Металл на раскаленном теле

Утро разбудило меня серым светом, проникающим из-под длинной плотной гардины. Я уже не уповала на то, что мне все это снится – давно стало понятно, что реальность стала страшнее любых средневековых сказок, что рассказывали непослушным детям под завывания вьюг. И мне нужно как-то выжить в этом стремительно меняющемся вокруг меня мире. Приведя себя в порядок, я заметила перекинутое через спинку кресла свое же собственное легкое светлое платье с нежным цветочным рисунком, оставленное мне Хейзенбергом, видимо, взамен того, что я изорвала в лохмотья, спасаясь от чудовищ у него на фабрике. Я надела его и почувствовала, как оно приятно охладило мои ноги ниже колена. Я хмыкнула – вот тебе и «все твои вещи здесь». Я растерянно обвела взглядом спальню. В комнате не было часов, а мои были безвозвратно потеряны где-то в этих местах. Мобильный, естественно, у меня отобрали еще в машине. Я прикрыла глаза и попыталась успокоить начинающуюся панику — вот бы отмотать время назад и не садиться к тому представительному мужчине, как его звали, Влад? Вот бы не верить, что случайный знакомый в отеле предложит мне не вот это все, а обычную частную экскурсию по закрытым для большинства посетителей местам. Знала бы я тогда, как оно обернется… Не успела я подумать о том, что люди не всесильны и не могут возвращать время вспять, как в дверь осторожно постучали и раздался голос служанки. -Госпожа, вас ждут к завтраку. – в замке провернулся ключ. – Спускайтесь в зал. Я обратила внимание, что у нее был приятный акцент, какой бывает у восточных славян, говорящих по - английски. У Хейзенберга такой отсутствовал, скорее, манера разговора выдавало в нем немецкое произношение некоторых слов. Хотя, хватит думать о языках. Меня, что, отперли? Я с недоверием нажала на ручку – дверь легко поддалась, и я оказалась в просторном, полным света и воздуха, холле. На стене висели светильники в виде канделябров, акварельные картины, какие-то полустертые фотографии, а сквозь небольшие деревянные окна просачивался свет нового дня. Одним неверным решением мною собственноручно было перечеркнуто все, мое прошлое и настоящее, мое хоть и туманное, но существующее будущее. Я сама все испортила и теперь обязана исправить. Сероватая реальность за окнами будто дразнила меня, плененную в чужом мне месте, чужом доме, ставшей по правам не более, чем развлечением для престарелого садиста. Вот она, судьба! Кстати, о садистах - спускаясь, я заметила мужчину, сидевшего во главе большого дубового стола, накрытого нехитрым, но аппетитным завтраком. Я осторожно присела напротив, на другой стороне. Интересно, будет очень смешно, если я пожелаю ему приятного аппетита? -Доброе утро. Я слышала голос твоей помощницы, где она? -Я отпустил Марию. – Бросил мужчина, не отрываясь от газеты. Наконец он скомкал ее и бросил в сторону. -С каждым днем в этом ебаном мире становится все хуже и хуже! Люди не умеют ни жить, ни воевать, ни править! Он поднял на меня взгляд. Я заметила, что на нем не было привычной шляпы и очков, и свете утра он выглядел… очень мужественно. Загорелое лицо с правильными крупными чертами было покрыто множеством шрамов, самый выделяющийся из которых проходил по спинку носа, уползая под левый глаз. Седеющие темные волосы растрепались, будто бы после долгого бега, и взгляд его пронзительно-ярких глаз цвета спелого крыжовника, прямой, изучающий, заставил меня поерзать на твердом стуле. -Сядь сюда. - Он махнул рукой в сторону стула по правую руку от него. Я замешкалась и растерянно дернула плечами. Мужчина издал короткий рык, вскочил, схватил меня за плечи и буквально волоком притащил ближе к себе. — Это твое место теперь, понятно? Он