Металл на раскаленном теле

Она лежала перед ним, вымазанная в грязи, мазуте и угле, покрытая разрозненными пятнами крови, в порванном коротком платье. Ее побледневшее лицо на светлом кафеле было измученным, но все еще живым. Карл ощутил странное, не похожее на все, что он испытывал раньше чувство. Может быть, и испытывал, но так давно, что сейчас это не имело значения. Он тяжело выдохнул, поднял свой молот, бросил на другое плечо девушку, и прижав ее за поясницу, пошел прочь с фабрики. Это место мало похоже на то, что нужно сейчас его пленнице, она, хоть и живучий, но все-таки человек, и может сдохнуть. Дом на самом дальнем краю деревни был ничем не отличавшимся от сотни уютных деревенских домов, разве что своими впечатляющими размерами. Настоящее альпийское шале на зеленых склонах Закарпатья. Путь до него был не близок, но это было единственное безопасное для человека место. Обычно именно сюда доходили самые смелые туристы, но угостившись гостеприимством местных, оставались удовлетворенными и в деревню не лезли. Это было последней туристической меткой в этих местах, после которой можно было остаться в живых. Если, конечно, местные кровососы не найдут тебя быстрее. На пороге особняка инженера встретила немолодая, седовласая женщина. -День добрый, господин. – Она почтительно поклонилась. – Моя помощь нужна? -Нет, Мария, справлюсь сам, но будь рядом. – Мужчина вошел в открытую дверь и поднялся по широкой деревянной лестнице наверх. -Хорошо, господин. Толкнув ногой дверь огромной светлой спальни, он положил тело девушки на постель и удалился в ванну. А еще спустя час все раны на теле пленницы были обработаны, а одна, самая сильная, на лопатке, видимо от встречи с лопастями солдата Штурма, зашита и продезинфицирована. Он попытался дать ей отвар, принесенный служанкой Марией, но он лишь стекал вниз по безжизненным губам. Мужчина дотронулся до шеи девушки -под горячей гладкой кожей очень тихо, почти неслышно, но бился пульс. Жить будет. Очищенная от грязи, и буквально раздетая пленница заставила инженера рассмотреть ее получше. Да, это было не местная деревенская простушка - темные, прямые волосы до поясницы буквально блестели при малейшем попадании на них света, загорелая кожа была теплой и мягкой, на овальном лице выделялись аккуратные, пухлые, слегка приоткрытые губы. Тонкая шея, тонкие руки, слегка выпирающие ключицы, переходящие в небольшую, но круглую, грудь, а дальше в безумно узкую талию. Бедра были широкими, упругими, эффектно подчеркивая длинные, не по крошечному росту девушки, ноги. Она была прекрасно сложена для смертного. Она была слишком…маленькой, слишком хрупкой, да еще и валялась без сознания, делай что хочешь. Рука мужчины потянулась в тонкому краю полупрозрачных, кружевных белоснежных трусиков, выглядевшими ослепительными на фоне глубокого желтоватого загара, но остановилась. Пальцы сжались, как и зубы, сквозь которые он выплюнул ругательство на румынском, и накрыв девушку одеялом, хлопнул дверью, удаляясь на свою фабрику. Не сейчас, не в этот раз. *** Я медленно просыпалась – мягкость перин подо мной не хотела отпускать меня из царства Морфея. Было так тепло и спокойно, я же знала, что это все дурной сон, а я в реальности я нахожусь в отеле Брашова, и совершенно крепко сплю. Я слегка потянулась и ощутила острую боль в плече. Она заставила меня проснуться – я потерла глаза и увидела неподалеку сидящего на стуле мужчину. Широко расставив ноги в тяжелых армейский ботинках, он с ухмылкой изучал что-то, держа в руках. Борода, помятая шляпа, длинный бежевый плащ…Я застонала. Нет, это был не сон. -Что, спящая