Чудной наместник Сяо

Когда Сяо Чжань получил предложение отправиться в южную провинцию Чуанься в качестве нового наместника, он согласился не раздумывая. Прежде всего, от подобных предложений не было принято отказываться, и Сяо Чжань мог только опуститься на колени и с благодарностью принять оказанное ему доверие. К тому же, это была блестящая возможность проявить себя, и Сяо Чжань не собирался ее упускать. Свою новую должность он принял с воодушевлением и, не теряя времени, спустя месяц сборов и еще два месяца тяжелой дороги по узким горным тропам в трясущемся паланкине, прибыл на место назначения. — Он там! — гаркнули совсем рядом, и Сяо Чжань, подскочив на ноги, вынырнул из-за уличного лотка с тофу и бросился наутек. — Там! Там! Быстрее! — за ним неслись уже не двое, а пятеро разъяренных чумазых мальчишек, громко пыхтя и размахивая руками. — Ловите его! Ловите! Быстро глянув назад, Сяо Чжань задушено простонал, задрал полы одежд до колен, и метнулся в первый попавшийся переулок. Ещё чуть-чуть, ещё совсем чуть-чуть, и его могли действительно поймать. Как назло, стражи, патрулирующей город, нигде не было видно, а никто другой и не думал вступаться за нового наместника. Все только удивленно глазели, открыв рты и вытаращив круглые от испуга глаза. Загнанным зайцем, Сяо Чжань метнулся через широкую рыночную улицу, набитую горожанами и шумными торговцами, нырнул сначала в проулок, потом на узкую петляющую улицу и, проскочив по ней на одном дыхании до самого конца, оказался за городской стеной. Прислонившись к каменной кладке, он утер трясущейся рукой пот со лба и, тяжело выдохнув, стек вниз. Ноги не держали, в груди кололо, а щеки горели жаром. — Рановато ты расслабился. Сяо Чжань испуганно дернулся и задрал голову вверх. Мальчишка, лишь немногим старше его преследователей, сидел на самом краю крыши, свесив одну ногу вниз, и невозмутимо посасывал травинку. — А? — Говорю, ты рано расслабился, — спокойно повторил тот и качнул головой назад. — Слышишь? Тут же, с диким криком и задористым, пугающим смехом из соседнего проулка вывалилась разношерстная грязная толпа. Сяо Чжань подскочил на ноги, попятился назад и предостерегающе поднял руки: — Господа, — выдохнул он дрогнувшим голосом, облизнул пересохшие губы и, глубоко вздохнув, повысил голос: — Господа! Прошу вас, успокойтесь. Вы поступаете крайне необдуманно. Имели ли слова смысл в подобных ситуациях? Сяо Чжань был искренне уверен, что имели. Он не отличался сноровкой и не имел выдающихся успехов в боевых искусствах, однако был блестяще образован, одним из лучших выдержал государственный экзамен на ученую степень и был всецело убежден, что лучшая победа в любой войне — умение избежать боя, а лучший выход в любой драке — возможность решить все разногласия диалогом. — Господа, — Сяо Чжань внимательно оглядел замерших мальчишек, — подумайте, как подобное поведение может скомпрометировать ваши семьи. Я уверен, что у каждого из вас, несомненно, есть причины поступать столь… эмоционально, поэтому обещаю рассмотреть каждую из них с должным вниманием. Сяо Чжань обвел чумазые лица приветливым взглядом, ободряюще улыбнулся лучшей из своих улыбок, и на мгновенье у городской стены повисла растерянная тишина. Было слышно только, как вдалеке шумит город, — гам с торговых улиц летел поверх крыш, выложенных серой черепицей, и слабый плеск горной реки, которая вилась змеей вдоль городской стены, чуть ниже впадая в бурные воды Цзиньшацзян. А потом самый высокий и самый чумазый из всех мальчишек — Сяо Чжань запомнил его еще с прошлого раза — почесал