с грохотом поставил передо мной большую тарелку с омлетом с грибами и овощами. Пахло от еды просто великолепно. Я медленно начала есть, сражаясь с желанием запихнуть в себя огромные куски ароматного, горячего завтрака. Время тянулось бесконечно, содержимое моей тарелки подходило к концу. Изредка я поднимала глаза на хозяина, и как назло, каждый раз встречалась с ним взглядом, что вызывало у него ехидную ухмылку. После вчерашних странных изучений моего тела, мне было безумно некомфортно находится так близко к нему. Наконец мое любопытство взяло вверх. -Я.. – Я начала и тут же осеклась, снова встретившись взглядом с похитителем. – Я хотела спросить. Как ты это делаешь? -Что именно? – Хейзенберг поставил чашку кофе на стол, несколько темно-коричневых капель упало на белую накрахмаленную скатерть. -Передвигаешь предметы, управляешь ими. – Вскинула я руки. - Если это конечно, не какая-то твоя большая тайна. Он коротко хрипло рассмеялся, а потом схватил стул со мной и наклонил его низко над полом. Я вскрикнула, пытаясь уцепиться руками в сидение. Омлет чуть не покинул мой пищевод в обратном направлении. -С каких это пор у моих рабынь так много вопросов? И насколько ты еще не поняла свое место, чтобы их задавать? – Его лицо исказила странная гримаса. Он, что, не серьезно это все? -Ты посадил меня рядом с собой, дал есть. – Сдавленно проговорила я. -Твоя служанка называет меня госпожой. Мужчина дернул стул и поставил меня на место. Я больно врезалась ребрами в край столешницы. — Это телекинез, мое тело в результате череды бесчеловечных экспериментов приобрело возможность управлять электромагнитным импульсом, в том числе и металлическими предметами. -В ходе чего? - С недоверием переспросила я. -Чего слышала. - А те странные люди, про которых ты рассказывал ночью, - мне бы по-хорошему было заткнуться, но любопытство распирало меня, – кто они? Твоя семья? -Семья…. – Усмехнулся мужчина. -СЕМЬЯ, МАТЬ ИХ МИРАНДУ! - Закричал он и направил ножи со стола в стену позади меня. Ни один из них даже близко не задел меня. – Семья больных на голову уродов, во главе с чокнутой мамашкой, которая превратила эти места в пристанище монстров ради своего безумного плана. Семья упырей! - Вдруг он успокоился. -Знаешь, мы все четыре лорда этой деревни – я, уродец Моро, сумасшедшая Донна и гигантская сука Димитреску. Последнее имя показалось каким-то знакомым для меня. -Леди Димитреску? Она, что, жива? - Ведь тот мудак говорил про нее, когда предлагал поездку. – Это ее замок ты показывал вчера? -Жива и здравствует, и не помрет еще кучу лет, если, конечно, никто не отправит её на тот свет. Но где найти такой кол для ее гигантского сердца! – Хейзенберг проговорил это как-то отстраненно, словно думая о чем-то своем. Кол? Она, что, вампир? -Да что у вас здесь вообще происходит… - Прошептала я. Мужчина поднял на меня обозленный взгляд. -То, что тебе было бы лучше никогда не знать. -Уже поздно. – Я наконец посмотрела в глаза мужчине, хоть это и стоило мне огромных усилий. Металлические ножи, служившие украшением настенного панно, слегка завибрировали, когда Хейзенберг вдруг вскочил и стащил меня со стула. Я попыталась сопротивляться, но ощутила чувствительный толчок в бочину. Он снова тащил меня куда-то по дому. -Никогда не поздно заткнуть одну говорливую птичку, знаешь ли. Кажется, птичке не нравится в клетке? Кажется, птичка любит свободу! Он толкнул дверь и с силой толкнул меня вперед, на груду старых вещей. -Посидишь в подвале, пока я не вернусь. Будто из- под земли выросшая металлическая цепь, на которую иногда привязывают небольшие лодки к пристани, словно змея, затанцевала передо мной, а потом проникла между ногами под подол платья и