодые четырнадцатилетние девочки, у которых нет будущего, когда их тела начинают бледнеть, глаза остекленели, они больше не видят и не чувствуют. Лили, Джинджер и Лора прямо у ступенек, конечности искривлены и согнуты так, что у рыжеволосой при виде этого поднимается желчь в горле, все ее тело раскачивается от головокружения, прежде чем ее глаза приземляются на- Она кричит. И как только начинает, то уже не может остановиться. Паника, истерия, полный и абсолютный хаос, горе, ничто не регистрируется в ее мозгу, помогает ей смириться с тем, что она видит, но где-то в глубоких тайниках ее разума тело обрабатывает, что то, что она видит - не является чем-то хорошим. Но она не может понять, почему, не может заставить себя разорвать его на части, ничего не может сделать, ее мозг полон и полон гребаного месива. Все, что она может сделать - закричать. Глаза Вероники совершенно безжизненны, они смотрят прямо на нее, когда кровь окрашивает крыльцо и капает на каждый дюйм, след тел, след ее ковена, след ее девочек. Шерил ничего не видит, она больше ничего не видит, но карабкается вперед в полном отчаянии, чтобы добраться до Вероники, добраться до всех них. Это неправда, она снова вошла в ад, должно быть, она- Она вслепую протягивает дрожащую руку, касается мягких волос, прежде чем схватить холодные плечи и притянуть Веронику к себе на колени, отказываясь думать о ней как о теле. Девушка может все исправить. Может, она может, у нее есть сила сделать это, может исправить это, она может вернуть их, она может вернуть их всех. Нет, это не реально, она может вернуть их, все в порядке. Она так сильно дрожит, но может это сделать. Должна. Солнечные лучи начинают угасать, и где-то в глубине сознания она замечает, что Тони почти кричит на солнце, чтобы оно спустилось за горизонт, но какое это имеет значение? Какое все это имеет значение, когда у нее на руках тело этой молодой девушки. Нет, она - не тело, может вернуть ее, может вернуть их всех. - Нет... Я м-могу вернуть их о-обратно, я м-могу... Ронни... давай, милая, проснись... п-проснись, вернись к-ко мне... Рыжеволосая крепче обнимает Веронику, закрывает глаза, отказывается их открывать, наклоняется ближе, губы в нескольких дюймах от губ Вероники, когда она пытается вдохнуть в нее новую жизнь, слезы капают с ее подбородка на безжизненное лицо девочки, когда та пытается подключиться к магии в своем сердце, но она едва чувствует это, горе слишком сильно сжимает ее. Нет, она может все исправить. Может все исправить, вернуть их. Это еще не конец, это не так, не так. Она делала это раньше, делала это во время своего теста с семью чудесами, вернула этого человека к жизни, может вернуть и их. Она проклятая верховная, это не закончится так, нет- Ронни все еще лежит под ней, и Шерил чувствует, как в ее сердце бьется последняя трещина. - Н-нет, Вероника... п-проснись, милая, давай.. не делай этого со мной. Порыв ветра, прежде чем звук шипящей кожи эхом отдается в ее ухе, но холодные руки обхватывают ее грудь, когда мулатка сдерживает крик боли и прижимает Шерил к себе, но верховная качает головой и толкает ее назад, когда солнце, наконец, садится, и звук горения Тони буквально прекращается, девушка дрожаще вздыхает, но дает рыжеволосой пространство, когда продолжает яростно трясти головой, отказываясь верить в это, ничему из этого. - Н-нет! Они не мертвы, я могу вернуть их обратно. Она снова наклоняется, убирая окровавленные волосы брюнетка с ее мягкого лица и сжимая холодную руку в своей, когда сдерживает стон боли и так чертовски сильно пытается сосредоточиться. Сосредоточиться на том, что ей нужно сделать. Сила воскрешения. Ну же, Шерил, ты же знаешь это, ты же знаешь. Она шепчет заклинание себе под нос, латинские слова путаются в ее мозгу, прежде чем снова попытается вдохнуть новую жизнь в Веронику, но когда молодая девушка не шевелится в руках, Шерил чувствует, что ее охватывает полное и безысходное поражение. У нее ничего нет. У нее ничего не осталось. Она потерпела неудачу. Они погибли. О боже, они погибли. - Шерил? Шерил, там записка... Голос Тони звучит так далеко, что рыжеволосая не может даже смотреть куда-либо, кроме как на длинный след тел, разбросанных по ступенькам и двору. Верховная обнаружила, что не может ни говорить, ни думать, ни дышать, ни что-либо делать. Она просто... падает. Прямо там, рядом с Вероникой, глаза не могут оторваться от ее лица, бледного и безжизненного, когда Тони издает панический всхлип откуда-то издалека. Она должна была быть их верховной, их сестрой, их матерью, их защитницей, и она подвела их. Они погибли, Шерил... Ты потерпела неудачу. - Шерил... Холодные пальцы обхватывают ее