лоб, фыркнул и загоготал. Его злой громкий смех тут же подхватили все остальные. — А он чудной, — протянул кто-то сзади. — Ага, кто-нибудь понял, что он сказал? Лично я — нет. — И я. — И я! — И я нихрена не понял. — Господа, — неуверенно выдохнул Сяо Чжань, оглянулся по сторонам и с ужасом понял, что окружен. — Господа... — Харе нам в уши заливать, наместник. У тебя два варианта: или как в прошлый раз… — Или? — быстро переспросил Сяо Чжань, все ещё надеясь, что кто-нибудь увидит его и позовет стражу. «Может, стоит попробовать потянуть время? Или закричать?» — с отчаянием подумал он, но тот самый чумазый высокий мальчишка шагнул ближе и угрожающе пробасил: — Только пикни и просто так не отделаешься. Толпа вокруг Сяо Чжаня согласно загудела, и он закивал головой: — Я понял. Понял. Я не собираюсь кричать, потому что уверен, что мы с вами договори... — Снимайте с него ханьфу! — крикнули прямо над ухом, и плотное кольцо из чужих насмешливых лиц, чужих презрительных глаз и чужих губ, растянутых в глумливых улыбках, стремительно сомкнулось вокруг него. Сяо Чжань пытался сопротивляться, но его руки перехватили, выворачивая назад. Кто-то дернул за искусно расшитый пояс, вырывая болезненный вздох, тихо зазвенели десять золотых подвесок, затрещали шелковые нити, а потом верхние одежды сорвали, втаптывая в грязь, а самого Сяо Чжаня подхватили на руки, вздрегивая вверх. Он брыкался, выворачиваясь, но получил несколько болезненных тычков под ребра, и добился только того, что его нижние одежды распахнулись, а широкие штаны задрались, открывая голые колени. Чьи-то руки стащили с него обувь, и все тот же высокий чумазый парень скомандовал: — Тащите его к реке! Сяо Чжань дернулся, легаясь отчаянно и сильно, двинул кому-то пяткой в нос и, извернувшись, оглянулся на крышу. Мальчишка все так же сидел на самом краю, грыз персик, болтал ногой и смотрел с таким интересом, с каким дети смотрят уличные представления. Он усмехнулся, кривя один уголок губ, и вопросительно приподнял подбородок. — Позови стражу, — едва слышно выдохнул Сяо Чжань и снова дернулся, пытаясь вывернуться. В прошлый раз эти же самые мальчишки скрутили его и бросили в мелкий ручей в самом центре города. Это было унизительно и больно: опешившего, растерявшегося Сяо Чжаня швырнули в воду прямо на глазах у уличных зазывал. Он насквозь промок, порвал ханьфу, ободрал ладони об острые камни на дне ручья, но серьезных повреждений не получил, отделавшись испугом. Позже, оказавшись в своих покоях, Сяо Чжань несколько часов не мог успокоиться: за все тридцать лет его жизни еще никто и никогда не позволял себе подобного обращения с ним. Не переодевшись, он нервно расхаживал по спальне, на пол ручьями стекала вода, щеки горели, сердце колотилось, а кровь в ушах стучала набатом. Придя в себя, Сяо Чжань тут же отдал приказ найти тех, кто это сделал. Он был уверен, мальчишек поймают сразу же — очевидцами его бесславного падения в ручей было неожиданно много самых разномастных людей. Однако стража только бессильно разводила руками, а свидетели, которых Сяо Чжань решил допросить лично, молча кланялись, падая перед ним на колени, и испуганно отводили глаза. Сяо Чжань хмурился, предлагал чай и закуски, посулил вознаграждение, но все его старания остались безуспешны. Тогда он и подумать не мог, что совсем скоро, прямо средь бела дня, на глазах у стольких людей все повторится снова. Пока его тащили к мосту, Сяо Чжань пытался уговаривать, посулив связку серебра, потом упрашивал, обещая полный иммунитет, если его отпустят прямо сейчас, но на мосту глянул вниз и