красавица, добрый…вечер? Во рту пересохло, а внутрь проник скользкий червяк страха. -Не бойся, не трону. – Он встал и подошел ко мне, пристально смотря мне в лицо. Я автоматически провела по губам пальцами. – На, пей. Перед моим носом оказалась бутылка с мутной травянистой жижей. Я скорчилась. -Не хочу. -Заткнись и пей! – Гаркнул мужчина и буквально вставил мне в рот горлышко. Сделав пару глотков, я отметила про себя, что это был не более, чем отвар из нескольких растений, приятно увлажняющий горло. – Вот так, умница. Где же вас таких берут, своенравных? Он прошелся вокруг кровати, с интересом оглядывая меня. Я в свою очередь, повыше натянув одеяло, тоже смотрела на мужчину. От него исходила какая-то бешеная, дьявольская сила, нечеловеческая энергия. Он был крупнее среднестатистического мужчины, и даже не ростом, а пропорциями. Тело его было сильным и крепким, даже под одеждой были отчетливо видны бугры мышц. Длинные темные волосы с проседью почти достигали подбородка, светло-зеленые глаза смотрели пристально, упрямо, крупный с горбинкой нос подчеркивал грубое, не лишенное мужской красоты лицо, нижнюю часть которой скрывала жесткая, отросшая щетина. Я втянула носом воздух – даже в закрытом помещении от него не пахло ничем…дурным. Лишь уже ранее доходивший до меня запах табака и железа разбавился терпким, сладковатым запахом коньяка. Он нагнулся над моим лицом, проведя взглядом по моим губам. Нос приятно защекотал еще один острый аромат – натуральной кожи от портупеи, опоясывающей его широкую грудь, скрытой за потрепанной светлой рубашкой, и древесины. Мужчина закатал рукава плаща, обнажив сильные, накаченные, загорелые руки с плотным слоем темных, длинных волос. Он уперся ими в кровать рядом со мной, однако моего тела не касался. -Ты помнишь, кто я? Я аккуратно кивнула. Кажется, его зовут Карл? -Отлично. И как мое имя? Я облизала губы. -Что-то на немецком. – Тихо промямлила я. Мужчина громко, довольно расхохотался, отходя от моей постели. -Карл Хейзенберг собственной персоной, девочка. Для тебя – господин Хейзенберг. Назовёшь меня по имени, - он взмахнул рукой и на меня направились остриями несколько коротких ножиков, - и тебе не сдобровать. Поняла? Я снова кивнула. -Итак, освежу воспоминания вчерашнего дня, который ты благополучно проспала. Имея крайне скудные интеллектуальные способности, ты между ночью со мной и адской гонкой по моей фабрике выбрала второе. – Хейзенберг развернулся и воткнул нож в стену. Точнее, он взмахнул рукой и нож сам полетел в сторону обитой деревом стены. – И едва не стала прекрасным, но покорёженным трупом. Что ж, определённые способности к выживанию у тебя есть, но скажи мне, - мужчина снова наклонился ко мне, - что с этого? Стоило ли так бороться, если в конечном счете ты снова лежишь на постели в одной комнате со мной? Я промолчала. - Я скажу тебе больше – без моей помощи ты бы вряд ли была бы сейчас такой бодрой, сдохла бы от температуры и воспаления за ночь в грязи и отходах. Хейзенберг зашагал по комнате. -Расскажу о правилах жизни здесь. Они простые, их всего два. Первое – ты моя вещь, собственность, игрушка, как тебе будет угодно. Ты полностью принадлежишь мне и делаешь то, что я скажу, поняла? -А если я не хочу? – Вырвалось у меня, и я моментально пожалела об этом. Мужчина прищурил глаза, жесткой хваткой взялся пальцами в кожаной перчатке за подбородок и поднял мое лицо. - А может ты хочешь стать обедом для моих оборотней? Или отдать им тебя на растерзание? Хочешь быть ИХ игрушкой, м? – Хейзенберг сделал недвусмысленное движение уголками губ, и я поежилась. -Всмысле они…будут меня. –Фразу