ловко связала мои запястья за спиной. От резко изменившегося центра тяжести я упала на колени, а затем вперед, упершись грудью в кучу хлама. Мужчина тяжелым шагом обошел меня, а затем положил руку на мою выступающую ягодицу и с силой сжал ее. Я тихо вскрикнула от боли. - Пожалуйста, отпусти меня, запри в спальне, я обещаю, что не убегу. -Ты расцениваешь мое благородство как благосклонность, но нет, девочка, поверь мне, я могу превратить тебя в труп не хуже, чем это бы сделали монстры из деревни! – Хейзенберг перешел на какой-то утробный рык, а я недоумевала, что могло так разозлить его. Он задрал подол моего платья, и я услышала звук расстегивающегося ремня. Я изо всех сил начала сопротивляться, пытаясь выскользнуть из пут. -Нет, нет, умоляю! Все, что угодно, но не это! – Крик сорвался с моих губ, когда грубая мужская ладонь ударила меня по ягодице. – Ох! -Даа, как-то так себе я это и представлял! Цепь рухнула с моих рук, и я, не успев даже размять запястья, снова оказалась пленена, но на этот раз мои руки связало впереди моего тела. Я попыталась ползти, но мужчина сел мне на ноги сзади. От тяжести его тела я лишь выдохнула остатки кислорода. -Слушай, ну ты же мог это сделать вчера, почему сейчас? - Я старалась повернуть голову назад, чтобы разглядеть его, но он тут же забрался пятерней в мои волосы и с силой надавил. -Вчера было не интересно. Видимо, это был твой план? Напиться так, что самой начать приставать ко мне. – Он усмехнулся, - Разве это весело? Вот что весело! Подол моего платья затрещал, а я взвизгнула, когда почувствовала, как он срывает с меня белье. Странные, конечно, у него понятия о веселье. -Господин, я умоляю, я прошу! – От страха внутри все сжалось в тугой комок. - Пощади меня, пожалуйста, не надо! Но, кажется, было слишком поздно. Вот металлическая кобура, с прикрепленным к нему набором инструментов, глухо стукнулась об пол, а сзади послышался звук раскрывающейся молнии. -Заткнись, сучка. Я слишком долго тебя ждал. – Руки мужчины сжали мои бока и притянули вплотную к себе. Я попыталась расслабиться, как учили нас в университете на курсах самообороны. Если изнасилование неизбежно, то попытки сопротивляться приведут лишь к травмам. А умирать от внутреннего кровотечения мне ужас, как не хотелось. Но Хейзенберг медлил – провел руками по моей заднице, спустился ниже, снова положил ладонь на клитор, чем вызвал мой рефлекторный вздох. Его хватка ослабла, и я как-то автоматически прогнулась в пояснице. Да уж… -Уже второй день я не могу взять то, что принадлежит мне по праву. – Его голос, низкий, сочившийся опасностью, пробирающий меня до мозга костей. – И виной тому чья-то излишняя строптивость. Что мне делать с тобой, если даже цепи не помогают тебя усмирить? Он перевернул меня лицом к себе, и забросил мои ноги к себе на бедра, оказавшись на коленях прямо у моего паха. Я попыталась закрыться от его изучающего взгляда. Мужчина навис надо мной и провел языком по моей щеке, ниже, по мочке уха, перешел на шею. -Ай! – Запах табака, кофе, металлической стружки – грубый, проникающий под кожу. Запах и его хозяин были опасно близки ко мне сейчас. Затем облизнул свои пальцы, средний и безымянный, и без лишних прелюдий вошел в меня ими. Что-то глухо екнуло внутри меня. -Ооо. -Очередное междометие покинуло мой рот. Мужчина ловко орудовал твердыми пальцами внутри меня, задевая такие места, о которых я подозревать не могла. Я начала понемногу извиваться под ним. Свободной рукой он взял меня за шею, слегка надавив. Под его твердыми, слегка шероховатыми пальцами я почувствовала, как бьется мой пульс. -Не дергайся, мать твою. – Даже ругательства выходили у него как-то благородно, вторя его образу. Пальцы