запястье, прежде чем тащат в сидячее положение, и она чувствует, как пальцы сжимают ее лицо, прежде чем глаза встречаются с шоколадно-карими, наполненными только болью, паникой. И следующие слова, которые слышит, Шерил чувствует, как любая унция борьбы, любая унция магии или счастья покидают ее, высасываются из ее тела тремя простыми словами. - У них в заложниках Бетти. Она наклоняет голову, не столько в замешательстве, сколько в удивлении, находясь в шоке, как эти три слова могут отнять у нее все, что в ней осталось, как эти три слова могут так быстро вонзиться ей в сердце и заставить ее задыхаться: "У них в заложниках Бетти." Ей всего шестнадцать. Пожалуйста, только не она, никто, кроме нее, этого не может быть на самом деле. Они все мертвы. Ее девочки мертвы, Бетти в опасности, а рыжеволосая чертовски беспомощна. Она подвела их. Тони обнимает Шерил, притягивает ее к себе для этого объятия, которое едва может даже почувствовать, все ее тело онемело от всего, что окружает, когда девушка плачет в плечо в отчаянии всего несколько мгновений, прежде чем шмыгает носом и прерывисто выдыхает ей в ухо. - В записке было сказано, что если я не вернусь к ним в течение следующего часа, они убьют ее и придут за тобой в следующий раз. Голос Тони на удивление спокоен, и хотя верховная обнаруживает, что не может понять, что именно та пытается сказать, одна вещь, кажется, все же замечается. Зачем им приходить за ней в следующий раз, когда они уже убили ее? Боже, она чувствует, как тело Вероники становится все холоднее и холоднее, она не может этого сделать. - Так что... я вернусь, Шер,  и привезу Бетти домой, хорошо? Это моя в-вина, Шерил, это все моя вина, но я все исправлю. Исправлю, я приведу Бетти домой, - Тони удается выдохнуть. Нет. Это не устраивает ее, нет, что. О чем сейчас говорит Тони? Почему ее разум покрыт полнейшей кашей? Холодное тело Вероники рядом с ней, Лили, Хлоя, Джинджер, Сэм, Этель, Диана, Тина и Лора. Все их тела, брошенные на землю, как будто они были ничем иным, как мусором, как будто они не были молодыми девушками, которые не заслуживали ничего из этого, вообще ничего из этого. Они не играли в этом никакой роли. Шерил - та, кто забрал у них Тони, Шерил - та, кто подожгла Джонса. Эти девушки были невиновны, а теперь они мертвы. Они мертвы... Ты подвела их, Шерил. Они мертвы из-за тебя. - Это моя вина, но я собираюсь вернуться, хорошо? Они хотят меня, и если я у них буду, они оставят тебя в покое и отпустят Бетти. Я прослежу, чтобы они отпустили ее, Шер. Ждать... Нет, она не может потерять Тони, не вдобавок ко всему, нет, пожалуйста, не ее тоже. - Н-нет..., - слово выходит сдавленным, едва слышным, и от звука хныканья мулатки в ее ухе глаза закрываются, а грудь сжимается от паники, потому что Тони не может этого сделать, она не может, не может просто уйти, не может вернуться к ним. Шерил обещала ей, она обещала ей, что никогда не вернется к ним. Они причинят ей боль. Снова причинят ей боль, нет, пожалуйста. - Это единственный способ, Шер, все в порядке. Я... мне очень жаль, мне чертовски жаль, но все в порядке, я собираюсь это исправить. Говорила тебе... теперь ты тоже под моей защитой, - шепчет она, прижимаясь губами к уху верховной, прежде чем поцеловать ее волосы и крепко обнять, и рыжеволосая хочет бороться с этим всем, что в ней есть, но она такая... она такая... Боже, у нее сейчас такая хреновая голова. Она слышит этот хныкающий звук, этот жалкий, скулящий звук, когда пальцы впиваются в руки Тони, легкое покачивание головой в знак протеста, прежде чем та проводит пальцами по рыжим волосам, густые слезы текут по лицу, когда она целует ее в лоб. - Ш-ш-ш... Шерил, все в порядке... Ох, это она издает такие звуки. Шерил, ты же, черт возьми, верховная, сделай что-нибудь! Верни этих девочек и возврати Бетти. Но почему? Она не верховная, она - ничто, даже не может вернуть своих девочек. Она подвела их и всего лишь неудачница, ее мать была права. Шерил не смогла защитить этих девочек, она не смогла защитить Тони, она ничего не смогла сделать правильно. Она неудачница, и теперь... Ее девочки погибли. Под ее защитой, мертвы. Покинули навсегда... - Оставайся здесь, Шерил. Оставайся там, где безопасно, хорошо? Мне очень жаль, детка, мне так жаль за все. Но я верну Бетти, обещаю. Тони пытается пошевелиться, и Шерил цепляется за нее, как за чертов спасательный круг, ногти впиваются так сильно, что у нее почти идет кровь, и это заставляет ее вздрагивать и дрожать еще больше, потому что обещала Тони, что никогда не причинит ей вреда, и теперь она делает именно это. Ты презренный человек, Шерил! Ты что-то обещаешь и проваливаешь это! И это все, что ты