я не договорила. -О да, девочка, они, так же как я, совершенно изголодались по женщинам. Но только они сначала звери, а потом уже все остальное. Грубое групповое насилие и некрасивая смерть в конце от разорванного живота и съеденных кишок. Как тебе такое снафф-порно? – Мужчина бросил мой подбородок и присел на стул. – Аврора Радич, приехала к нам из России, но имя сербское, кхм… -Мой папа был сербом. – Тихо проговорила я. – Я хотела посетить Сербию, сразу после Румынии. -Не посетишь. – Выплюнул мужчина. - Теперь ты моя пленница. – Он развел в стороны руки и победно ухмыльнулся. - Второе правило - тебе запрещено покидать стены этого дома. В основном, ради твоей же пользы. Вопросы? Я молчала, горестно осознавая все «прелести» своего положения. И что дальше? Как мне сбежать и добраться до Брашова? А оттуда неплохо было бы улететь обратно домой. И забыть все эти ужасы навсегда. Такой расклад представлялся мне не более, чем сказочным. Хейзенберг снова взял со стола какую – то маленькую книжечку и перелистнул страницы. Я сфокусировала зрение — это, что, мой блокнот? -Здесь все твои вещи. -Спокойно констатировал он. -В Брашове никогда не было девушки по имени Аврора Радич. Так же девушка по имени Аврора Радич не жила ни в одном из отелей Брашова, и загадочным образом исчезла по пути из Бухареста в Трансильванию. Скорее всего, потому что была крайне неосмотрительна и села в машину к незнакомцам. - Мужчина встал и медленно прошелся по комнате. – Ее труп теперь валяется в какой-нибудь придорожной сточной канаве и ждет, пока из твоей родной России придет официальный запрос на поиски. Но он тоже не увенчается успехом, ведь настоящая, живая, слегка поцарапанная Аврора сейчас находится здесь. -Я все равно убегу! – На глаза выступили слезы – мысли о том, что до конца жизни придется быть рабой этого маньяка заставила ярость в моем теле возобладать над разумом. Я вскочила с кровати, совершенно забыв, что на мне осталось лишь полупрозрачное белье. Я подошла почти вплотную к мужчине. -Я сбегу, господин Карл Хейзенберг. – Зло процедила я. – И пусть меня насилуют и рвут оборотни, пусть изрежут на куски твои уродцы, пусть даже ты сам, КАРЛ, - Я специально сделала акцент на его имени, - но это будет мое решение! Я умру, но умру свободной и по своей собственной воле. А если выживу, – Я угрожающе наступала, - то весь мир узнает о том, какой ад творится здесь! Вашу деревеньку взорвут ко всем чертям! - Плюнув последние слова буквально в грудь мужчины, до лица я не дотягивалась вовсе, я поняла, что теперь наступит наказание. Рука мужчины в кожаной перчатке поднялась и ударила меня по лицу, да так, что я упала обратно к кровати. -Ах! -я схватилась рукой за горящую щеку и сквозь выступившие от боли и злости слезы, посмотрела на Хейзенберга. Он вальяжно подошел ко мне и присел на корточки. Его тяжелые руки оказались на моих плечах, прижимая меня к полу. -Пожалуй, я позволил тебе слишком много. – Спокойно начал он, а меня начало трясти от волнения. Было что-то в этом спокойствии жуткое, не значащее ничего хорошее. – Но, девочка, пора тебе выучить свое место. А твое место, как полагается любой шавке, вот здесь! - Он зарычал и толкнул меня тяжелым ботинком, пусть не сильно, но довольно унизительно. – Ты будешь делать то, что я скажу, говорить, когда я разрешу, даже дышать без моего ведома тебе запрещено. А будешь много говорить, - крепкой рукой он взял меня за лицо, - мои ножи отрежут твой острый язычок и заставят сожрать, ты меня услышала? Я молчала, даже когда он отпихнул меня от себя, словно грязную подвальную кошку. -Я запру тебя здесь, чтобы не