Английская мафия

Хогвартс. 1993 год.

— Грейнджер, ты же здесь пол жизни просидела, ещё не устала? Драко не нужно было долго её искать, она всегда забивалась в самый дальний угол библиотеки и могла не вылезать из своего укрытия сутками, если бы мадам Пинс не напоминала про отбой. С тех пор, как они начали работать над защитой её разума, Гермиона всё больше углублялась в книги. Малфой думал, что ей так будет легче пережить чужое вторжение в голову, в которой слишком много кошмаров. Не все могут пережить войну несколько раз. — Не надоело. Скоро экзамен по зельям, я повторяю рецепты. — она подняла глаза на парня и добавила — И тебе тоже советую. — Гре-е-ейнджер, ты же знаешь что я всё равно получу балл выше, чем у тебя. Можешь не стараться. — с издёвкой сказал он и сел напротив. Видеть как напрягаются от раздражения её пальцы, сжимающие страницу учебника, было сродни полёту на метле — невероятно приятно. Девушка медленно вздохнула и подняла голову на Драко. Карие глаза налились злостью, но это только забавляло его. Он получал удовольствие от адреналина, который она ему давала. Эта девушка — целый клад эмоций и изучать их безумно интересно. И пока она пыталась испепелить белые волосы, Малфой улыбался. — Ладно, злюка. — слался под её напором. — Я тебе поддамся на зельях, если ты поедешь со мной на Выпускной бал. Гермиона подняла на него глаза, в которых читалось неверие. Как будто она думала: «Ты смеешься надо мной?» — Смеёшься надо мной? — это было его личное бинго, а ведь он даже не залезал ей в мозг. — Нет, я серьезно. У тебя нет пары. У меня тоже. Плюс мы уже долго общаемся и вроде как не убили друг друга, так что…. — Малфой, я вообще не хотела идти. Она перебила его, отодвинув от себя книгу. Драко глупо посмотрел на девушку, абсолютно не ожидая такого ответа. — Грейнджер, это твой последний школьный год и ты не хочешь на выпускной бал? Ты совсем отупела что ли? — Ты только что назвал меня тупой? — Нет, я просто предположил. Минутное молчание глаза в глаза уже немного затягивалось и Драко становилось все скучнее и скучнее. — Если ты сейчас не согласишься, я восприму это за трусость. — С чего бы мне вестись на твои манипуляции? — С того, что тебя это задевает. И этот сукин сын был прав. Конечно, Гермиона умела делать вид, что ей всё равно. Можно было сказать, что она была мастером в этом деле, но кое-кто всегда был на голову выше. Оно и понятно, он учился этому с момента, как сделал свой первый шаг. Поэтому сейчас Малфой читал её по глазам, по самым мелким морщинкам, которые дёргались при упоминании трусости и Гермионы в одном предложении. В голове проносились разные картинки, но самой яркой была только одна: Драко и Гермиона кружатся в центре зала, все смотрят с восхищением, но они видят только друг друга. Грейнджер мотнула головой, чтобы прогнать навязчивые мысли. Чувства к блондину сейчас ей только мешали. — Ну так что? Ещё одна пауза повисла в воздухе, потому что мысли в голове Грейнджер, как мошки, прыгали и сменялись со скоростью света. С одной стороны, это прекрасная возможность побыть с ним последний день в Хогвартсе, станцевать несколько танцев и, возможно, признаться в любви, но с другой… Провести и без того печальный день с человеком, с которым никогда ничего не получится. — Ладно, но это потому что ты меня уже достал. Она выбрала второе. Пожалеет потом? Возможно, но после войны хотелось жить и чувствовать, пока дано. — Я буду ждать от тебя письмо с цветом платья, Грейнджер. — прозвучало над её ухом и она почувствовала тёплое прикосновение в районе щеки. Он убежал так же быстро, как поцеловал, но этот вечер точно был потерян для учёбы.

29 мая 1993. Выпускной в Хогвартсе

Давно закончилась официальная часть выпускного, прошел первый танец и теперь Гермиона искала Драко глазами, чтобы сказать, что ей пора уходить. Настроение было на нуле. Она чувствовала себя одиноко в этих родных стенах. Несмотря на то, что её желание о танце со слизеринцем исполнилось, Гермиона не чувствовала удовлетворения. Словно это только капля в море её желаний. Малфой нашёлся сам. Подошел сзади и сказал продвигаться к выходу. И Грейнджер пошла. Сквозь толпу уже напившихся выпускников пробираться было труднее, чем она предполагала, но большие двери встретили её совсем скоро. Как только нога ступила на порог Большого Зала, она вздохнула с облегчением. В этом огромном пространстве явно не хватало воздуха для всех этих людей. Гермиона решила не ждать Малфоя у входа, а пойти в сторону гриффиндорской башни, чтобы хоть немного побыть в спокойствии и подумать над своим будущим. Будет ли в нём Драко? Как вообще может сложиться её жизнь и стоит ли ей придерживаться старого, довоенного плана? Апатия накрывала с головой, когда она не знала, что делать. Может стоит всё-таки попробовать жить как нормальная волшебница? Или уйти в мир магглов? Нет, от магии отказаться почти невозможно. Значит, она будет работать в министерстве, снимет или купит небольшую квартиру и будет заниматься обычной рутиной. Это было бы идеально для человека, который устал от приключений. Хотела бы Гермиона видеть Драко в этом сценарии? Наверное, да.