замолчал. Горло сжало удушливым спазмом, а по телу растекся холодный липкий страх. Под мостом, шумно гремя о камни, текла горная река с темным, непроглядным дном. Сяо Чжань растерянно замотал головой и слабо брыкнулся. — Нет, — выдохнул он побелевшими губами, но его подняли выше, качнули, и, тихо вскрикнув: «Я не умею плавать!», Сяо Чжань нелепо взмахнул руками и с громким плеском рухнул вниз. Холодная вода тут же попала в рот, забилась в нос, заложила уши, дезориентируя, не давая вздохнуть. Он дернулся, пытаясь всплыть на поверхность, но быстрое течение уже подхватило его, утягивая на глубину, и Сяо Чжань камнем шел ко дну. Вскинув голову, он посмотрел на россыпь ярких бликов, — они пробивались через толщу воды, поблескивая на солнце и рассыпаясь маленькими яркими светлячками, а потом тело налилось свинцом, грудь сдавило, и неприглядная чернота, какая не бывает даже в самый темный час перед рассветом, медленно начала затягивать сознание, уводя за собой. Сяо Чжань поднял руку, пытаясь дотянуться, схватить эту россыпь ярких солнечных бликов, открылл рот, и когда вода хлынула в горло, чьи-то пальцы цепко схватили его за запястье, сжали, дернули вверх, вырывая из этой тьмы, и настойчиво потащали за собой. Вынырнув на поверхность, Сяо Чжань судорожно вздохнул, закашлялся от жгучей боли в груди и забил руками, пытаясь удержаться на плаву. Вода снова потянула вниз, стараясь проглотить, сожрать целиком, но чья-то рука обхватила его под грудью и упрямо потянула в сторону берега. Нащупав каменное дно, Сяо Чжань шлепнулся на четвереньки, выполз на берег, цепляясь за траву, и его тут же вывернуло наизнанку речной водой и сегодняшним завтраком. Он вытер дрожащими пальцами рот, посмотрел на свою ладонь: мокрую, холодную, с мелкими кровоточащими ссадинами, содрогнулся и неожиданно, против воли, тихо всхлипнул. Это было что-то нервное, неконтролируемое, тело забило крупной дрожью, слезы потекли по щекам, но Сяо Чжань не замечал их, все еще находясь в плену темной холодной воды, смыкающейся над головой. — Ну и видок у тебя, наместник Сяо, — тихо сказал откуда-то сверху знакомый голос. Сяо Чжань возмущенно закашлялся и поднял голову. — Я чуть не умер, — выдавил он хрипло. Мальчишка, тот самый мальчишка с крыши, босой и мокрый, тряс головой, стряхивая капли с волос, и от этого был похож на большую бродячую псину. — Ну не умер же, — он равнодушно пожал плечами, натянул сапоги, а потом, наклонившись, неожиданно протянул руку. — Давай, вставай. Сяо Чжань глупо уставился на ладонь, замершую перед носом, и недоуменно поднял глаза. Мальчишка выжидательно потряс рукой, терпеливо повторил: «Давай же», вздохнул, шагнул за спину и, подхватив его подмышки, дернул вверх. Придирчиво оглядел с головы до босых ног, подтянул, сползшее с плеча, нижнее ханьфу и даже грубовато провел рукой по коленям, поправляя прилипшие штаны из тонкого черного шелка. — Знаешь... — голос все еще был сиплый, а горло драло так, будто Сяо Чжань успел проглотить несколько морских ежей. — Ты знаешь, кто это был? — Знаю, — ответил мальчишка, и когда Сяо Чжань удивленно вскинул голову, спокойно добавил: — Но тебе не скажу. Сяо Чжань недоверчиво поджал губы, прищурил глаза, но мальчишка взгляд не отвел, и смотрел в ответ безучастно и прямо. — Ты должен мне сказать, — Сяо Чжань ухватил его за плечо и потянул на себя. — Должен! Кто это был?! — Должен? И что ты сделаешь, если я не скажу? Позовешь стражу? Будешь кричать? Так здесь никого нет кроме нас, наместник, - вкрадчиво протянул мальчишка, и на его губах появилась недобрая ухмылка. Он