наделала глупостей. Поверь, твое желание умереть мне ни к чему, но если будешь слишком наглеть - я устрою тебе это. – Мужчина взял свой молот и вышел за дверь. Послышался звук прокручивающего замка. Пару мгновений я сидела в абсолютной тишине, а потом рыдания начали душить меня. Ну зачем, зачем я только повелась на эти россказни, как вообще могла позволить так нагло обмануть себя? Как могла угодить в рабство этому до ужаса странному и пугающему мужику? Перед глазами вдруг начали всплывать страшные отрывки документальных передач. Сколько людей каждый год пропадает? А сколько находят? Неужели остальные, как и я, оказываются за сотни километров от дома, в рабстве? Я собралась с силами и подошла к окну – пейзаж, погруженный в сумерки, представал темным, смешанным лесом, небо над которым заволокло такими низкими, кучными серыми облаками, что еле видимые просветы в них светились тонкими всполохами неровных линий. Горы и лес расползлись так далеко, насколько хватает человеческого зрения, и из-за верхушек уходящих в небеса сосен расползалась тьма, засасывая весь существующий свет. Природа словно замерла в предчувствии чего-то сверхъестественного, жуткого, мрачного. На западе, за далекими горными вершинами, блекло алел багровым закат, будто размытая кровь. Интересно, где я? Явно не на странной фабрике по производству человеческих мутантов. Я уперлась руками в подоконник – окно хоть и открывалось, но вниз вел глубокий обрыв и гладкая, как зеркало, скала. Такой себе путь побега... Сглотнув, я закрыла окно, оставив небольшую щель – в огромной спальне начало становиться душно. Воспользовавшись моментом, я обошла ее – в дальней стороне виднелся край еще одной комнаты, у стен шкафы с книгами, потолки высокие, стены в светлом дереве. Напротив окна стояла массивная дубовая кровать с балдахином, платяной шкаф, небольшие тумбочки около постели. У полукруглого окна столик и два кресла. Да тут одна спальня больше, чем вся моя квартира! Если не знать предысторию, можно было решить, что я попала в старый, аутентичный отель. Но, к сожалению, правду я знала слишком хорошо. Дойдя до конца комнаты, я дернула ручку. Хм, закрыто. Надеюсь, это не камера пыток. Хотя после всего увиденного я поверю во что угодно. Казалось, прошли часы, когда в двери аккуратно провернулся замок и передо мной возникла седовласая маленькая женщина, с яркими синими глазами, похожими на два турмалина. В руках у нее был поднос с большими, накрытыми блестящими железными куполами, тарелками. -Ваш ужин, госпожа. – Она учтиво поклонилась и практически исчезла в проеме. Я словно очнулась ото сна. -Стойте, подождите! – Крикнула я и успела схватить ее за руку. -Скажите, где я? Кто вы? Она укоризненно посмотрела на мою ладонь, сжимающую ее запястье, и мне пришлось разжать свою хватку. -Мне было не велено с вами разговаривать. – кротко ответила она. -Этот странный мужик ваш хозяин? – Догадалась я. Служанка оправила белоснежный фартук. -Господин не разрешает много разговаривать. - Повторила она, а затем еле слышно выдохнула, и на полтона ниже, почти одними губами прошептала. – Будет лучше для вас, если вы послушаетесь Господина. Он… - Она запнулась, будто подбирая слова, - он не такой, каким кажется. Вы поймете меня, очень скоро. И она вышла за двери, снова закрыв меня. Я вздохнула. Господин! Живот предательски свело, когда до моих ноздрей донесся запах блюд. Я аккуратно подняла крышку, ожидая всего, чего угодно. Отрезанной головы, вырванного сердца, окровавленного полового органа. Но никак не запеченную в клюквенном соусе куропатку среди рассыпающего золотистого картофеля. Живот не