Настоящее время

Знаете это чувство, когда возвращаешься к чему-то давно забытому, но тогда важному? Как будто перестаёшь дышать на несколько минут, но остаёшься жив. Гермиону будто опустили в чан с холодной водой. Обида на Малфоя, жившая годами и загнанная в самый тёмный угол сознания вдруг вышла наружу и теперь спорила с той влюблённостью с восьмого курса. И это сражение льда и пламени включали в теле тревогу. Малфой смотрел на неё почти щенячьими глазами. Их общая боль наконец сняла свою маску. — Ты хочешь знать, Грейнджер? — спросил он. Ну конечно хочет! Столько лет она жила в неведении: где он, почему он уехал из страны, почему за столько лет не было ни одной весточки? Вопросов было больше, чем ответов. И вот сейчас, когда она может получить всё, что хотела многие годы, ей приходится переступить через себя, чтобы ответить: — Да. Драко устало провел ладонями по лицу, готовясь к удивительному рассказу о том, как ему пришло письмо сразу после того, как она сбежала из его спальни, как Люциус и Нарцисса забрали его из Хогвартса так быстро, что он не успел попрощаться даже со своими лучшими друзьями. О том, как Люциус попытался стереть ему память о Гермионе, но прошлое дало о себе знать и в итоге Драко покалечил своего и без того слабого отца. Как ему было стыдно перед матерью и как тяжело он переживал смерть родителей. И когда он остался один, Малфой понял — в Англии жизни ему не будет и отец оказался прав. Хоть в чем-то… Поэтому он решил пустить корни во Франции. На удивление, его дядюшка, Юстас Бёрк, который однажды сбежал из Англии во время первого нападения Волдеморта, оказался очень милым человеком. Он был лучшим медиком в стране, который работал на главу французской мафии. Тогда это был Анри Марсо. Старик очень уважал своего лекаря, поэтому взял Драко в свои ряды по его просьбе. И ему никак нельзя было ударить в грязь лицом. Поэтому Драко пришлось работать над своей репутацией. С каждым новым делом он становился ближе с Анри. Возможно из-за влияния Юстаса, но глава доверял Малфою всё сильнее. Время не просто шло — оно летело с невероятной скоростью. Через семь лет после его вступления в ряды мафии Анри решил, что ему пора покидать этот «бренный мир» и он решил назначить себе приемника. Бедного мужчину жизнь не наградила ни женой, ни детьми, поэтому выбирать ему пришлось из самых близких и верных солдатов. Эта битва была жестокой. Их выставили на домашнюю сцену на глазах у всей семьи, чтобы выжил только один. Драко был самый молодой, но это не означало, что он был не опытен. Всё-таки в истории его жизни большую роль сыграла именно война. В совокупности с бесконечными тренировками его навыки только подкрепились и Драко было что ответить старшему поколению. Эта битва стала последней в истории. Малфой победил, а значит получил право менять историю клана. Жизнь криминалов менялась не сразу, но слизеринец упорно трудился исправить положение: ему не нужны были напрасные смерти. Со временем они начали заниматься «охраной» своей территории. Не только от левых бандитов, но и от главных злодеев — политики волшебного мира. Драко желал уничтожения обычаев и старой системы, которая разрушила жизнь всех: и чистокровных, и магглорождённых. И у него начало получаться. Он расширил свои владения, захватив министерство Франции в свои руки. Его никто не знал как наследника семьи Малфой — это был огромный плюс. Правда от прошлого было не отмыться и оно всегда шло по пятам. В один день, когда Драко чувствовал себя паршивее, чем обычно, из Англии ему прислали письмо, засекреченное министерской печатью. Ожидать можно было всего и фантазия моментально подбрасывала темы, которые скрывались за конвертом. Но когда он снял защитные чары — не поверил своим глазам. Заказ на убийство Гермионы Грейнджер. — А дальше ты и сама знаешь. На самом деле я был крайне удивлён, когда начал капать под тебя. Сразу видно — лучшая волшебница столетия. Но всё-таки с твоей стороны было не сильно безопасно приходить на встречу. Тебе просто повезло, что заказ пришёл именно ко мне. Кингсли, конечно, полный идиот. Сколько прошло времени, пока он рассказывал? Час или полтора, Грейнджер не считала. Он ответил на большую