наклонил голову к плечу, колко посморел на побледневшего Сяо Чжаня, но потом, смягчившись, отвел глаза. — Они не хотели твоей смерти, — сказал он негромко. — Просто не подумали, что ты не умеешь плавать. Сяо Чжань тяжело сглотнул и облизнул пересохшие губы. — Как тебя зовут? — Зачем это тебе? — Хочу знать, как к тебе обращаться. — Никак, — мальчишка нагло фыркнул, и Сяо Чжань с удивлением понял, что он разворачивается, чтобы уйти. — Постой, — быстро сказал Сяо Чжань, ухватив его за руку. — Пойдем со мной. Мальчишка глянул на пальцы Сяо Чжаня, сжимающие его рукав, и предупреждающе нахмурился. — Больше я тебе ничего не скажу. Отпусти, — он дернул рукой и мрачная темная тень снова скользнула по его красивому лицу. — Я больше не буду спрашивать, — мягко ответил Сяо Чжань, про себя добавив: «Пока». — Но раз ты собираешься уйти… — Он разжал пальцы и, отступив назад, склонился в глубоком церемониальном поклоне: — Спасибо, что спас меня, господин без имени. Если когда-нибудь тебе нужна будет помощь, я готов оказать любую услугу. Сяо Чжань посмотрел в застывшее, словно подернутое инеем, лицо, и, развернувшись, медленно пошел к городу. Его руки все еще подрагивали, голова была тяжелой, а мысли путанными и тревожными. Он провел в провинции Чуанься всего два месяца, но уже успел пережить столько потрясений и столкнулся со столькими неприятностями, сколько не встречал за всю жизнь. Сяо Чжань родился в знатной, приближенной к императорскому дворцу, семье. Его детство и юность прошли беззаботно в окружении домашней прислуги, внимательных учителей и старших братьев и сестер. Если не считать детских потасовок, у него не было обидчиков, потому что никто никогда не осмеливался поднять руку на младшего любимого сына. Когда Сяо Чжань вырос, слово стало его лучшим оружием. Слово, уловки и обширные семейные связи, и сейчас он находился в полной растерянности. Босой, растрепанный, мокрый, в одном лишь нижнем ханьфу, он даже не мог позволить себе позвать на помощь и должен был думать о том, как вернуться в свою резеденцию, не попавшись никому на глаза. Наместник Сяо, разгуливающий в нижнем белье! Это был бы настоящий позор. — Эй! Так зачем ты звал меня с собой? — Хотел угостить чаем и предложить сухую одежду, — ответил Сяо Чжань, не оборачиваясь. Мальчишка догнал его и, подстроившись под медленный шаг, пошел рядом. — Ибо, — неожиданно сказал он, смотря куда-то вдаль. Сяо Чжань оглянулся, и теплая улыбка тронула его губы. Приподняла вверх уголки, обнажая слегка выступающие резцы, коснулась глаз, и Ибо, заморгав, невольно улыбнулся в ответ. В резиденцию Сяо Чжань решил пробираться узкими переулками, оставаясь в тени домов и избегая широких людных улиц. Вдвоем с Ибо они представляли занимательное зрелище, поэтому Сяо Чжань искренне надеялся, что им удастся проскользнуть незамеченными. Он тихо крался вперед, каждый раз вздрагивая и вжимаясь в стену, когда поблизости раздавались чьи-нибудь голоса. В очередной раз, резко бросившись в сторону и нырнув за выступ дома, Сяо Чжань притянул к себе Ибо и прикрыл глаза, чувствуя, как заполошенно-быстро бьется его сердце, а затем услышал тихое фырканье над ухом: — А вы на самом деле чудной, господин наместник, — прошептал Ибо и Сяо Чжаню не оставалось ничего другого, как зажать ему рот рукой. Совсем не так он представлял свое времяпрепровождение на новом месте службы. Однако, день за днем провинция Чуанься не переставала его удивлять. Добравшись до высокой каменной стены, Сяо Чжань облегченно выдохнул: — Почти пришли, — шепнул он Ибо и знаком показал, что им нужно перебраться