просто заурчал, а издал по истине оглушающий звук раненого кита. Под второй крышкой был десерт из мороженого с печеньем. Под третьей - бутылка вина и воды. Я присела за стол, на котором стояли кушанья, и недолго думая, набросилась на изобилие еды. Как давно в моем рту не было ни крошки! Мясо буквально таяло на языке, а моей мыслью было одно - даже если эта еда отравлена, я умру самым счастливым человеком на Земле. Бокал за бокалом терпкое, ароматное вино исчезало внутри меня. Постепенно я чувствовала, как алкоголь берет свое. Я включила старый граммофон, найденный в спальне, и медленно танцевала под какой- то старый, но приятный джаз. Я облазила все ящички и полки, попыталась вскрыть запертую дверь, перелистала кучу книг с полок, и теперь просто лежала на белоснежном шерстяном ковре, перебирая пальцами длинный пушистый ворс. Мужчины не было очень долго, и я начала думать, как мне лечь спать. Одной в незнакомом месте было очень страшно, но алкоголь сделал меня смелой. А что, если соблазнить его, когда он придет? В подходящий момент ударить по голове и слинять? На качающихся ногах я подошла к постели, оценила размеры и расположение, потренировалась замахиваться бутылкой. Да уж, с ним мне точно не справится, если только не подсыпать ему конскую дозу снотворного. Пластинка под иголкой проигрывателя зашипела - дорожка закончилась. Я поменяла ее – комнату заполнили звуки блюза. Я усмехнулась – музыка дьявола была как нельзя кстати в этом месте. Я дошла, пританцовывая, до конца комнаты, и увидела светлую дверь. Нажав на массивную бронзовую ручку, я оказалась в ванной комнате, по размерам почти такой же, как и сама спальня. Белоснежная огромная ванна на изогнутых ножках, голубоватая португальская плитка, мраморные полы. Я присвистнула. Распахнув большой шкаф в углу, я сначала не поверила своим глазам. Тут лежало если не все, то почти все, что могла бы захотеть девушка взять с собой в ванну. Меня что, здесь ждали? Я прошла дальше и заглянула в большое натертое зеркало над умывальником. Оттуда на меня смотрела испуганная девочка в самом захолустном виде. Надо срочно что-то делать. Я была слишком пьяна, чтобы думать дважды -вскоре ванная была набрана и туда мною было вылито недюжинное количество средств, найденных на полках. Бинты и белье я сняла быстро - горячая вода приятно обожгла кожу, расслабляя перенапряженные мышцы, заставляя закрыть глаза. От вина и температуры голова закружилась, но я не стала сопротивляться накатившему чувству. Хейзенберг все равно вернется, все равно докончит начатое на фабрике. Чем пьянее я буду, тем лучше для меня. Возможно, однажды я и не вспомню всего этого. Чистые волосы и тело вернули во мне какое-то чувство человеческого достоинства. Отмокать в ванной поистине лучшее удовольствие на свете. Глухой хлопок двери заставили меня вздрогнуть и распахнуть глаза. В ванной стоял, сжимая в руках не начатую бутылку, Карл Хейзенберг, и я могу поклясться, вид у него был даже слегка растерянный. Он снял с лица круглые темные очки и стащил плащ, оставшись в рубашке, опоясанной черными кожаными ремнями, и темно-коричневых штанах. -Так так, пока значит ищу самое лучшее вино для дамы, она уговаривает в одиночку целую бутылку. – Он с грохотом сел в подвинутое ближе к ванне со мной кресло. Из кармана в его пальцах появилась сигара – чирк, и пространство наполнил приятный аромат. -Я… пыталась расслабиться. - слегка заплетающимся языком сказала я. -Я смотрю, у тебя это отлично вышло. – Он потряс бутылкой передо мной. – Не составишь компанию? Я не смогла сдержать улыбки. - Хорошо, я все равно собиралась выходить. – Я