часть его вопросов, но самый важный упустил. — Почему ты не связался со мной? — она сделала вид, что пропустила мимо ушей его последнюю реплику и теперь смотрела на него, нахмурив брови. — Первые несколько лет не было возможности. Ты совсем не знала Люциуса и не представляешь, на что он готов был пойти. Я боялся, что из-за моих лишних действий папаша сделает тебе больно, верил всем его угрозам, но сейчас понимаю, что он не смог бы навредить ни тебе, ни кому-либо ещё. А потом стало поздно. Знаю, я мог бы не быть таким нытиком, но я был уверен, что ты счастливо вышла замуж, воспитываешь несколько детей с фамилией Уизли и вот-вот станешь министром. Если бы я появился, то сломал бы тебе всю жизнь. Молчание Гермионы явно затягивалось. Ему было слышно стук часов и собственное сердцебиение. Кажется он не помнит, когда последний раз так волновался. Но что-то подсказывало ему, что Грейнджер не отвернется. Надежда на их союз была ничтожно мала, но согревала лучше любого костра. Было ли это инфантильно? Да, было, но не отменяло его желаний. Если только она простит его… Он сделает всё: откроет ей все дороги, разрешит забрать его место, убьёт Кингсли. Он сделает всё. — Ты — идиот, Малфой. — Кажется, сейчас рванёт. Ноздри Гермионы раздулись, как у быка перед нападением. Ещё немного и либо её магия выплеснется наружу, либо она пойдёт в бой. — Какое вообще право ты имел решать за меня? Ты прекрасно знаешь, я никогда не была бы счастлива с Уизли или Поттером. Мерлин, да мои годы здесь были похожи на незаканчивающийся ад! Ты хоть знаешь, как они относились ко мне все эти годы? — Она встала со всего кресла в порыве эмоций. Тело отказывалось слушаться. — Грёбаные года я тратила на работу в министерстве в отделе магических популяций. Гниды у власти ни во что меня не ставили, они буквально не сделали ни одного вывода со второй войны. Они называли меня «грязнокровка, не заслуживающая обеды». Поттера загнали в аврорат писать бумажки и выставляли его перед народом как главную гордость всего магического мира. Я чудом урвала место секретаря министра и пыталась исправить ситуацию законными способами. Как видишь, у меня ничего не вышло, раз уж мы оба здесь. К концу своего монолога она уже стояла вплотную к Малфою, тыкая в него своим острым ногтем, окрашенным в бордовый цвет. И он на удивление удачно сочетался с его черной рубашкой. Он смотрел на неё сверху вниз и вдруг ему ужасно захотелось завладеть ей. Но завладеть не в привычном для них смысле. Хотелось припасть к её груди, почувствовать её пальцы в своих волосах, вдохнуть запах кожи и навсегда сохранить его в своих пазухах. Малфою хотелось слиться с Гермионой в едино. Но сейчас он боялся позволить себе лишнего. — Я правда ненавижу тебя. — Я знаю. — Ненавижу за то, что тебя забрали у меня. Ненавижу за то, что ты не вернулся. Ненавижу за то, что ты оставил меня одну в этом поганом мире. — Её голос начал дрожать. Малфой не придумал ничего лучше, чем поднять свои руки и аккуратно поднять лицо Гермионы, чтобы она заглянула ему в глаза. — Больше не смей ничего решать за меня. — Никогда, обещаю. Прости меня. — Он прикрыл глаза и прислонился к ней лбом. — Я не исчезну. И не буду решать за тебя. Прости меня, Грейнджер. И в этот момент, когда он был готов упасть перед ней на колени, отдать всю свою жизнь и душу, она всхлипнула почти неслышно, а в следующий момент он почувствовал её губы на своих. Две секунды — ровно настолько Драко опешил. Но, когда исполняется твоё самое заветное желание, мешкать нельзя. Его рот взял в плен её нижнюю губу, но всего на мгновение. В следующий момент язык аккуратно прошёлся по верхней губе и как только Гермиона сделала вдох, Драко углубил поцелуй. Кажется, Вселенная наконец вышла на главную ветку реальности. Руки Грейнджер поднялись вверх и тут же сжали его короткие светлые волосы на затылке. Всё как он хотел. Вздох облегчения ощутился в их узком пространстве. Губы Малфоя перешли к шее. Ему хотелось покрыть каждый миллиметр женского тела, утонуть в бархате кожи, снять всё лишне. Пуговицы её рубашки как будто на зло не поддавались физическому воздействию, но Драко не был бы самим собой, если бы бросил дело не закончив. Невербальной