на другую сторону. Ибо насмешливо посмотрел в ответ: — Ты предлагаешь лезть через стену, господин наместник? — У тебя есть другой вариант? — спросил Сяо Чжань. — Пройти через главный вход? — весело уточнил Ибо, но Сяо Чжань отрицательно покачал головой и, отвернувшись, пошел вдоль стены. — Хорошо, я понял, — сказал Ибо, догнав его через пару шагов. — Давай тогда. — Что именно? — Залезай мне на плечи. Сяо Чжань недоуменно обернулся и нахмурился. — Давай, — настойчиво повторил Ибо и опустился на колени. — Ты не найдешь брешь в этой стене. Сяо Чжань тяжело вздохнул и, неуверенно сказал: — Никогда не делал ничего подобного. — Поверь, я тоже, — странно ухмыляясь, ответил Ибо. Сяо Чжань посмотрел на свои босые грязные ноги и, оперевшись рукой о стену, аккуратно опустил правую ступню на чужое плечо, перенося на нее свой вес. — Ты как? — настороженно спросил он. — Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше, — ответил Ибо и Сяо Чжань не стал больше медлить. Однако на стене он оказался только с третьей попытки. В первый раз, стоило Ибо начать медленно подниматься, Сяо Чжань неуверенно качнулся, рука его скользнула по шершавой кладке, и он понял, что заваливается на бок. Растянувшись на мягкой земле, Сяо Чжань приподнялся на локте и виновато посмотрел на Ибо, но тот ничего не сказал, только недоуменно покачал головой и Сяо Чжаню показалось, что он с трудом сдерживает себя от того, чтобы не прыснуть со смеху. Во второй раз неудача постигла его, когда Сяо Чжань уже схватился руками за выступ стены. — Что дальше? — спросил он, растерянно смотря вниз. Ибо недоуменно поднял голову и ответил: — Подтягивайся. Сяо Чжань порывисто вздохнул: — Хорошо. Я попробую. Он напряг руки, приподнимая себя и уже почти завалился грудью на стену, но тут его пальцы предательски дрогнули, и, громко вскрикнув, Сяо Чжань рухнул вниз прямо на Ибо. Тот застонал, придавленный весом Сяо Чжаня, и грубо выругавшись, спихнул его с себя. В третий раз, когда Сяо Чжань оказался на его плечах, Ибо неожиданно сжал пальцы на его лодыжке и, резко вскинув руку, сам забросил Сяо Чжаня вверх. Раскрасневшийся, во все еще мокрой, неприятно липнувшей к телу одежде, Сяо Чжань растянулся на широкой стене и, отдышавшись, осторожно свесился вниз: — Давай, вытащу тебя, — сказал он, протягивая руку. Но Ибо только покачал головой, а потом, отойдя назад, разбежался и, легко оттолкнувшись от стены, оказался рядом с Сяо Чжанем. Сяо Чжань недоверчиво посмотрел на него, тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Притворюсь, что не видел этого, — тихо сказал он себе под нос. — Давай, наместник, — шепнули ему прямо в ухо. — Ты обещал мне чай и сухую одежду. Оказавшись в своих покоях, Сяо Чжань рухнул прямо на пол, не заботясь о том, как выглядит со стороны. Подобное поведение было абсолютно непозволительным, но сейчас это волновало его меньше всего. Сяо Чжань с трудом верил, что все, случившееся сегодня, на самом деле произошло с ним, — с тех пор как он приехал в провинцию Чуанься, ему все время казалось, что он попал в чей-то дурной сон. Ибо бесцеремонно ходил по комнатам, рассматривая его личные вещи, а потом, подойдя почти вплотную, неожиданно сказал: — Скромно живете, наместник. Сяо Чжань тяжело вздохнул и поднялся. — Не по своей воле. Половина моих вещей неожиданным образом куда-то пропала, но понять, куда, абсолютно никто не может, — сказал он, опуская взгляд на курильницу в руках Ибо. — Если хочешь, можешь оставить ее себе. Сяо Чжань прошел в смежную комнату и, наконец, скинув мокрые одежды, переоделся в сухое чанфу. Дома