мужчины задвигались во мне чуть быстрее, выпуклый шрам на ладони задевал клитор, от чего я глубоко задышала и прикрыла глаза. -Смотри на меня! – Рявкнул Хейзенберг и слабой, даже возбуждающей пощечиной вернул мое внимание к себе. Я послушно открыла глаза. Теперь передо мной было лишь его лицо в грубой щетине, и ровный ряд белоснежных зубов за исказившимися в зверином оскале губами. Я впервые заметила выступающий поперечный шрам на нижней губе. Он склонился ниже и жадно схватил мой рот, обжигая огненно-горячим дыханием, проникая глубже и глубже внутрь языком, проводя им по задней стенке моих зубов. Его действия были грубоватыми, но не жестокими. Сквозь пьянящую пелену его мучительно-сладких ласк я с удивлением заметила, что он не делает мне больно. Его рука задвигалась быстрее во мне, с нечеловеческой силой отбойного молотка. Я закричала, чувствуя, как внизу живота все сжимается в тугой, плотный комок нервов и ощущений, и схватилась зубами за губу мужчины, почувствовав легкий вкус крови на своем языке. -Агрр! – Взревел он и снова ускорился, сотрясая мое тело. Пальцы у него были крепкие, мощные, они с трудом входили в даже до неприличия сильно намокшую меня, а мозоли давали дополнительную стимуляцию. Пара таких глубоких, быстрых движений, и я, захлебываясь криками и стоном, ощутила самый сильный оргазм в своей жизни, и, чувствуя, как из меня вытекает целая лужа влаги, обмякла в объятьях похитителя. Громко дыша, я прикрыла глаза. Пальцы Хейзенберга выскользнули из меня – он поднес их к своему рту и смачно облизал. -Таких сладких десертов у меня еще не было, ха-ха. – Судя по его самодовольному виду, я умудрилась как-то не разозлить его. Моих сил хватало только на то, чтобы лежать на деревянном дощатом полу и жадно хватать легкими кислород. Вот это да… Цепь на моих руках ослабла, и я прижала к себе затекшие, раскрасневшиеся запястья. Хейзенберг встал и обошел меня. -Так и собираешься валяться здесь, как пьяная портовая шалава? -Не дождавшись ответа, он поставил меня на ноги, но ненадолго – мое тело меня не слушалось и норовило завалиться вбок. – Да стой же ты ровно наконец! – Он подхватил меня за талию и прижал плотнее к себе. – Вроде не девочка, а словно первый раз кончаешь с мужчиной. – Он внимательно заглянул мне в лицо. - Или же я прав? Наши лица вдруг стали очень близки к друг другу. Но мужчина не торопился с сентиментами - он встряхнул меня и взяв под локоть, поволок к выходу. – У меня без тебя куча дел, но, думаю, я могу оставить тебя без цепей. Я коротко кивнула. -Я же сказала, никуда не пойду. Ты прав, - еще не отойдя от произошедшего, заплетающимся языком сказала я, - за стенами дома меня скорее всего ждет смерть. Смех мужчины наполнил комнату звуком раскатистого грома. -Всего один оргазм, а какой сговорчивой ты стала. – Я впервые видела его таким веселым. – Надо не забыть повторить на ночь, для закрепления. Я рефлекторно сглотнула. Он вытащил меня наверх в зал, в котором еще недавно мы просто завтракали, довел по лестнице обратно в спальню, кинул короткое: «Не скучай!», и снова запер меня. Я села на кровать и убрала ладонью волосы с лица. Пиздец. Откинувшись на спину, я пыталась обдумать произошедшее, но выходило плохо. Как можно было так глупо и быстро поддаться? И, мало того, что разрешить этому маньяку так с собой обращаться, так еще и умудриться кончить! Кончить от его одних только пальцев! Называть его господином! ГОСПОДИНОМ! Как низко я пала… Успокоив себя тем, что, возможно, у мужчины есть какие - то скрытые способности манипулировать сознанием, я неожиданно открыла для себя плюсы сложившейся ситуации. Что же, оказывается, инженер-физик-плейбой – филантроп, какой бы жертвой, как он