магией он расстегнул все пуговицы разом и Гермиона осталась в лифчике. Но её кружеву не суждено было долго скрывать грудь. Мужские руки легли ей на бёдра, мягко подталкивая назад, и через мгновение она ощутила холодную деревянную кромку стола под ладонями — и где-то ниже, у самой задницы, которая теперь служила ей упором. Драко медленно спускался поцелуями по телу, пока Грейнджер пыталась найти связь с реальностью. Каждое его прикосновение отдавалось жаром внизу живота. Она чувствовала, как животное желание поднимает внутри. Малфой опустился на колени, как будто она — священный алтарь. Его поцелуи перешли на ноги: по правому бедру к колену и ниже, почти доходя до щиколотки. Он отпустил её ногу чтобы скользнуть руками вверх по её бедрам и подчинить себе ткань юбки. Она поползла вверх, открывая его взору кромку чулков. Как завороженный, он плавно поднимал юбку всё выше, пока она не собралась на талии. Губы прижались к внутренней стороне бедра и Гермиона ахнула: мурашки пробежали по всему телу мгновенно. Её затрясло и Драко не мог этого не заметить. Она опустила взгляд к его макушке и не могла сделать вдох. Воздух будто выкачали насосом, когда его зубы царапнули нежную кожу. На секунду Малфой поднял глаза, чтобы встретиться с её. Влажный блеск в его взгляде только усугубил положение Грейнджер. Она схватила его за ворот рубашки и подняла с колен. Теперь он снова возвышался над ней, но контроль перешёл к ней. Ловкие девичьи пальцы быстро избавили его от верхней одежды и уже переходили к ремню, пока его собственные выводили круги на клиторе через ткань тонких трусиков. Комната наполнилась тихими стонами. Терпеть уже не было сил ни у кого. Грейнджер приподнялась, чтобы помочь ему снять нижнее бельё. Лифчик так же полетел куда-то за спину, открывая упругую грудь. Она осталась в одних чулках. — Немного нечестно получатся, Драко. — Её шёпот был почти неслышным, но Драко сразу понял фразу. — Так лучше? — ответил он, снял с себя брюки, но не боксеры. Немного усмехнувшись, Малфой снова наклонился, чтобы поцеловать Грейнджер, и её ладони сразу нашли своё место — провели по напряженным мышцам пресса и оттянули резинку трусов. — Вот так. Намного лучше. Его стон, когда она наконец полностью взяла член в свою руку и провела снизу вверх, был лучшим звуком, который Гермиона когда-либо слышала. Ей казалось, что она вот-вот сойдёт с ума, если не почувствует его внутри. Голова кружилась от переизбытка эмоций. Она обвила ногами его бёдра, пододвигая ближе. Пальцы Драко уже начали двигаться в ней, подготавливая мышцы к проникновению. Но, кажется, подготовка ей была не нужна. Гермиона направила его туда, где сильнее всего хотела его ощутить. И Малфой вошёл в неё. — Черт, Грейнджер… — он медленно продвигался вперед, ощущая, как его сжимают стенки влагалища. — Ты станешь моей смертью. — Я и правда убью тебя, если ты будешь так медлить. — Выдохнула она, вцепившись в его плечи. Драко всегда быстро схватывал. С каждым толчком он начал ускоряться. И чем быстрее он двигался внутри неё, тем громче были её стоны. Малфой немного отодвинулся, только чтобы расставить её ноги шире, а Гермиона откинулась назад, опираясь на руки. Темп нарастал, ритм сбивался. Драко то ускорялся, то замирал внутри неё. Его руки гладили её бедра, пальцы нашли клитор и помогали довести девушку до кульминации. Он упивался этой картиной. Грейнджер чувствовала каждое его движение, как будто находилась под веществами. С каждой фрикцией Драко заполнял в ней пустоту, о которой она не подозревала. Все годы без него, боль, обида — это всё ушло на задворки сознания. Мир сузился до точек их соприкосновения. До хриплого стона в её ухо. До распада на молекулы. Они кончили почти одновременно. На секунду тело Драко расслабилось и он лёг на Грейнджер, но тут же опёрся на свои руки. Он разглядывал Гермиону, как будто в последний раз: запоминал красные щёки, прикрытые от усталости веки, растрёпанные волосы. — Мы справимся. — вырвалось вдруг у него. — Я знаю. — Гермиона лениво открыла глаза, повернув голову вбок. — Откуда? — улыбнулся Драко. — Потому что теперь ты никуда не исчезнешь. — она притянула его к себе, закрепляя сказанное поцелуем.