умеешь делать! Почему они не могли просто убить ее вместо этого? Боль будет намного меньше. - Н-не оставляй м-меня, пожалуйста... Она ведет себя эгоистично. Боже, Бетти в беде, застряла там, и Шерил нужно встать, пойти и спасти ее, но она не может пошевелиться. Девушка не может поверить, что это происходит, ее сердце так чертовски разрывается. Мулатка отстраняется и смотрит на нее со слезами, стекающими по щекам, и ее нижняя губа дрожит. Выражение поражения в глазах еще больше разрушает весь мир Шерил. Каждый раз, когда она думает, что это невозможно сделать больнее, ее захлестывают новые волны. - Шерил, другого выхода нет..., - начинает она, но слишком быстро рыжеволосая теряет контроль. Как и почему, она понятия не имеет, но просто... теряет контроль. - Нет, ты не можешь уйти! Не можешь этого сделать! Ты, черт, не можешь вернуться! Я обещала. Она в истерике, кричит, пинается и бьет кулаками, когда Тони хватает ее за руки, чтобы остановить, глаза широко раскрыты и напуганы, прежде чем она притягивает Шерил ближе, качая головой, и рыжеволосая хватает ее за рубашку в отчаянии, чтобы держать ее как можно ближе, потому что не может потерять и ее тоже. - Хорошо! Ладно, я здесь, Шерил, я здесь..., - успокаивает ее девушка, и верховная наконец... наконец-то все чувствует. Прилив эмоций, который обрушился на нее, заставил рухнуть в Тони с криком полной и абсолютной муки, агония всего, что разрывало ее изнутри, и она кричала, пока у нее не заболело горло и желчь не поднялась в нем, кричала, пока каждый мускул в ее теле не напрягся, когда она зажмурилась, чтобы не видеть мертвых девочек перед ней, девочек, о которых она обещала заботиться, ее друзей, сестер, ее семью. Ты подвела их, Шерил. Тони держит ее на протяжении всего этого, не морщится, не кричит в ответ и не делает ничего, кроме как держит ее, и Шерил так чертовски захвачена своей болью, что не замечает, как рука Тони скользит в карман джинсов, чтобы вытащить флакон, лежащий внутри, даже не слышит, как стекло разбивается о землю, прежде чем острый запах лаванды и бергамота ударяет ей в нос. Аффект мгновенный. Крики Шерил превращаются в тихие стоны и всхлипывания, все ее тело еще больше сжимается от прикосновений Тони, когда брюнетка обхватывает ее сзади за шею и всхлипывает в волосы. Глаза Шерил начинают затуманиваться, воспоминания о том, что было в том флаконе, поражают ее. Зелье... зелье, которое они приготовили сегодня днем, чтобы она заснула. Нет, борись, Шерил, борись! - Мне пришлось... Прости, Шер, мне так жаль, но если я не вернусь, они убьют тебя, Бетти и меня. Я не могу этого допустить. Рыжеволосая не может поднять руки, они слишком тяжелые, не может пошевелить ногами, даже ее голова падает, как будто к ней добавили десять фунтов, глаза уже закрываются, когда темнота начинает поглощать ее. Она чувствует, как голова непроизвольно откидывается назад, Тони все еще держит ее, зрение затуманено и расфокусировано, когда девушка вынуждена смотреть на небо, темные облака нависают над головой, угрожая громом, ни одна звезда не светит. На мгновение в поле зрения появляется лицо Тони, и верховная не может сдержать сдавленного рыдания, которое вырывается из нее. Потому что выражение ее лица говорит само за себя.   Все это было напрасно. Все это было глупой попыткой исправить сломанную девушку, исправить ошибки ее матери, и она потерпела неудачу. Она потерпела неудачу. - Н-нет, подожди, Тони, п-пожалуйста...,-  ее слова выходят хриплыми и сбивчивыми, глаза скрещиваются, когда сон начинает оседать в ее венах, и она слышит, как мулатка шмыгает носом, прежде чем нежно убирает волосы Шерил с ее лица. - Прости... Мне так жаль, Шер. Спи сейчас... Бетти будет дома к тому времени, как ты проснешься, я обещаю, - шепчет Тони, и последнее, что рыжеволосая чувствует, прежде чем темнота охватит ее - это губы Тони, прижатые к ее губам, еще один всхлип вырывается из нее, когда понимает, что это последний раз, когда она снова почувствует, как Тони целует ее. Ты подвела ее, Шерил. Ты подвела всех. Тони укладывает ее на землю, а Шерил жалобно всхлипывает, умоляя ее остаться. - Н-не уходи... п-пожалуйста, не уходи... Последнее, что она видит - девушка, отходящая от нее, повернувшись спиной, когда идет к воротам, не оглядываясь, пока Шерил смотрит, как она уходит, совершенно беспомощная, чтобы остановить ее, когда темнота поглощает ее тело и разум. И последнее, о чем она думает - то, что вид Тони, уходящей от нее в опасность, не имея возможности остановить - это последняя трещина, последняя соломинка, которая по-настоящему разбивает ее сердце на куски, не подлежащие восстановлению. Ты подвела ее, Шерил. Ты подвел их всех.