попыталась привстать. – Ты не отвернешься? Внимательный взгляд мужчины заставил меня занервничать. Интересно что на этот раз меня ждет? Снова пощечина? Но он словно хотел дать мне поиграть по моим правилам - он молча вышел за дверь, давая понять, что оставляет меня наедине. Я вытерла воду, накинула найденный в шкафчике халатик, и вышла в спальню. -Музыка, вино, книги - а девочка умеет развлечь себя. - Хрипло рассмеялся мужчина. Я как-то нехорошо осмелела после выпитого количества алкоголя. Покачивая бедрами, я подошла к Хейзенбергу. -А что же еще остается делать, когда господин так надолго покидают свою пленницу. – Почти шепотом произнесла я. Мужчина хмыкнул, зубами вытащил пробку из бутылки и разлил в фужеры. -Ну, за знакомство. – Он залпом осушил свой бокал. Я аккуратно пригубила вино. Вкус был приятным, лишенным резкости, но крепким, видно, бутылка была старая. Вскоре на языке я почувствовала раскрывающуюся сладость фруктового букета. -Ну и гадость, черт дери эти винодельни. – Выругался мужчина. – Лучше виски напитка нет во всем свете. - А тебе? Нравится? Он посмотрел на меня, и я от растерянности допила бокал и слегка поперхнулась. Я боясь опять сказать что-то не то, неоднозначно дернула плечом. -Я вижу, ты старался подобрать вкусное вино. Мужчина пригубил бутылку и сделал три мощных глотка, затем выдохнул, вытер губы рукавом рубашки, и обошел вокруг меня. -Боишься меня, опасаешься. – Низким голосом медленно начал он. – Правильно делаешь, я опасен для тебя. Но те твари - он махнул рукой в сторону окна, - о, поверь мне! Вот кто готов перегрызть тебе горло, как только ты сунешь нос за двери этого дома! Просто свыкнись с мыслью, что без меня, ты пустое место здесь, очередной глупый обед, забредший сюда по своей дурости. Я попыталась повернуться вслед за мужчиной, но он всегда был слегка впереди. - Оборотни и мои создания далеко не все твари, что здесь водятся. Ты не видела настоящей жути – он схватил меня за плечо и подтащил к окну. – Смотри! -Он указал рукой вдаль, на темнеющиеся среди сосен башенки высокого замка. — Вот, обитель ужаса! Кровавые ванны, пыточные камеры, и та, кто высосет из тебя кровь быстрее, чем ты назовешь ее имя. – Он остановился и пристально посмотрел мне в глаза. – Ты знаешь ее имя? Я отрицательно покачала головой. -Хах, тебе повезло. – Хейзенберг снял перчатки и кинул их на подоконник, обнажив огромные, натруженные ладони с четким рисунком мозолей от постоянного ручного труда. - В водах реки обитает еще одно чудовище, Моро, а в доме за рекой – Донна Беневенто, умственно отсталая прародительница армии куколок. Мозги у нее варят отлично, хоть она и того. А вот Моро, - Мужчина исказил губы в плохо скрываемом отвращении, - а Моро просто водяной урод, неудавшийся эксперимент. Но Матери Миранде жаль его, он ведь так предан ей, маменькин сынок. То ли от выпитого, то ли от таинственного рассказа мужчины, моя голова начала слегка кружиться. Я не успела понять, как Хейзенберг оказался позади меня, а его пальцы слегка оголили мне спину, потянув за халатик. -Знаешь, кто получился лучше всех? - Горячее дыхание мужчины обожгло мне шею, а его твердые, напряженные губы опустились мне на плечо. Я охнула и покрылась танцем мурашек. -Я получился лучше всех, я лучший экземпляр в семье Миранды. Конечно, она даже не воскрешала меня, а использовала живым, полным крови в молодой плоти. Мои мозги, мои мускулы, моя живучесть и интеллект – ей был нужен я весь, чтобы провести свои эксперименты, а затем выкинуть на помойку. Я вышел сильнее, умнее, хитрее чем мои сестрички и братик, но это ничего не объясняет тебе, верно? Я