ему всегда помогали одеваться и раздеваться, но здесь слуги были так нерасторопны и смотрели на него с такой враждебностью, что Сяо Чжань, спустя несколько дней после приезда, предпочел обходиться своими собственными силами. Он вынес Ибо чистое ханьфу и, отловив в общих комнатах своего личного слугу, попросил Го Чэна заварить чай и принести немного закусок в его покои. Сам он все еще был слишком напряжен и взволнован, и от этого совсем не хотел есть, но подумал, что Ибо не будет против. Они успели перекинуться несколькими ничего не значащами фразами и уже сидели напротив друг друга за низким столом, когда вошел Го Чэн, придерживая большой поднос. Сяо Чжань облегченно выдохнул: в этом месте он никогда не был уверен, будет исполнен его приказ или нет, и как быстро. — Угощайся, — сказал он, мягко улыбнувшись, и приглашающе махнул рукой. Ибо хмуро прищурился, — Сяо Чжань уже успел заметить, что на его бесстрастном, равнодушном лице чаще всего появлялась либо ухмылка, либо эта мрачная угрюмая тень, — а потом подцепил баоцзы, и его губы неуверенно дрогнули. Пока Ибо задумчиво, словно нехотя, пробовал закуски, Сяо Чжань с интересом рассматривал его. Там, на крыше, Ибо показался ему совсем юным, но сейчас, внимательно вглядываясь в его спокойное лицо, Сяо Чжань решил, что разница в их возрасте не такая огромная. Ибо сделал глоток чая и, недовольно поморщившись, отставил пиалу в сторону. — В чем дело? — обеспокоенно спросил Сяо Чжань, отпил из своей и приглушенно застонал. Чай был терпкий, слишком крепкий и горечью оседал на языке, оставляя отвратительный привкус. "Подожди", — шепнул Сяо Чжань, настороженно глянул на закрытую дверь и, аккуратно сдвинув в сторону половицу, достал из узкой щели небольшой ключ. — Это секрет, — сказал он Ибо, оглянувшись через плечо. — Никому не говори. Я не знаю, что буду делать, если у меня пропадут и эти вещи. Опустившись на колени перед большим кованым сундуком, Сяо Чжань ловко прокрутил навесной замок, отложил его в сторону, вставил ключ в потайное отверстие сбоку и, надавив, поднял тяжёлую крышку. Ибо смотрел на него так, будто он был бродячим артистом и собирался прямо здесь дать представление: пристально, любопытно и чуть-чуть завороженно. Сяо Чжань достал из сундука изящную шкатулку с чаем и, весело подмигнув, сдернул с нее шелковый платок. *** — Ты знаешь моего гостя? — спросил Сяо Чжань, когда Ибо, выпив весь чай, ушел. Го Чэн, еще совсем юный мальчик, склонившись, убирал с его стола посуду. Он вздрогнул, поднял тревожные глаза, подскочил на ноги, прижав поднос к груди, и развернулся, собираясь кинуться прочь, но Сяо Чжань бросился ему наперерез, закрывая собой дверь. — Говори, — сказал он требовательно и жестко. — Я видел, как ты смотрел на него. Го Чэн взволнованно затряс головой, загнанно озираясь по сторонам, покосился на открытое окно, попятился, и Сяо Чжань, до конца не понимая, что вообще делает, прыгнул на него, навалился, не давая вырваться, и повалил на пол. — Говори, — повторил он, хватая Го Чэна за подбородок и разворачивая к себе. — Говори, или будет хуже. Как хуже Сяо Чжань, правда, и сам не знал. Он чувствовал себя до абсурдности глупо и ужасно нелепо, запугивая собственного слугу, но у него совсем не осталось выбора. Его положение с каждым днем становилось все плачевнее, а он, как ни старался, не мог понять, что здесь происходит. Го Чэн слабо трепыхнулся, забившись, но Сяо Чжань сильнее сжал пальцы, не отпуская. — Ну?! — Все знают господина Ван Ибо, господин наместник, — едва слышно, прошептал Го Чэн и тихо всхлипнул, отворачиваясь.