выразился, экспериментов, не был, остался вполне себе земным мужланом, пускающем слюни на кисок. Он оставил меня безо всякой охраны и даже не связанную в этом странном доме, а значит, это мой, возможно, последний шанс убежать. Так не будем его терять! Я нервно заходила по комнате, ощущая прилив неизвестно откуда взявшейся смелости. Итак, у нас есть окно. -Ох, мамочки…– Я распахнула раму и высунулась почти по пояс. Дом стоял на обрыве, но, если быть предельно аккуратной, можно пройти по тонкой полоске склона прямо под окнами, которую я не заметила вчера в сумерках. Свет дня, судя по едва пробивающемуся из-за плотных туч солнцу, едва перешагнувшему за полдень, был мне только на руку. Так будет проще контролировать происходящее и попытаться выйти куда-то в людное место. Вдохнув поглубже, я сняла простынь и пододеяльник с кровати, связала их вместе, аж застонав от усилия, привязала один конец к широкой толстой ножке спального места, и выбросила полотно в окно. Должно сработать! Я вылезла в окно и взялась одной рукой за импровизированную веревку. Так, вдох-выдох, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце. Я внутренне сжалась вся в тугой комок, вспомнила, как напрягала мышцы в спортзале, перенесла усилие на одну руку, и левой схватилась за полотно, что качнуло меня в сторону обрыва. -Ах! – Тихо вскрикнула я и тут же замолчала. Нет, нельзя чтобы меня услышали. Медленно, сантиметр за сантиметром, я спускалась вниз, обвив ногами конец самоделки. Ну, все не так уж плохо. Вдруг белье подо мной нехорошо треснуло, и я, не успев даже сгруппироваться как следует, свалилась на землю и покатилась по склону. -Ох, черт, черт! – Я изо всех сил тормозила ногами об серую почву. – Да блин, стой же! Пальцы впились в мягкую землю, и я сумела удержать себя от падения отвесной скалы и дальнейшего перелома шеи. Я легла всем телом на склон и как можно быстрее поползла кверху, оказавшись сбоку дома. Спрыгнув на неприметную, заросшую тропинку, я отряхнулась и посмотрела на свои ладони – поцарапанные, конечно, но не сильно. Не веря до конца своей какой-то сумасшедшей удаче, я поспешила по тропе. Куда угодно, только бы подальше отсюда. В мозгу пронеслась мысль, что, даже, если я доберусь до полиции, мне там не поверят и, в лучшем случае, упекут в психушку. Да уж, я бы и сама не поверила себе… Тропинка вывела меня на небольшой склон, покрытый густыми кустами неизвестного мне растения. Я осторожно раздвинула ветки и осмотрела окружающую меня действительность. Дом, в котором я была пленницей последние дни, находился словно бы в немом отрешении от всего остального мрачного пейзажа. Деревня, через которую меня тащили на фабрику, чьи трубы виднелись из-за едва покачивающихся на прохладном горном ветерке верхушек сосен, находилась в долине, и, если верить глазомеру, в получасах ходьбы. Я попыталась сориентироваться и обвела взглядом местность – кругом лес и совершенно одинаковые, буро-зеленые травянистые склоны. Где-то вдалеке бежала река, едва уловимо танцуя и шумя среди травянистых, заболоченных земель. Ее размеренных, убаюкивающий ритм почти стихал, стоило ветру начать сильнее качаться на ветвях деревьев, или воронам, почуявшим добычу, призывно каркать, хлопая тяжелыми черными крыльями. Когда-то давно я слышала, что, если идти по реке, даже в незнакомом для себя месте, можно выйти к поселению. Что же, можно рискнуть, все равно это вариант лучше, чем раздирать кожу, проталкиваясь через хвойную чащу. Я осторожно начала спускаться по крошащимся склонам, пока не оказалась внизу. Надо мной угрожающими нависли древними гигантами вековые деревья и отвесы скал. Я, стараясь быть как можно более бесшумной, шла, быстро, как мне казалось, на