покачала головой. Сестры и братья? У этого маньяка здесь, что, есть целая семья? И почему он так странно говорит о них? -Не страшно, ты и не должна ничего понимать. -Хейзенберг продолжил целовать мою спину, а его рука легла на мою голову слегка толкая вперед. Я по инерции выставила руки вперед и уперлась ими в подоконник. – Ты же всего лишь девочка, моя девочка, моя пленница, моя рабыня, зачем тебе знать так много? Я не могла больше игнорировать пламя, разгорающиеся внизу моего живота. Господи, да что со мной происходит? Меня что, возбуждает маньяк -инженер с армией Франкенштейна? Даже сама мысль об этом была ужасна, но мое тело считало иначе – пальцы мужчины проникли под подол халатика, не церемонясь, сразу же внутрь меня. Я вскрикнула и попыталась выбраться – конечно же, безуспешно. -Ооо…- Раздался сзади удовлетворенный вздох . -Вот как значит.. К своему ужасу и стыду я буквально текла от голоса и действий мужчины, а он не мог не заметить влагу меж моих бедер, так постыдно разоблачающую меня в своем желании. Страх перед моим похитителем вдруг исчез совсем. Он с силой развернул меня к себе, посмотрел мне в глаза, и накрыл мои губы своими, жесткими, требовательными, жадными, словно у жаждущего, что припадает к прохладному источнику. В голове пронеслась мысль - а что, если и осуществить задуманное? Я приоткрыла глаза и посмотрела на бутылку, неосторожно оставленную на столе. Но Хейзенберг словно прочитал мои мысли. Он грубо схватил меня за плечи и прижал к себе сильнее, его язык без труда проник ко мне в рот, а мое голое бедро, оказавшись на его паху, тут же почувствовало, как его плоть становится невероятной твердой и мощной. Наивно было бы полагать, что он такой крупный не везде. Сознание мое затуманилось окончательно, а тело стало податливым, словно расплавленный металл. Мужчина одной рукой толкнул меня на постель, забираясь сверху. Внутри меня сердце сделало настоящий кульбит, а желудок прижался к позвоночнику, словно я спрыгнула с огромной высоты. Я и правда летела в бездну безо всякой страховки – одному дьяволу известно, что на уме у этого маньяка, куда заведет меня это ночь и что будет со мной с первыми лучами рассвета. Грубые, шершавые ладони Хейзенберга были упрямы и жестоки в своей жажде – они забирались под халатик совершенно бесстыдно, захватывая все новую и новую территорию моего почти не сопротивляющегося тела. Вдруг его твердые пальцы оказались на моем клиторе, и из моих легких вырвался полустон-полувыдох. -Нравится? – Хрипло спросил мужчина одними губами. -Да, Господин. – Я попала в цель. Рот Хейзенберга растянулся в довольной хищной улыбки, обнажая верхние клыки. Он слегка наклонил голову, по – хозяйски осматривая меня. - А так? -Он ввел в меня пальцы, не сильно, буквально на фалангу, но это уже заставило меня потерять всякие остатки и так опьяненного разума. -Да, Господин. – Простонала я, уже сама вцепляясь ногтями в плечо мужчины. В отличии от меня он был все еще одет. Мой похититель довольно хмыкнул и вдруг резко отстранился, ловко вспрыгнув с кровати. - Спокойной ночи, девочка. – Подхватив плащ и молот, он вышел из спальни и закрыл за собой дверь, оставив меня в полнейшем недоумении. И что это было? И как прикажете это понимать? Он хотел меня, это любая бы поняла на моем месте. Но почему так резко ушел? Я откинулась на подушки, и прислушалась к неровному биению своего сердца. Я же радоваться должна… Однако долго мои мыслям было не суждено ворочаться в моем усталом, возбужденном и опьяненном мозгу – вскоре алкоголь, вымотанность и нервы сделали свое дело, и я вновь провалилась в безмятежное сонное царство.