звук реки, периодически оглядываясь, чтобы удостовериться, что за мной никого нет. Сердце стучало как лопасти вертолета, желая покинуть мое тело, и никакие позитивные мысли не могли его успокоить. Сквозь ватный привкус паники, от которого немел язык, я попыталась понять, что здесь происходит. Судя по сбивчивому пьяному откровению моего похитителя и разговору утром, деревня была очень большой, и управлялась некой Матерью, как ее там? Над инженером ставили нечеловеческие эксперименты, как, видимо, и над теми тремя, чьи имена он упоминал. А где тогда все люди? Блондин из Брашова был прав, они подхватили смертельную болячку и сошли с ума? А может, скорее превратились в этих волкоподобных тварей? Тогда зачем Хейзенберг создает себе армию мутантов на своей фабрике? Пытается найти еще какое-то применение вируса? За своими темными думами я не заметила, как вышла к гротообразным углублениям в скале. Ох, неужели придется идти по пещерам? Я сжала кулаки и вошла внутрь - все равно нужно выбираться, назад дороги нет. Странно, что я никого не встретила за время моего путешествия, может они активизируются, как и вся нечисть, только к ночи? Как будто назло, я тут же услышала звук рвущейся плоти и утробный рык. -Отлично, накаркала! – Прошептала я и прильнула спиной к скале. В пещере эхо разносило даже звук моего дыхания, но вот понять, откуда он шел, было почти непонятно. Акустика прекрасная, но бесполезная. Или, наоборот. Я слегка пригнулась и прошла дальше, как увидела повернутых ко мне задом нескольких тварей, обгладывающих чей-то труп. Запах крови и гниющей плоти вызвал у меня приступ тошноты. Игнорируя крупную дрожь в ногах, я прошла за их спинами. Оборотни были настолько увлечены обедом, что, похоже не заметили меня. Я бросила еще один взгляд на их причудливым образом искривлённые, диспропорциональные фигуры – скрюченные костлявые спины, покрытые плотным слоем меха, удлиненные конечности, большие головы с хищными мордами, с которых капала тягучая, плотная кровь. Они были совсем не похожи на тех двоих, что ворвались вчера к Хейзенбергу, и прервали его издевательства надо мной. Тяжело сглотнув, я пыталась удержать последние капли трезвого рассудка, но чувствовала, как нормальность уплывала от меня, просачиваясь сквозь пальцы, подобно песку. Звук, раздавшийся так оглушительно, заставил меня зажмуриться - я наступила на сухую ветку, и ломкий скрежет ломающегося дерева стремительно разлетелся по сводам пещеры. Твари одновременно повернули головы в мою сторону. О, нет. Не дожидаясь их реакции, я полетела вперед, как и тогда, на фабрике, не разбирая дороги. Только вот от преследующих меня полуживых зомби-солдат я могла уйти, а от сильных, бегущих на четырех лапах волколюдей … Тут силы были не равны. Я петляла по пещере как могла, сжигая последние остатки кислорода в судорожно сокращающихся легких, но вскоре удар в спину, заставивший меня пролететь вперед метров пять, остановил мою попытку убежать. Твари окружили меня, перемещаясь в узком пространстве, и я даже не могла посчитать их количество. Я задышала так часто, что воздух начал застревать в диафрагме. Я пыталась ползти назад, вытянув одну руку вперед, инстинктивно прикрываясь от скалящихся морд. -Стойте! Фу! ФУ! - Как будто на меня напала стая бродячих дворняжек, а не мутанты с нечеловеческими силами. Рык, дикий, громогласный, оглушающий, разнесся по пещере. Один из них, самый крупный, с длинными острыми когтями на лапах, прыгнул на меня, обдав запахом гнилого мяса из разверзнувшейся над моим лицом пасти. -НЕТ! – Что есть сил закричала я, ожидая наступления кровавой тьмы вслед за откушенной башкой. -Эй, зверье, назад! – Мелодичный женский голос раздался позади меня.